Гвоздков не преувеличивал. Тело деда Ковыля в буквальном смысле превратили в месиво. Злоумышленник или злоумышленники, действовали грубо и жестоко. Они искромсали кожу на теле пожилого человека ручной пилой, которая валялась чуть в стороне. Одежда свисала кровавыми клочьями, под действием зубьев пилы превратившись в лохмотья.

Кудрявцев посветил фонарем – теперь это уже было можно. Двое «каракалов» были напуганы и оглушены: похоже, они все еще не понимали, что за беда с ними случилась. Они трясли головами и бессмысленно смотрели на спецназовцев, явно не понимая, откуда те взялись.

Кудрявцев молча взглянул на Рыжова, и тот его понял. Вдвоем они подошли к Матвею и осторожно сняли с него куртку. Да, он был ранен в левое плечо. Кудрявцев и Рыжов принялись обрабатывать рану, и только сейчас Барабанщиков ощутил боль.

Крики и выстрелы за спиной стали чуть тише, сейчас они звучали даже не сзади, а где-то с левой стороны, и это могло означать лишь одно – погоня сбилась со следа и ушла влево. Но, тем не менее, она была не так и далеко, крики и выстрелы слышались отчетливо.

Несколько лучей света скользнули по фигурам спецназовцев – оказывается, они не слишком удачно выбрали место для наблюдения, и сейчас оказались на почти открытом пространстве. Несколько пуль просвистели над их головами, ударились в стены и с визгом унеслись в темноту.

Пятеро спецназовцев, будто некие незримые и неслышимые ночные существа, набросились на посланника от «каракалов». Миг – и невидимый собеседник Аббаса был обездвижен, так что он не мог ни шевельнуться, ни вскрикнуть.

Аббас нащупал в темноте пистолет и, пригибаясь, выбежал из жилища. Тотчас же раздались хлопки – это Аббас палил навстречу стреляющим из тьмы. Должно быть, кто-то стрелял и в его сторону, так как пули с визгом продолжали дырявить крышу дома.

Неизвестный принялся осматривать мертвеца, привычно, как заправский прозектор. Второй же также умело переселял содержимое из Акимовских карманов на стол, и чем больше их становилось, тем с меньшим энтузиазмом он работал.

Акимов, плохо соображая, полез было за удостоверением, и остановился, увидев уставленное в живот дуло. «Чего-то подобного и следовало ожидать», - философски подумал он, и, стараясь, чтобы голос звучал одновременно благонадежно и растерянно, произнес - Я лейтенант милиции.

На него глянул широко открытый темный глаз, который смотрел прямо, другой, под бровью со шрамом, застыл, кося в сторону. Блестели в оскале зубы, лицо белело, как брюхо снулой рыбы, нос большой, заострившись, казался еще больше. Что ж, инженера Ливанова задерживать уже не надо, он точно никуда не денется до второго пришествия.

И все-таки… куда, черт возьми, делся портфель? Он был, были и бумаги, что из него рассыпались. А когда Колька вернулся после того как догонял машину - ничегошеньки не было на мостовой, а ведь мокрая бумага должна была остаться. Значит, что - кто-то же бумаги собрал и унес, и если бы это был случайный прохожий…

Сорокин сходил в кабинет и лично передал телефонограмму в управление ОРУДа: под любыми предлогами задерживать автомобили марки «победа» и ГАЗ М-1, серые, синие или серебристые (если таковые найдутся), с номерами черного цвета, окончания «87» или «81».

Автомобиль налетел на отца, он ударился о капот, скатился на асфальт, замер вниз лицом. В сторону отлетели кепка, портфель, раскрылся блестящий замок, из портфеля вывалились какие-то бумаги, которые немедленно подхватил и погнал ветер.

Какое-то время Вершинин носился с мыслью ограбить какого-нибудь богатея. И даже наметил достойную цель: Марк Аронович Шталь, ювелир, владевший несколькими ювелирными магазинами и мастерской, где лично изготавливал украшения, стоимостью от нескольких сотен рублей и выше.

Собственно, как только полицейский врач откинул край простыни, прикрывающий лицо трупа, Иван Федорович понял, что перед ним не судебный пристав Щелкунов. Владислав Сергеевич по описанию был выше среднего роста, нос имел римский, то бишь слегка удлиненный с немного загнутым кончиком, волосы прямые и светлые.

В Москве трупы находят зимой не часто. Не то что весной, когда начинает таять снег, и вдруг из подтаявшего сугроба пробивается к свету рука со скрюченными пальцами или заиндевевший сапог со сбитым набок каблуком.

