Т-34 прошел метров сто, все сильнее замедляя движение, гусеницы с каждым метром все ниже и ниже забуривались в хрупкий покров, закапывая сами себя в рыхлом сугробе. Танк дернулся, беспомощно завыл и задергался от высоких оборотов, не в силах вылезти из снежного плена.

Танк вдруг загудел огромным железным колоколом, вздрогнул и застонал всеми металлическими частями. От неожиданности Соколов ударился лбом о край перископа так, что из разбитой брови потекла струйка крови, заливая глаза. Подбили!

Огонь! Наконец-то “тигр” дернулся от удара, полыхнул оранжево-алым цветом, отчего остановился так резко, что остальные машины на ходу начали врезаться в подбитый танк.

Выстрел! Мелькнула вспышка прямо перед лобовой частью переднего “тигра”. Попадание! Но огненный шар был слишком слабый, он вспыхнул и рассыпался искрами от удара о бронелист, не пробив дыры в отделении управления, как хотел Соколов.

Один из умирающих немецких лыжников в последнюю секунду нажал на спусковой крючок и выпустил из сигнального пистолета зеленую ракету, которая просвистела в небо ввысь и опала черным пеплом на снег.

Дорога вся была выложена обгоревшими телами людей: за рулем перевернувшихся грузовиков застыли водители с остекленевшими глазами, на обочине и в кювете лежали расстрелянные из германских минометов или пушек советские бойцы.

– Стой! Стоять, я сказал! Это русские! И следом за криком раздался выстрел. Для разведчиков он прозвучал, словно сигнал стартового пистолета на соревнованиях – они рванулись вперед, заставляя бежать и Карла Зоммеля.

Закончить он не сумел: сержант ткнул ему пистолетом в горло и нажал на спусковой крючок. Выстрел прозвучал глухо – и вряд ли кто-то услышал его за пределами этого дома.

Шубин включил фонарик, положил его на тумбочку. После чего взял «своего» фрица за горло и слегка сдавил. Тот проснулся от удушья, захрипел, схватился обеими руками за руку Шубина – и тут увидел ствол пистолета, направленного ему прямо в лоб.

Он встал, открыл свой вещмешок и начал оглядываться, словно в поисках чего-то. Шагнул в сторону, словно за какой-то вещью и, оказавшись за спиной пленного, наклонился к нему и одним быстрым движением перерезал ему горло.

Немец насторожился, снял с плеча винтовку. Держа ее наизготовку, он двинулся в ту сторону, откуда доносился совиный крик. Сделал шаг, другой… И тут ему на голову обрушился сильнейший удар, от которого часовой осел на снег, теряя сознание.

Они выглянули из окопов, выползли в поле и поползли, прижимаясь к земле. Когда ползли мимо убитых, их окутал отвратительный запах: мороз ослабел, и трупы начали разлагаться.

Женщины полагают, что в браке они прекрасно узнают все о своем мужчине. Это трагическая ошибка. Полную правду о супруге дама выяснит лишь в процессе развода с ним.

Когда ничего не получается в работе, отбрасываются ваши предложения, не принимаются проекты, в этот момент может прийти уныние и зашептать в уши: «Неудачник ты, и неудачником останешься». Вот в эту секунду нужно задать вопрос: а вдруг следующая попытка открыть свое дело окажется удачной? И в очередной раз пытаться влезть на вершину. Успех любит смелых, упорных, храбрых, тех, кто никогда не сдается

Женщинам хочется любви, нежных слов, комплиментов. Вот ты сейчас принес букет. Сколько в нем моих любимых белых роз? – Тридцать одна штука, – сообщил я. Но подружка маменьки не удовлетворилась ответом. – Почему такое количество? Я улыбнулся. – Бабушка всегда говорила мне: «Когда хочешь порадовать женщину, подари ей букет. Цветов в нем должно быть по количеству ее лет.

Около небольшой машины с надписью «Кофе тебе в стакан, булку в зубы» столпился народ. Толстый мужик в пуховике, на который он сверху натянул белый халат, наливал в бумажные стаканчики светло-коричневую жидкость и пел аки соловушка: – Берите кофеек, весь натуральный, из цикория со жмыхом. Дешево! Полезно! Согревает!

