Она смеялась, когда сердце плакало, — ибо в смехе тоже есть отвага

Мир не делится на врагов и друзей — он делится на тех, кто понимает тебя, и тех, кто не пытается

Порой молчание говорит больше тысячи слов — особенно когда сердце готово кричать

Просто я очень несдержанный... А с тобой... Ведь все должно быть иначе... Боюсь все испортить... Потому что долго ждал...

Если бы я хотел причинить тебе вред, то давно бы уже причинил. Поверь, возможностей было предостаточно. Так что расслабься. Я здесь не для того, чтобы тебя обижать. Скорее наоборот.

ак хорошо, спокойно и неспокойно одновременно мне было. Совершенно неожиданно я вдруг осознала, что испытываю к Воронову... Эти чувства не шли ни в какое сравнение с тем, что я когда-то испытывала к Димке.

Я сел на корточки у изголовья ее кровати и погладил эту маленькую плаксу по волосам. Они мягкие. Даже слишком. Пропустил несколько волнистых прядей между пальцами. Не сильно сжал. На ощупь как крылья ангела.

В глубине души я уже решила, что она станет особенной... Для меня. Для него. Это решение явилось внезапно, сметая все сомнения десятибалльной штормовой волной. Я просто осознала, что ничего в своей жизни еще не хотела сильнее...

Вдруг луна вышла из-за облака и осветила лицо парня, с которым целовалась девица и который все это время находился в тени. На губах его блуждала улыбка. Наши взгляды встретились... и мое сердце с бешеной скоростью полетело вниз...

Мне не нужны клятвы в вечной любви и обещания всегда быть рядом, но я должна быть уверена, что если Джейк Элфорд и причинит мне боль во второй раз, то хотя бы проявит при этом милосердие.

Не знаю, что будет дальше. Не знаю, как поведут себя Оливер и Бэйли. Не знаю, как поведу себя я. Но даже если виноват кто-то другой, в глубине души мне всегда хочется сделать первый шаг, извиниться без повода, лишь бы не терять близких. Не смотреть, как они уходят, превращаясь в воспоминания.

Он по-прежнему красивый парень с самыми невероятными зелеными глазами на свете, но меня действительно больше не тянет к нему. Никаких бабочек, мечтаний и надежд, мое сердце не бьется чаще от его прикосновений. Моя любовь закончилась, словно у нее вышел срок годности.

Как в этом ворохе чувств я должна понять: люблю я его или же люблю его доброту ко мне? Мне страшно от второго варианта, потому что в таком случае это не влюбленность, а эгоизм и потребность в любви и внимании.

Может, бабушка не зря с самого детства говорила мне, что любовь — это не подарок, а наказание? Я множество раз позволяла Оливеру Хартли пинать мое сердце, но, кажется, последний пинок выбил его из моей груди, оставив внутри черную дыру.

— Это про нас, Баунти. — Ты ведь понятия не имеешь, о чем эта песня, — устало выдыхает Джейк, включая поворотник. — О любви. Все испанцы поют о любви. Микки, переведешь? — Об измене. — Что ж, измена — тоже любовь, нам подходит, правда?

Мы с Катей начали разговаривать по душам. Сперва это давалось чертовски тяжело: я никому никогда не рассказывал о своих шрамах на сердце. Не делился болью. Но тут, как выяснилось, главное — начать…

Благодаря тебе это лето стало самым счастливым в моей жизни.

— Не хочу тебя пугать, Катюша… — Он проложил дорожку из поцелуев от одного краешка губ до другого. — Но, похоже, у нас проблемы, котенок. — Какие еще проблемы?! — практически не отрываясь от теплых губ. — Я в тебя влюблен.

— Все очень серьезно, Катюша. Если нужно, я готов к войне. — К какой еще войне? — порывисто вздохнула. — За твое сердце, глупышка.

Алик вышел в центр, остановившись неприлично близко, и, обернувшись, посмотрел мне в глаза. И все. И мир стал для нас тесен…

Полтора месяца. Это безумие длится полтора месяца. И самое главное, я не хочу, чтобы оно заканчивалось.

Я думала, что больно видеть любимого человека в счастливых отношениях с другой, но ошибалась. Видеть, как твоего любимого человека ломают изнутри и делают несчастным — вот что действительно разбивает сердце.