Находка лишний раз доказывала, что никуда судебный пристав не уезжал, и что с ним стряслось "нечто иное", – судя по всему, весьма похожее на преступление. А вот что тут рыскали злоумышленники в квартире Щелкунова и нашли ли они это – оставалось неразрешенным…

Первое, что Ивану Федоровичу бросилось в глаза, – один из ящиков бюро валялся вверх дном на полу. Остальные ящики дубового бюро были выдвинуты более, чем наполовину, и все их содержимое, – перья, склянки, бумаги, письма, – было перевернуто и выворочено, словно в них что-то искали в большой спешке.

Пропажу судебного пристава Щелкунова заметили в понедельник вечером одиннадцатого января. Владислав Сергеевич так и не появился ни в своей конторке в судебной палате, ни дома. Не объявился он на службе и двенадцатого января, а тринадцатого утром один из его друзей, мещанин Гавриков, сделал заявление о его исчезновении.

Вздрогнула земля. Вся территория учебного центра покрылась черными грибами разрывов бомб, поднялось облако гари, пыли. В таком грохоте человеческих голосов внизу слышно не было.

Сосновский взял гауптмана в захват. Ремезов поставил укол. Около минуты с летчиком происходили непонятные вещи. Он то дергался, то столбенел, то моргал глазами, то закатывал их … наконец успокоился. Покорно сел на диван.

Генеральный комиссар госбезопасности Берия терпеть не мог информацию, которую предстояло еще анализировать, детально прорабатывать, принимать решения без какой-либо гарантии, что реализация удастся. А здесь, все расписано до мелочей. Берия будет доволен.

Его никто не услышал. Неожиданно за бортом потемнело и самолет затрясло, как в лихорадке, сбоку ударила молния. Попал-таки «Хенкель» в грозовое облако, хотя перед этим начал набирать высоту.

Крики оборвались неожиданной канонадой и фонтами разрывов гаубичных снарядов за передовой линией обороны первого стрелкового батальона. Были слышны обрывки команд, крики боли, тонущие в общем грохоте.

Глаузер, улыбнувшись, быстро извлек из-за пояса нож и резанул по шее красноармейца. У бойца раскрылись от удивления глаза, он еще смог опустить голову, посмотреть, как гимнастерку заливает кровь, и рухнул на землю, забившись в судорогах.

Печаль разливалась по контейнеру вместе с гневом. «Как ты смела быть столь ничтожно бесполезной?» Схватить то, что было Яной, за лодыжку, оторвать тело от металла. Бросить в заледеневший снег. И воздух сразу очистился. Так-то лучше. Теперь контейнер готов принять новую обитательницу. Такую, которая – надо надеяться – окажется сильной и будет драться. Проявит, по крайней мере, волю к жизни.

– Она – нарцисс и, скорее всего, с садистскими наклонностями. По какой-то причине вцепилась в меня и развязала войну, смысла которой я не могу понять. – Во головоломке отсутствовала какая-то деталь. Лорел беспокойно поерзала. Она всегда находила ответ, но на этот раз он ускользал. – Я не понимаю ее мотивации. – Может ли скука быть достаточной мотивацией? Не исключено – для садиста-нарцисса.

– Я видела его такие выразительные глаза. Зеленые. На меня это подействовало. Как и ужасные шрамы у него на лице. Я так испугалась, что, вероятно, заблокировала этот образ и не вспоминала, пока не увидела снова. Это так ужасно. Раньше его лицо было частично скрыто, но шрам все же был. Вы можете поверить, что я заблокировала это в своей памяти?

Лорел посмотрела на Йорка. – Неверно. Он – психопат и способен испытывать чувства, особенно когда похищает, насилует и убивает. Это заблуждение, что социопаты и психопаты не могут любить. Могут и любят. Только иначе, не так, как вы, шериф. – Она улыбнулась. – Надеюсь.

– Он мог видеть вершину, – пробормотала она, дрожа от холода. – Представьте. Он стоит тут. Вокруг веселятся люди, кто-то сплавляется по реке, и только он один знает об этих телах. Они едва скрыты, почти на виду, но он держит себя в руках. Нет, Уолтер, он бывал здесь. – Как жаль, что Служба охраны не поставила камеры наблюдения. Она прислонилась к столу. Сколько раз убийца стоял на этом самом месте

Потом он увидел ее невероятные глаза. Один – ярко-зеленый, словно светящийся, другой – цвета синей полуночи с зеленой звездочкой в правой верхней части радужки. Отсутствие цветных контактных линз свидетельствовало как об уверенности в себе, так и о готовности принимать жизненные вызовы. Плюс к тому, она знала происхождение имени Энея, а это указывало на наличие образования, а то и ума.