Когда дама закатывает мощный скандал, перечисляет все косяки парня, говорит: «А помнишь, как двадцать лет назад ты не поздравил меня с годовщиной нашей первой сосиски», это не приносит радости, но и не нагоняет ужас. Вот мрачное молчание – плохой знак, тут жди беды.

– Истинная женщина никогда не повышает голоса, не кричит, не затевает шумные скандалы, истинная женщина, не говоря ни слова, просто смотрит на мужчину, и у парня начинается паника. Бедняга пытается понять: о чем она так громко молчит, что он натворил, куда ему бежать, где прятаться!

За раскуроченными грузовиками объявились вооруженные люди. Те самые, «раненые». Вся компания вырядилась в советские фуфайки. И как отличать от своих?

О колонне знали. Часть группы изображала раненых, другие засели в леске, а минометы схоронили заранее, или захватили советскую батарею, о чем в сводках пока не значилось…

Замыкающий грузовик горел. Кузов разнесло, из кабины вырывалось пламя. Под колесами лежали несколько тел. Бойцам НКВД особенно не повезло – не в том месте и не в то время оказались.

В голове взрывались фугасы. Заложило уши, и было странно наблюдать, как бежит, увязая в снегу, беззвучно разевает рот водитель полуторки. Пули рвали фуфайку, он извивался, снова беззвучно кричал.

Шубин перекатился через разболтанный борт, плюхнулся в грязь, перемешанную со снегом. Заныли отбитые ребра. Кто-то прыгал рядом с ним, кто-то не успел. Кричал народ в соседних машинах, хлопали выстрелы, трещали очереди.

Шквал огня ударил по бортам грузовых машин. Цель маскарада была ясна: внезапным огнем отсечь охрану, а потом расправиться с бензовозами. Но об этом не время думать…

В крушении брака виноват не тот, у кого сдали нервы, а тот, кто старательно жал на кнопку детонатора. Самые подлые вещи, как правило, делаются со сладкой улыбкой на губах.

Почему после пышного бракосочетания порой случается неприятный развод? Да потому, что мужчина пребывает в уверенности, что та, кого он повел под венец, останется всю дальнейшую жизнь такой же стройной, красивой, ласковой и заботливой, как во время исполнения марша Мендельсона. А женщина, надев обручальное кольцо, горит желанием переделать мужа на свой лад.

Я молодым орлом полетел в свою спальню и со скоростью юного гиббона натянул на себя сорочку, пиджачную пару и предназначенные для похода в театр штиблеты.

Раздался писк, ко мне бросилось странное существо, пушистое, с небольшими круглыми глазами, маленькими торчащими ушками и длинным хвостом. В одно мгновение оно вскарабкалось по моим брюкам, добралось до лица, облизало его и шмыгнуло ко мне за пазуху.

В глазах Норы вспыхнул зловещий огонь. Я невольно втянул голову в плечи. В прежние годы я не часто видел такую реакцию хозяйки. Но если языки пламени начинали пляску, оставалось лишь надеяться на то, что огнемет направится не на секретаря, который совершил опрометчивый поступок, а плюнет огнем в другую сторону.

Если приравнять слабый и сильный пол к техническим объектам, то мужчина – это тумблер. Щелкнули им один раз, и агрегат начинает гудеть, шипеть, отсчитывать деньги. А женщина... она кабина управления космического корабля: повсюду кнопки, рычаги, клавиши, мигает тьма лампочек, приборы издают разные пугающие звуки.

Силой забрав телефон у Айнуры, Березин и Тарасевич узнали-таки крымский номер Корякиной. Но тщетно они пытались по нему звонить. Светлана сначала трубку не брала, а потом и вовсе стала недоступна по этому номеру.

Гуров и без того знал, что они со Станиславом догонят эту полную и не слишком расторопную барышню. Но его крик и угрозы, как ни странно, помогли. Корякина вдруг, упав на землю, закрыла голову руками.

Как и предполагали оперативники (с подсказки Гурова), наркотики, а вернее, мефедрон упаковывался в обертки вместе с шоколадками «Сникерс» и продавался по заказам, которые делались в интернете на сайте магазина.