Но что-то ведь тебя к нему тянет, не будем брать в расчет богоподобную внешность. Должно быть что-то еще. — Ну, не знаю. От него очень вкусно пахнет, как от плитки шоколада.

Наверное, тяжело быть самым слабым участником группы, которого взяли лишь из-за симпатичной мордашки? Ты даже стоишь последней буквой «Норда», и слово «север» здесь ни при чем, задумайся об этом.

Я просто хочу быть счастливым и заниматься музыкой, понимаешь? Но я не могу быть полностью счастлив, если я в ссоре со своими друзьями.

— Ты мой лучший друг, Микки, иэто не изменится. Никогда, слышишь? Самые светлые слова кажутся мне угрозой и жутким предсказанием, которое ябы ни за что не хотела получить. Япопала на пожизненный срок вкамеру под названием «френд-зона».

Любовь — это здорово! В мире должно быть больше любви, о ней нужно говорить.

— А если я снова провалюсь? — Не провалишься, — заявляет он, будто знает будущее наперед. — Почему ты так в этом уверен? — Потому что ты — прима! Моя Прима.

«Ничего не достается просто так, без боли и слез. Это не сказка, Дашка». Его слова больно бьют, оставляя раны. Они звучат в моей голове так давно, что кажется, пропитали меня насквозь. Но сегодня буду говорить я. Кричать. Ругаться. Показывать на дверь. Это мой последний танец и наш финальный разговор.

— А кто сказал, что счастье важно? Ты должна чувствовать себя первой, лучшей, чтобы все вокруг мечтали быть похожими на тебя. А счастье — удел домохозяек.

Она для меня — комета, которую невозможно поймать, но и отвести взгляд не получается.

Я так устала быть сильной. Бороться. Я просто хочу остановиться и начать жить: ходить на свидания, завести друзей, обсуждать с подругами новые вещи и фильмы. Распахнув глаза, замираю прямо напротив Глеба. Он смотрит на меня по-другому, словно купол вокруг его мира покрылся трещинами.

Мама растила свою копию, убивая по крупинкам мою индивидуальность. Идеальная. Лучшая. Всегда первая. Вот какой я должна стать, чтобы соответствовать ожиданиям.

Тяжко взирать на гибель храбрецов, но нет ужасней зрелища, нежели трус, молящий о пощаде.

Все мы склонны считать сумасшедшим того, кто не согласен с общепризнанными истинами.

Сила закона в том, что он служит силе.

В любопытстве-то главная прелесть жизни.

Если люди расходятся во мнениях — это вовсе не основание, чтобы кричать о своих оскорбленных чувствах.

Если ты дорог человеку или он дорог тебе, нужно пытаться оставаться рядом.

Вот такой он был — дерзкий, грубый, убивавший правдой любого. И плевать ему было на чужое мнение, плевать даже, кажется, на весь мир.

Хотя что я мог знать о настоящей семье, брате, дружбе, любимой девушке? У меня все было одноразовым, судя по всему, картонным. Кроме Арта. И я в очередной раз подумал, как несправедлива жизнь в отношении тех, кто мне дорог.

— Любить кого-то… это так сложно. — Сложно, когда твоя любовь размером с планету, но по факту на этой планете никогда не будут жить люди.

На нас, как обычно, многие смотрели, но мне было все равно. Я была слишком счастлива.

Интересно, в какой момент эта девушка пробралась под толстую скорлупу моего сердца?..

Я присела рядом и осторожно взглянула на мальчишку, которого знала бесконечное количество дней. Кажется, вселенная вращалась только тогда, когда он смотрел на меня, брал за руку и дарил эту самую улыбку.

Взглянув в глаза девчонке, что навсегда поселилась в моем сердце, я увидел нечто невероятное — надежду. Одну на двоих.

Любовь была моим лекарством. Пусть и оказалась в итоге отравленной стрелой. Хотя сейчас я уже не понимаю до конца, была ли та стрела отравленной и не отравила ли я ее сама.

Но тут вдруг Рита повернулась и замерла. Глаза расширились, в них промелькнуло что-то до боли знакомое, давно забытое и очень печальное. Наверное, так выглядят потухшие звезды, когда превращаются в пыль.

Жизнь, будто хрустальный сосуд, сломалась после выпускного, я смирился и просто плыл по течению. А сейчас увидел эту улыбку — и все…

Ее аромат скользнул в легкие, напомнив детство и ту проклятую любовь, подобную которой я не встречал больше никогда в жизни.