Я знаю в жизни только два действительные несчастья: угрызение совести и болезнь. И счастье есть только отсутствие этих двух зол.

Я бы не поверил тому, кто бы мне сказал, что я могу так любить. Это совсем не то чувство, которое у меня было прежде. Весь мир разделен для меня на две половины: одна - она и там все счастье, надежда, свет; другая половина - все, где её нет, там все уныние и темнота... Я не могу не любить света, я не виноват в этом. И я очень счастлив...

«Долго ли Тео сможет оставаться со мной? Сможем ли мы склонить время в желательном для нас направлении, или реальность нам не поддастся? До тех пор, пока у нас оставался хоть один момент, я ощущала себя в безопасности в оболочке лона света, защищающего меня от пустоты небытия. Но растворяясь в его поцелуях, я вдруг почувствовала, как через барьер наползает и накрывает меня какая-то странная тьма».

«Я хотела отказаться от себя, как будто исчезнуть можно вот так, вычеркнув себя где-то. Как будто можно жить по-настоящему, представившись кем-то другим. Вот я и собиралась стать кем-то, кому ни до кого нет дела. Стать свободной в сексе, свободно распоряжаться собственным телом. Я хотела стать кем-то, кому все до одного места».

«Я посмотрела на океан. Посмотрела так, словно не замечала его раньше или не хотела видеть. Я страшилась его неукротимой двойственности, такой могучей и аморфной, как сама депрессия. Ему не было до меня никакого дела. Он мог проглотить меня и даже не заметить».

«Гугл подсказал, что розовый кварц приносит любовь. И вообще, как оказалось, большинство кристаллов дают человеку то, чего он хочет. Будь так на самом деле, в мире уже не осталось бы никаких проблем. Все получили бы желаемое, воцарилась бы тишь да блажь, или, по крайней мере, все продавцы кристаллов были бы богаты, знамениты и любимы».

«— Я так люблю тебя, Люси. А я любила его. Но, с другой стороны, кто знает, что такое любовь? Я вот так и не определилась. Вопрос не в том, что такое любовь, а в том, действительно ли я ищу именно ее?».

«Я не плакала уже несколько лет и чувствовала, что если дам слабину, то уже не остановлюсь, пока не выплачусь досуха. Я боялась, что со слезами из меня выйдет что-то еще, что увижу не только я сама, но и другие. Я боялась, что чувства съедят меня заживо. Чувства — роскошь для молодых или тех, кто покрепче меня, кому легче быть человеком».

Все когда-нибудь кончается, детка. Гнев, разочарование, хлопоты, радость, усталость. Все, что нам остается до последнего вздоха, будь они в этом мире или в мире ином, — это люди, которых мы любили.

Ровно в полночь, когда солнце во всей своей красе отразилось в воде вместо того, чтобы исчезнуть за горизонтом, все громко зааплодировали, в воздух взлетели пробки шампанского. Сильные эмоции обладают свойством объединять тех, кто их разделяет.

Горе тех, кого мы любим, многократно увеличивает наше собственное.

Это были чудесные мгновения: мы впитывали их культуру, они интересовались нашей, и мы с сожалением расстались, зная, что никогда не увидимся снова, но и не сможем забыть друг друга.

Родители подобны канатоходцам: они идут по натянутому канату между двумя крайностями — «слишком» и «недостаточно» — с очень хрупким грузом в руках.

— Все проходит так быстро, знаешь, — тихонько произнесла бабушка. — Почему ты мне это говоришь? — Потому, что я люблю тебя, детка.

– Мой долг, – повторила она, держа в ладонях его руку. – Долг выжившего. Не каждый доживает до старости, но если ты дожила, ты в долгу у тех, кто не дожил. Ты должна рассказать истории тех, кто разделил с тобой дорогу… сколько смог.

«Я был мертвым. Я умер от рук хунгана, и я проснулся в могиле, мое тело пахло мертвечиной. Я не мог пошевелиться – ну, а как иначе? Я был мертвый. Мне казалось, что прошли годы. А потом я почувствовал дуновение воздуха на моем лице и чью-то руку на моем плече. Хунган вытащил меня из могилы и заверил меня, что я и в самом деле умер. Вот так я стал зомби».

Я женился на леди, а она стала проституткой. Я не смогу жаловаться, если на этот раз будет все наоборот.

– Гарри, отец часто говорил мне так: «Если ты сам не сдашься, тебя никто не победит». И вот, – он поднял бокал, – я не сдался.

Ну, если кто-то – особенно мужчина – делает что-то неожиданное, всегда надо спрашивать, что стояло за этим. Достигается эффект или нет, намерение обычно многое объясняет.

Ее голова кружилась от палантинов, кринолинов, манто, фестонов, вееров – к счастью, у нее был неплохой веер, – и других предметов, необходимых для охоты на богатых и влиятельных мужчин и их успешного пленения. – С ружьем было бы проще, – пробормотала она, засовывая листок в карман. – И уж точно не так дорого.

Когда сердце его будет завоевано, у нее останется сколько угодно времени для того, чтобы влюбиться в него самой.

Ради одного человека нельзя менять взгляды на порядочность и добродетель.

Пренебрежение здравым смыслом - верный путь к счастью.

Нас часто обманывает собственное тщеславие. Женщины придают слишком большое значение единственному восхищенному взгляду.

Я бы охотно простила ему его гордость, если бы он не ранил мою.