Получив от Льва Ивановича данные, Крячко первым делом стал обзванивать морги города Химки и спрашивать, есть ли у них неопознанные тела молодых девушек в возрасте двадцати-двадцати пяти лет, по приметам похожих на Айнуру.

Дина плакала, а Гуров растерянно смотрел на нее и не знал, что ему предпринять. Он хотя и был крутым мужиком, но от женских и детских слез всегда терялся и не знал, как себя вести в таких случаях.

Гуров тогда расследовал одно запутанное убийство и много времени провел в беседах с продавщицей Таськой-Лютиком. А потом даже спас ее от убийцы, который решил убрать слишком болтливую женщину.

Гладкая вытянутая штуковина, выступающая в средней части рубка. Никто не видел, как она вошла в залив и всплыла. Лодка шла на небольшой скорости, шума винтов слышно не было. Словно призрак скользил по воде, и от взгляда на него отнимались конечности, холодела спина.

Взрывная волна ощутимо тряхнула. Враг уже отбежал метров на тридцать. В автомате кончились патроны, он избавился от оружия, и стал улепетывать налегке. Он был одет в залатанные штаны, в старый клетчатый пиджак без пуговиц. Пули его не брали.

Загремели выстрелы – стреляли из-за машины, из кустарника с правой стороны. Именно там началась схватка. Кустарник затрясся, там кто-то кричал, возились люди. Громко хрустнуло, настала тишина. Алексей ждал, что произойдет дальше, с его лба тек пот.

На такое «коварство» жертв эти люди не рассчитывали. Несколько пуль попали в машину, пробили кузов, но пассажирам повезло. Стреляли из МР-40 – оружие среднее, дульная энергия невысокая…

Алексей расстрелял все патроны в автомате, обе обоймы в «ТТ», и побежал, петляя, как заяц, увертываясь от пуль. Он попытался поднять оглушенного Реслинга, но тот потерял сознание и только мычал.

Больше всего Хабаров боялся потерять память, что является первым признаком умственного расстройства. Звоночки были: как-то после пробуждения он метался по камере, не мог вспомнить, где находится.

Взвод Клишина «раздухарился» не на шутку. Бойцы продолжали стрелять даже тогда, когда два последних разведчика «бармалеев» бросили своих частично мертвых, частично раненых товарищей, и побежали в сторону своих минометов.

Первый взрыв прогремел неожиданно. Бармалеев все же рассчитывал сначала услышать выстрел из снайперской винтовки. Однако, полет пули оказался слишком быстрым для восприятия человеческим ухом, и звук взрыва перекрыл звук выстрела.

Арбалетный болт попал, видимо, бармалею в рот, выбив зубы. По крайней мере, бандит, закрыл ладонью рот и упал где-то неподалеку от первого, не дойдя до него каких-то десять шагов.

Кологривский ударил полковника ФСБ в глаз, на котором сразу же образовался синяк. Но Кологривскому этого показалось мало, он ударил и второй рукой, благополучно поставив синяк и на второй глаз, выполнив при этом классическую боксерскую «двоечку».

Полковник ФСБ Курносенко лежал на кровати, руки и ноги его были обмотаны скотчем. Рот был заклеен. На голову, прикрывая лицо, была натянута солдатская камуфлированная вязанная шапочка с прорезями для носа, рта и глаз.

Увидев два наставленных на него автоматных ствола, высокий человек бросил свой чемоданчик в лицо Бармалееву так ловко, что тот едва успел защититься автоматом, но его напарник успел дать короткую очередь и попал гиганту в икру.

Он сильно затряс им в воздухе, сжимая тело мальчика своими сильными руками. Стал бить его по щекам. Другой солдат начал смахивать с лица Вити крохотные комочки земли. Третий протянул фляжку с водой. Толпа бойцов моментально окружила их.

Падающие тяжелые снаряды выворачивали землю все ближе и ближе к прячущимся в траншеях людям, заваливая и осыпая их поднятым в воздух грунтом. Над поляной потянулась дымка кипящей и горящей от взрывов глины. Ноздри драло от запаха пороха. В горле сильно першило, бойцы кашляли и сплевывали на землю гарь.