Я не считала неправильным защиту своей жизни, но в то же время я совсем не была в восторге от того, что я только что сделала.

Король получит своего наследника от Джослин, и все будет хорошо… Тогда почему у меня было такое чувство, будто кто-то ножом вырезал дыру в моей груди?

3. Я люблю его улыбку. Мне нравится то, что все, что он сделал с тех пор, как я встретила его, – это улыбался с каждым днем все чаще и чаще. Мне нравилось думать, что это из-за меня.

Ты не похожа на других. Мне это нравится. Я чувствую, что могу быть и вести себя с тобой непринужденно, быть самим собой.

Если кажется, что он собирается узнать о твоих способностях, заставь его влюбиться в тебя.

Всю свою жизнь я собирала и хранила свои знаки отличия и достижения, но на самом деле мне следовало перековать их в броню.

Я видела такие сюжеты раньше, и злодей в таких фильмах не всегда тот, кто размахивает пистолетом. Иногда все устроено более тонко.

Это не первый раз, когда я попадаю в ситуации, кардинально меняющие мою жизнь, и, судя по моему послужному списку, этот раз далеко не последний.

Именно маски, которые мы носим в «Олимпе», позволяют нам быть самими собой. Но, не считая этих масок, мы носим воображаемые каждый гребаный момент каждого дня.

— Пойдем со мной, — говорит Аполлон, протягивая мне обе руки. — Это что, твоя коронная фраза? — усмехаюсь я. — Думаю, только, когда я нахожусь рядом с тобой.

Я знаю, кто-то может подумать — как можно размышлять о худшем и при этом быть оптимистом? Но я считаю, что даже если у вас все плохо, все равно есть немалый шанс разрешить ситуацию в свою пользу.

— Знание — великая сила, Китана, но также огромная опасность, — произнес он. — Надеюсь, оно не будет стоить тебе жизни.

— Я столько раз была на волосок от смерти, — возразила я. — Пережила столько всего, о чем тебе не рассказала. Если бы ты знал все, то понял бы, насколько я сильна.

В тот самый день, когда я подвел ее, когда сказал, что не люблю, я толкнул ее в самый центр этой кровавой игры. Она всегда поддерживала меня, когда я боролся со своими братьями, я же бросил ее семье подобно наживке.

Что с нами стало? Как мы до этого дошли? Как из лучших друзей, безгранично доверяющих друг другу, из двух возлюбленных превратились в двух чужаков во вражеских лагерях?

Оказалось, невыносимо сложно находиться так близко к нему, но не иметь возможности оказаться в его объятиях.

Я чувствовала себя чужой в отчем доме, а сердце Винсента стало моим пристанищем.

Как-то раз он сказал ей: – Куда бы ты ни отправилась, я везде тебя найду. И она поверила ему. В ее душе до сих пор теплилась надежда – даже после того, как все остальное, во что она верила, разбилось в щепки и исчезло, она по-прежнему держалась за единственную надежду: он дойдет, а если будет нужно, доползет до нее.

— Боль редко уходит совсем. Она просто видоизменяется.

— Единственное, что неизменно в жизни, — это перемены, — отметила богиня, — нельзя говорить о дорогах жизни, как о правильных и неправильных. Мы все выбираем всевозможные пути и принимаем разные решения…

Тем не менее главное — это то, что он был здесь. А значит, теперь они смогут попытаться разобраться во всем этом вместе.

— Кого бы ты исцелила первым, – поинтересовалась она, – если бы все в мире страдали от боли? Ты не думала о том, что твоя жизнь может быть гораздо важнее, чем жизни других людей? Не торопись становиться мученицей, дитя мое.

— Я тебя люблю, — прошептал он, зная, что она спит и не услышит эти слова, — что бы ни случилось, помни об этом!

— Любовь может возникнуть сама по себе — тут у тебя нет выбора, но вот как поступить с этим чувством, когда ты знаешь, что подобное неправильно, — это уже твой личный выбор.

— Нет правильного пути, Пич, и нет неправильного. Есть только путь, который ты сама выбираешь, и то, что ты решаешь сделать из этого выбора.