То, что я вижу, похоже на удар в лицо. Никакое Солнце не освещает наш сад. Нет ни зеленой травы, ни цветов. Только пустое черное пространство, которое начинается от порога и тянется в бесконечность. Мои пальцы отчаянно сжимают дверную ручку, все инстинкты вопят, чтобы я немедленно захлопнула дверь. Но я сопротивляюсь. Я должна разобраться.

Некоторые считают, что всё началось с Большого взрыва. Но лично для меня это последнее, что я помню. Взрыв – такой громкий, что я сразу забываю про всё остальное. Всё, кроме красного шарика, взлетающего в ясное голубое небо. А потом – темнота.

С конца 1943 года истории о Шиндлере ходили среди тех, кто еще оставался в живых, наполняя их радостным возбуждением мифа. Ибо не так важно, является ли то правдой или нет, да миф и не должен быть подлинной правдой, ибо он более истинен, чем сама правда.

По всей Европе этим летом миллионы людей, среди которых был и Оскар, мучительно осознавали, что души человеческие уходят дымом из труб крематория Бельзеца.

Мир перевернулся, под давлением вселенской универсальной человеческой злобы обратившись в некое подобие черной дыры, засосавшей и историю, и обычаи людей, и их жизни.

Стоит выпить с дьяволом и после очередной рюмки коньяка удастся уговорить его не злобствовать.

Рай, которым управляет тот, кого можно назвать другом, слишком хрупок и ненадежен. И чтобы свод небес не рухнул, его должен поддерживать кто-то более мужественный и более таинственный, чем он.

Тот, кто спасает одну жизнь, спасает весь мир.

Был человек. И умер для меня. И, знаю, вспоминать о нем не надо. Концу всегда, как смерти, сердце радо, Концу земной любви — закату дня...

Я вижу край небес в дали безбрежной И ясную зарю. С моей душой, безумной и мятежной, С душою говорю...

Пойдем на весенние улицы, Пойдем в золотую метель. Там солнце со снегом целуется И льет огнерадостный хмель..

Если гаснет свет — я ничего не вижу. Если человек зверь — я его ненавижу. Если человек хуже зверя — я его убиваю. Если кончена моя Россия — я умираю.

Моей души, в ее тревожности, Не бойся, не жалей. Две молнии, две невозможности, Соприкоснулись в ней...

Мы все склонны зализывать свои «гниющие раны», создавая мнимую безопасность, вместо того чтобы «вскрыть» их, «выпустить гной» и создать новую форму поведения, которая не будет отрицать наличие боли или страха, а совладает с ними.

Важно: нельзя никого обвинять в своих состояниях. Ваше состояние — это ваш выбор. И несете за него ответственность только вы. Но также состояниями можно управлять при помощи простых упражнений.

Потеря вкуса жизни — это эмоциональная выхолощенность, когда все реакции на одной ноте, человек говорит, как о горе, так и о радости без видимого изменения в подаче своего мнения. Но важно понимать, что чувства отличаются от эмоций.

Весь мир, который окружает нас, — это чистый белый экран. По отношению к нам в нем нет враждебности, нет хорошего и нет плохого. Наша психика — это проектор, который транслирует наш опыт и наши отработанные реакции на белый экран этого мира. Все события в этой жизни мы воспринимаем через призму этой проекции.

Задача книги — научить вас сбалансированно пользоваться умом, чувствами и телом. Ведь тело без души и мозга — это всего лишь труп. А мозг без тела и души — это просто компьютер. Душа без тела — всего лишь эфемерная субстанция. Очень важно научиться управлять этими составляющими человека: сначала всеми по отдельности, а потом запрячь их в одну упряжку и так жить в гармонии и ладу с самим собой.

Любая травмирующая ситуация, которая происходит в вашей жизни, реализуется для решения каких-то задач вашей души. Как только вы ответите себе на вопрос «Для чего мне это?», уверяю, многое встанет на свои места.

– Какого черта ты с ним сделала? – Шоковый кастет. – Что? Перри показала ему латунный кастет с черным покрытием. – Почти миллион вольт. С ним все будет нормально. Но пока его зовут Дергунчик.

– Если ты не откроешь дверь, я вышибу ее твоей головой. – Угрожаешь представителю судебной власти? – Участвуешь в незаконном задержании? – огрызнулась Мейс. – Просто подумала, что могу оказать тебе небольшую услугу. – Супер. Зайди в кабинку и перережь себе вены. Я позвоню в «скорую», как только кровь перестанет течь.

– Сегодня утром вы пришли первым? Примерно в семь тридцать? – Да. По крайней мере, я больше никого не видел. – У офиса вашей компании есть охранная система? – Ага. У каждого из нас есть своя карточка, так что система точно скажет вам, когда именно Диана вошла. – И когда именно вошли вы, – послышался голос из задних рядов.

Этот город был больным, коррумпированным, безумным, раздражающим и высокомерным. Но Мейс все равно не могла сдержать улыбку, когда «Дукати» нес ее мимо экскурсионного автобуса, везущего полный салон приезжих, с трепетом взиравших на часовни Тома, Эйба и могучий белый обелиск Джорджа. Это был ее город. Мейс Перри вернулась.

– Так ты говоришь, что не видел, как кто-либо выходил? – Точно. Люди только заходили. В смысле, это ж было рано, кому понадобится выходить? «Как минимум одному человеку, – подумал Рой. – Убийце».

Подготовив к приходу секретарши несколько задач, он понял, что хочет кофе. Было ровно восемь, когда Рой прошел по коридору к кухне и открыл холодильник – кухонный персонал держал кофе там, чтобы тот подольше оставался свежим. Вот только кофе там не оказалось. Вместо него на руки Рою вывалилось женское тело.