Оставалось лишь дожидаться утра. На наше счастье, зомби оказались не такими страшными, как показывают в фильмах, – не смогли преодолеть в общем-то довольно хилую баррикаду и с трудом поднимались по ступенькам. По крайней мере в комнатах нам опасность не угрожала. Поэтому я представить не мог, что ночью у нас появится новая жертва.

Мне не хватило времени, чтобы крикнуть: «Берегись!» Худой, как щепка, зомбак – точнее, зомбачка – впилась зубами в ногу Акэти. – А-а-а-а! Долговязая фигура моего друга покачнулась и опрокинулась назад. Наши глаза на секунду встретились, и его губы прошептали: – Вот уж не повезло…

В свете фонарей эти особи напоминали людей, но из тел были вырваны целые куски плоти. Истерзанная кожа свисала лохмотьями. Рты разинуты, повсюду кровь. Стадо лишившихся разума оборотней, не перестававших реветь и рычать. Как сказал Сигэмото, перед нами были зомби, сошедшие на землю из фильмов и компьютерных игр.

– Я ничего не мог сделать! Вы их видели? Они жрут людей!!! Схватили и тут же все на нее накинулись! Вы хотели, чтобы меня тоже сожрали?! – Зомби, – пробормотал Сигэмото, как и мы, видевший этих чудовищ своими глазами. – Они настоящие… Но как такое возможно?

— Спустя столько времени я хочу попробовать жить и… — Любить, — закончила Олеся. — Разумно, учитывая твоего нового покровителя. Оплошать нельзя, иначе…

Не нужно ему было ни мести, ни богатств — ничего, кроме биения сердца в груди девичьей. Но остывало тело, покидала его душа.

Спасение явилось в странном обличии, еще более страшном и дивном, да только не думал о том упырь, когда из топи его вынимали. Случайно нашла Казимира Марья, и сжалось сердце ее при виде покрытого ожогами упыря.

— Мы не знаем, что готовит нам судьба, Кир. Мы просто идем по уготованному нам пути, а Морана смотрит и следит, чтобы все прошло, как надо. И если ее нити сплелись в такой узел, значит, распутывать будем все вместе.

Сердце колотилось как бешеное, перед глазами все плыло, тело словно совсем перестало слушаться. Реальность стремительно ускользала из-под ног. Каждый вздох обжигал, голова кружилась.

Маркиза пришла к Махмуду поговорить, дождалась, когда он отвлечется, и врезала ему табуретом по голове. Сотрясение мозга. Махмуда положили в больницу. Он через друзей-индийцев передал Маркизе, что как только выпишется, тут же напишет на нее заявление. «Будешь в русской тюрьме сидеть!»

Не были бы лишними при знакомстве автомобиль «Жигули», кроссовки «Адидас» и джинсовая куртка «Ли-Купер». Как вариант, можно было пригласить Марину на свидание, не имея ничего, но для этого надо было быть двухметровым красавцем, по которому сохнут все женщины и девушки в городе.

В ночь с четверга на пятницу Шаргунову снились кошмары – его душила гигантская кукла вуду. Проснувшись в холодном поту, он прошел на кухню, выпил стакан холодной воды. Посмотрел на холодильник, подумал и налил стопку ледяной водки.

Сердце русского мужика он вложил в грудную клетку африканца, а сердце Пуантье отправил в холодильник - дожидаться лучших времен.

Врачи и санитарки были увереннее, а сотрудницы морга вовсе не церемонились, подходили к трупу вплотную, бесстыдно рассматривали то, что их интересовало. Молодые женщины и девушки при виде детородного органа потерпевшего хихикали в ладошку, перешептывались, но долго у тела не задерживались.

Рыжов несколько секунд приходил в себя, потом опустился около неподвижного тела на корточки, проверил пульс на шее студента. Пульс не прощупывался, кожные покровы были холодными на ощупь. Сомнений не оставалось – Жан-Пьер был мертв.

Приближалась полночь. Стоя на пустынной городской улице, Фан Му принял решение. Ради всех матерей. Ради всех детей. Ради всех окон, горящих в темноте. Ради мирных, спокойных ночей.

Ему придется ждать, пока все уляжется. Это может занять год или два, а то и целое десятилетие. Но даже если он вернется, то уже не будет влиятельным старшим братом с неограниченным богатством и возможностями. Ему придется подбирать крошки с чужого стола.

– По-твоему, каждый может управляться с оружием, так, что ли? – Он поглядел на пистолет, посверкивающий стальной синевой у него в руках. – Старая поговорка гласит: у кого оружие, у того и власть!

Далеко за полночь Фан Му все-таки провалился в неглубокий беспокойный сон. Сквозь дрему он слышал тихий хруст за окном, а из соседней комнаты – приглушенные всхлипы. Похоже, не только он в ту ночь не мог заснуть.

«Великолепно, просто великолепно, – проносилось у нее в мозгу между приступами рези в желудке. – Что может быть хуже – грабительница нападает на полицейского офицера…»

Казалось, атмосфера в комнате сгустилась; все так и не сводили с Сяо Вона глаз. При таких темпах и полиция, и семья жертвы оказывались под жестким давлением. От этой мысли по спинам присутствующих пробежал холодок. Один Фан Му улыбнулся. – Как интересно!

До меня вдруг дошло, насколько схожи человеческое лицо и волчья морда — можно сказать, две стороны одной монеты.