Редко где найдется столько мрачных, резких и странных влияний на душу человека, как в Петербурге… (Федор Достоевский)

Она не хотела умирать, и даже в тот момент руки ее не хотели тонуть, а она пыталась утащить его за собой, или хотя бы рассказать о том, что это за человек. (Из заявлений на суде)

Пожилая интеллигентная женщина в розовом халате и с заспанными глазами за стеклами больших очков с затемнением поинтересовалась у группы захвата, почему им так нужен Павел. «Подозревается в убийстве», — сообщил оперативник, бесцеремонно отодвигая женщину в сторону, чтобы пройти внутрь квартиры. «Ну… хорошо. Я уж думала, украл что-нибудь», — протянула женщина.

Он с трудом понимал эмоции других людей и решил, что его наклонности тоже в порядке вещей. Удивительно, но, судя по материалам допросов и последующим интервью, им чаще руководила не жестокость, а любопытство.

Это помогло Василию рационализировать прогрессирующее расстройство, повысило нарциссизм. Он почувствовал себя богом. Наибольшее наслаждение поначалу ему доставляло не нападение, а сам процесс выбора жертвы и слежка.

Это было очень громкое дело. Я тогда только пришел работать в милицию, и сразу такой резонанс. Силы всей ленинградской милиции были брошены на поимку преступника. Буквально каждый день появлялась информация о новом случае исчезновения человека.

Впервые я уснул, обнимая любимую. Впервые моя душа была счастлива.

Когда не встречаешься лицом к лицу с правдой, все кажется не так трагично, как могло быть на самом деле.

Пролитые слезы еще никого не сделали слабее.

Запомни одну истину - власть не делает тебя лучше других, она лишь проверяет, как быстро прыгнешь в бездну собственного тщеславия и гордыни.

Душа – вот, что поистине ценно. Можно сменить тысячу безликих масок, которые не смогут выдать самые темные уголки, бережно скрываемые грешником от людских глаз, но не потеряешь ли ты самого себя в этой череде обмана и лжи?

Стоит ли просить прощения, если в войне проиграли оба?

В тот вечер Митараи дошел до самого дна. В любой сфере есть моменты благоприятные и неблагоприятные для начала работы, но ни до, ни после того не было худшего вечера. Неблагоприятные моменты можно сравнить с ситуацией, когда путешественника настигает песчаная буря. Тогда Митараи надо было, не принимаясь ни за какие дела, переждать, пока ветер успокоится. Но получилось совсем не так.

– Имеется указание на то, что Ричард Алексон смутно предчувствовал произошедшее. В последний год он не раз говорил на эту тему со своим секретарем. Вот его слова: «Если со мной что-то случится, то это произойдет при необъяснимых обстоятельствах. Ключ к этой загадке будет за пределами здравого смысла, и обычному человеку ее не разгадать. Так что позовите тогда лучшего сыщика в Америке».

– Брат был не такой. Он совсем спятил на пирамидах. Твердил, что обязательно разгадает их тайну. Его за уши невозможно было оттянуть от книг и документов. Во Франции и Англии много хороших материалов по пирамидам, вот он и уехал в Европу или Египет, и связь с ним прервалась. Потом неожиданно вернулся и начал строить эту самую пирамиду на Бич-Пойнт. Как раз в это время он получил наследство.

– Что, ты думаешь, у всех троих галлюцинации? От испуга они перешли на шепот. – Мы все устали, а из-за этих разговоров про богатства Алексона и проклятие египетских царей крыша немного поехала. Ведь не может быть, чтобы за этой стеной, которую мы долбили столько дней, кто-то жил? Другого-то входа сюда нет…

Дикка указал на странное существо с краю картинки, освещенной факелом. У того было тело мужчины с обнаженным торсом и голова невиданного животного. Низкий лоб с провалом посередине. Острый взгляд глаз, выступающие челюсти, разрез губ от уха до уха, заостренные зубы. Уши расположены не в том месте, где у человека, а торчат подобно звериным. Человек с головой то ли волка, то ли крокодила.

– Город, который ты увидишь сегодня вечером, захватит тебя своей неземной магией, но даже опьяненная ею, помни то, что я тебе сейчас сказал. Это страшное место. Проклятый множеством людей, из которых он высосал кровь, город уже обречен на смерть. Время процветания прошло, грядет упадок. Но никто этого не замечает, и все стремятся сюда. И мы тоже.

– Вынырни, наконец, из своего идеального мира! Наш отец – ублюдок и садист, и будет играть с тобой в такие игры, каких ты и представить себе не можешь. Он будет повсюду в твоей жизни, а ты не сможешь ни отыскать его, ни доказать хоть что-то. Может, нам лучше уехать?