Боль проходит, но память о ней бесконечна.

Просто невероятно, на что способен наш мозг ради выживания.

То, что причиняет тебе боль, меняет тебя. И ты можешь стать как лучше, так и хуже, чем был.

Прюсик взяла с ночного столика флакон с амулетом. Какое значение может иметь артефакт с Новой Гвинеи для убийцы, сеющего смерть в лесах Индианы, потрошащего тела так, как это делал бы член клана га-бонг, а потом засовывающего им в горло каменный амулет? Уж не дух ли га-бонг вселился в какого-то сумасшедшего, сбежавшего из психушки? Конечно, нет.

Правую руку Прюсик словно магнитом потянуло к багрово-черному разрезу, идущему от нижнего левого ребра к тазовому поясу. Рука в перчатке скользнула в брюшную полость. Капли пота скатились по вискам и лбу на защитные пластиковые очки. Проникнув через брюшину в грудную клетку, она не обнаружила ни сердца, ни легких – ничего, кроме нескольких дубовых листьев.

Живот скрутило так, что он уже не знал, сможет ли удержаться. Позыв усиливался. Внутри него разрасталась огромная, незаполненная пустота. В последние дни боли становились нестерпимыми. Он просунул руку в окно грузовика, взял почти пустой термос, перевернул его и выпил все до капли. Ему так не хватало юных голосов. Мучительно не хватало.

Как она выжила? Рана была довольно глубокой, но плоть выстояла, и жизненно важные органы остались нетронутыми. Рана не инфицировалась. Она не утонула. Ее телесные жидкости не выпил кровожадный га-бонг, их не использовали в каком-нибудь древнем ритуале, призванном поддерживать гендерный баланс, или как-то еще в соответствии с неведомым замыслом охотника в маске из перьев райской птицы.

Прямо перед глазами возникло лицо девушки и ее открытый в пронзительном крике рот – он попятился и упал на пустой стул. Включившаяся в голове высокоскоростная камера швырнула его в сцену погони, и он петлял на бегу между дубами в хмурой роще под непрекращающиеся крики. Черт! Прописанные доктором таблетки остались в бардачке грузовика, на котором он ездил в Кроссхейвен.

– Ему нравятся ручьи, заводи. – Прюсик закрыла ручку колпачком и повернулась лицом к залу. – Чтобы потом отмыться, очиститься. Говорят, это дар, когда человек знает, как быстро найти путь к сердцу девушки, будучи ей незнакомым. Обаяния у него в избытке. Не нападает там, где все просматривается. Это вам не какой-нибудь отморозок. Его жертвы практически не оказывают сопротивления.

И вообще милые дамы очень чувствительны. Правда, и мужчины обладают чувствами, они всегда хотят есть.

Женщины интересные создания, у них своя логика. Дама часто выбирает мужчину, думая не о том, нравится ли он ей, а о том, нравится ли он ее подругам.

Как все люди, я могу солгать, но тешу себя мыслью, что плету небылицы только в случае необходимости. Чаще всего барон Мюнхгаузен просыпается во мне в тот момент, когда я работаю над каким-нибудь делом. В обычной жизни я стараюсь говорить правду, но это не всегда получается.

Сначала конфета с коньяком, потом коньяк с конфеткой, затем коньяк без конфет. И пива нельзя. Оно вообще-то смерть для печени. А она у вас одна! И жизнь одна. Продолжишь пить? Умрешь. Ну, да и ладно, зачем дураку на солнце греться.

Не на все заданные женщиной вопросы надо отвечать честно. «Дорогой, мне идет это платье?» Мужчины, когда услышите эти слова, не вздумайте заявить: «Ты в нем похожа на батон языковой колбасы, плотно запакованный в синюгу». В этом случае правда никому не нужна. Дама оделась для выхода, она сама себе кажется прекрасной.

«Если вы вернулись домой в три утра, в рубашке со следами губной помады, а жена вместо радостного возгласа: «Дорогой, как я рада тебя видеть», шипит змеей: «Немедленно убирайся», то не следует хватать тряпку и начинать мыть пол».

Я сама теперь буду вести свой инстаграм. Странные, однако, там собираются люди, сами на своих страницах врут, а от других требуют правды. Но если вы не хотите поругаться с человеком, никогда не мешайте ему врать!