Умереть легко; жить намного тяжелее.

Чем жизнь становится тяжелее, тем сильнее воля к жизни. И чем больше страх смерти, тем больше борьба за то, чтобы продолжать жить.

Там, где есть жизнь, смерть неизбежна.

Действительно ли женщины прекрасные вещи? Может быть, да. Да, женщины — замечательны, но в конечном счете они вовсе не «вещи».

Тот, кто ворует крючки, — вор. Тот, кто грабит нацию, —благородный человек.

Командир засуетился, бросился поднимать раненного. Его соседи тоже кинулись на помощь, но над губами с каждым вздохом все выше поднимались кровавые пузыри. Алексей понимал, что это означает – задето легкое, парню осталось жить считаные минуты.

В небольшом углублении на брезенте лежали и сидели несколько бойцов. Под ватниками белели пропитанные кровью бинты, на бледных, как мел, лицах выделялась черная щетина, следы грязи и крови.

Пламя вспыхнуло от подожженных баков с бензином, взвыло, и с грохотом скривило башню «тигра». Мост начало затягивать черным облаком пепла и огненной взвеси из частичек пороха и окалины. Видимость скоро станет хуже и бить по видимым целям не получится.

Снаряд, еще снаряд! «Семерка» выскочила на берег, башня крутанулась в нужное положение и из дула пушки вылетели практически подряд две болванки. Колонна «тигров» дрогнула, нарушила свою идеальную немецкую стройность.

Выстрел! Снаряд лязгнул по гусеницам с шахматкой звеньев, выбил искры, но не остановил немецкий танк. Раздосадованный неудачей Николай вместо того, чтобы увести Т-34 с обзора немецких башнеров, снова поймал в сетку прицела железные сечения немецких траков.

Сил у командира хватило только кивнуть. На ватных ногах он взобрался наверх, хватаясь за ствол, нырнул в темноту люка. Только расслабил тело, опускаясь на сиденье, как подскочил от сдавленного крика раздавшегося в темноте и ощущения чего-то мягкого под боком.

Книготорговец Якоб Глок представлял книгу о Каббале. Массовка держала таблички с буквами и цифрами. Мефистофель и Фауст уничтожали таблички одну за одной, так что под конец остался только ряд: 3 – 9 – 1 – 7 – 1 – 3 – 4, едва ли значивший что-либо для кого-нибудь из зрителей, кроме Арне.

Возмущенный Функе прошел в спальню, открыл шкаф, который Манди обустроила по его указаниям и которого страшно стыдилась. Она не двигалась с места. В руке Функе появилась цепь. – Иди сюда, – позвал он.

– Вы знаете, что главная героиня Прокофьева – психически больная женщина. Рената влюбляется в ангела, и это недосягаемое видение преследует ее до самой смерти. Поиски воплощенного идеала могут закончиться трагедией; это стало и моим лейтмотивом. Понимаете, о чем я?

Особенно странным выглядело письмо, которое директор Деллуччи вручил комиссару, словно пригласительный билет. «Ублюдок ненормальный! Немедленно собирай манатки, не то пожалеешь!» Арне даже не спросил Деллуччи, о чем это. Все равно директор не открыл бы правды.

Ради этого ей разрешили не только встать с кровати, но и даже выйти из комнаты с числами, потому что Лилиана должна была выбросить котенка в мусорное ведро. Перед этим мужчина заклеил ей рот скотчем и пригрозил сделать то же, что и с котенком, если Лилиана издаст хоть малейший звук. В том, что мужчина так и сделал бы, сомневаться не приходилось.

Тот самый Хус, дочь которого утонула в пруду. Материалы этого дела лежали у Арне на столе. Не имея ни малейшего понятия, как это может ему помочь, Арне зашел на «Ютьюб», чтобы посмотреть предыдущую постановку оперы. То, что увидел комиссар, не только повергло его в состояние шока, но и лишний раз подтвердило, насколько сообразительным и эффективным он может быть, стоит только чуть поднапрячься.

Черт. Он действительно не планировал этот поцелуй. Теперь их хрупкая дружба под большой угрозой.

Лиэнн чувствовала, что теперь точно готова перейти на новый этап своей жизни. С любовью и поддержкой Рекса она могла свернуть горы.

Здесь же каждый пришел победить и готов был пойти по головам и сразиться за букет астр.

Рекс невольно признался сам себе, что живописный Танглвуд напоминает Швейцарию в миниатюре, только с каменными домиками вместо шале.

Темнота. Запах сырости и мочи… И не скажешь, что совсем рядом – многолюдный проспект. Да где же он? Или – все-таки не здесь? Что-то тяжелое опустилось на голову Максима. И свет померк в глазах…

Развязав рюкзак, Анатолий вдруг выхватил из него пистолет – немецкий «Вальтер»… Сухо треснул выстрел. Дылду отбросило к ельнику, глаза его закатились…

- В Озерске поговорим, - не оглядываясь, бросил кружковод на ходу. - Нет, не в Озерске – зде-есь! - В два прыжка догнав напарника, Дылда резко развернул его за плечо и приставил к горлу большой финский нож.

- Состояние тяжелое, - пояснила по телефону и. о. главного врача Валентина Ващенкова. – Душили, изнасиловали и пырнули ножом. Потеряла много крови… Когда придет в себя? Да откуда ж я знаю. Все, что можем, делаем.