«Есть вещи намного хуже, чем любить не того человека. Это потерять его».

«Я не знаю, какая боль хуже: потрясение от того, что произошло, или муки того, что уже никогда не произойдет».

Он сказал, что всегда будет защищать меня… но он даже не подозревает, что это он меня и убивает.

Принадлежать кому-то. Я чувствую, что теперь принадлежу кому-то. А после того, как я потерял все, что любил, это так много для меня значит.

Кажется, я перешла слишком много границ. Моя магия в некотором роде толкает и притягивает судьбу. А судьба не любит, когда ею манипулируют: ни я, ни кто-либо еще.

Но знай, что я никогда не переставала и не перестану верить, что ты – больше, чем месть. Ты – сила, способная исцелить это место.

Мне нужно было поговорить с ней, забыть на мгновение, что я сам оттолкнул ее. Забыть о мести и крови и вернуться в то время, когда мы прятались от всех по нишам, а в мире все было хорошо.

Я ненавидел ее так, что силы этих чувств хватило бы полюбить ее. И за это ненавидел еще сильнее.

Признаюсь, если тебя не станет, часть меня умрет вместе с тобой.

В центре отполированного дерева под лестницей огромный круг запекшейся крови. Такое впечатление, что кто-то пытался навести порядок, но сделал только хуже. Но больше всего меня беспокоило почти черное пятно на боковой стороне последней ступеньки. Я представляла себе, что там лежала голова Аманды...

Я никогда не хотел, чтобы это произошло. Глупо говорить такое. Но это правда. И очевидно, что я никого не убивал. И никогда не стал бы. Ты знаешь это. Ты знаешь меня лучше, чем кто бы то ни было.

Вначале все так просто. Встречаешь кого-то классного, умного и забавного. Кого-то, кто лучше тебя, по крайней мере, в чем-то, и вы оба это знаете. Влюбляешься. Чувствуешь, что тебе повезло. Проходит время. Вы оба сильно меняетесь. В итоге вы оказываетесь рядом с человеком, который видит вашу настоящую суть. Кто, черт побери, смог бы с этим существовать? И тут вы начинаете искать новую пару глаз.

Потому что любовь? Она действительно самое великое, что у вас может быть. Поверьте мне. Я — купидон.

Ты для меня самое любимое из всего, что когда-либо существовало, и я нахожусь в постоянном трепете от того, что ты прошла миры и Завесу, чтобы встретить меня.

Любовь — это то, что всегда было нужно людям. Любовь — это то, что всегда было нужно мне.

Тоска, которую я никогда не испытывала раньше, заполняет меня, и, клянусь, сердце болит так сильно, что кажется, я умру.

Иронично, правда? Я — купидон, и мое сердце только что разбили.

Не бывает любви без вероятности, что все пойдет не так.

Адам Карлсен замёл следы, вышел из комнаты доктора и вошёл в ту, что была напротив. Включив свет, он на мгновение замер. В кровати лежало накрытое тело Сары.

Каким было общее удивление, когда показался и прошмыгнул мимо Джеффри Томпсон. Его состояние поразило доктора, мужчина выглядел абсолютно потерянным.

Сейчас его сцапают за ноги! Патрик ни разу не обернулся. Только бы добежать… только бы добежать… Планеты замерли… Звёзды дрожали со страху…

Томпсон снял мокрые ботинки и присел на корточки у самого пламени. Теперь он мог расслабиться. А ведь минутами раньше, оступись он, его тело могло лежать, распластавшись на камнях…

Томпсон поспешил высвободиться. Он скинул с себя руки и ноги женщины, те скатились с него, как дрова. Укус на шее горел адским пламенем.

— Не в этом дело, — Томпсон достал сигареты и начал вертеть пачку двумя пальцами. — Понимаете, я приехал сюда, чтобы покончить с собой.

Шубин чувствовал, как у него из-под ног уходит земля. В тот момент, когда он раздобыл важнейшую информацию, когда их операция, можно сказать, успешно завершилась – в этот момент они потерпели фиаско! Что же теперь делать?