Не все родители любят своих детей. Есть такие, которые требуют полного подчинения себе. У моего приятеля мать вроде сына обожала, но он не имел права выбирать себе одежду, носил то, что она велела, существовал в системе жестких запретов. В четырнадцать лет он взбунтовался. Теперь они враги навсегда.

– Грубая лесть, как ржавый топор, – хмыкнул Илья, – выглядит не особенно красиво, но, несмотря на мерзкий рыжий налет, работает, дерево срубит.

Если в темном месте тебя встретит наглый мужик с желанием отнять твой компьютер, то каменный топор станет твоим лучшим другом.

«Если вы решили в очередной раз наступить на грабли, но предусмотрительно нахлобучили на голову шлем мотоциклиста, значит, у вас богатый опыт общения с граблями».

Принято считать, что люди раскрываются, узнав о чужой беде. Но я считаю иначе. Когда плохо знаешь человека, но тебе надо понять, каков он, расскажи ему о чужой радости, об успехе. И сразу станет ясно, с кем ты имеешь дело.

Чай с мятой успокаивает меня только в одном случае. - В каком? - поинтересовался я. Девочка улыбнулась. - Если выливаю его за шиворот тому, кто взбесил меня!

Красивым словом «винтаж» теперь называют чьи-то обноски. Мне по душе люди, которые берегут вещи, принадлежавшие их родителям. Если правнучка решила выгулять платье, которое носила ее прабабушка, или захотела выйти замуж в ее подвенечном платье, то это прекрасно. Но покупать за безумную сумму шмотье, которым невесть кто пользовался, мне кажется странным.

Я послушно повернул голову и попятился. А вы бы как поступили, увидев неподалеку от себя огромного быка? Сначала мне в глаза бросились рога, потом здоровенная, похожая на чемодан, морда, на ней сверкали злые глаза. Я оцепенел, затем появилось желание убежать. Нечеловеческим усилием воли я заставил себя застыть на месте. Не по-джентльменски - удирать что есть сил, оставив девочку-подростка.

- У нас нет выбора, - вздохнул я. - Хотя выбор всегда есть, но он мне не нравится. Но давай решим, что лучше: сломанная дверь и маменька, которая врывается в помещение, или нетронутый вход и маменька, которая влетает в прихожую? Маменька все равно войдет, но мы можем сэкономить на ремонте двери. Следовательно, сбережем деньги, которые понадобятся для лечения наших нервов, которые сейчас уничтожат.

Подросток - это человек, который досконально знает все, чему его не учили в школе.

Знаешь, чего от мужчины ждет красавица лет тридцати пяти? Какие слова вызовут у нее цунами любви к парню? Что он должен сказать? – «Ты лучше всех на свете, вот тебе кольцо и мое сердце», – предположила я. Макс засмеялся. – Нет. Сработает иная фраза: «Я погасил твой кредит».

Девушки часто влюбляются в того, кого считают королевичем. Кое-кому удается выйти за него замуж. А кое-кто рыдает от горя, что наследный сын царя не обратил на нее внимания. Проходят годы, некогда отвергнутая невеста подписывается в соцсетях на аккаунт своей неразделенной любви и радуется, как хорошо, что этот принц прогалопировал на своем белом скакуне мимо нее.

Скорлупа всех яиц одновременно начала трескаться и разваливаться. – Ой-ой-ой, – зашептала Ляля, – сейчас крокодилята появятся! И на наших глазах в лежанке в один миг оказались несколько мелких особей. Они не походили на цыплят – те должны иметь желтый цвет перьев. Я видела сейчас каких-то темных созданий, странных, с длинными хвостами…

Киса мечтала о коте, а мне идея не нравилась. Ясное дело, ребенок победил меня, и мы имеем теперь Сократа и Феофана – жутких безобразников, мастеров спорта по битью посуды.

Смотрите. Здесь кормушка, в нее кладете нечто привлекательное для мышей. Сыр, колбасу, отварное яйцо, можно зелень, или возьмите у нас готовый корм. Рядом поилка, туда, понятное дело, наливается вода. У стенки лежит матрасик, на нем хорошо отдыхать. – В мои планы не входит создавать комфортные бытовые условия для полевок. Хочу от них избавиться!

Мужчине очень трудно в одиночку воспитывать маленькую девочку, которую ему родила теща.

– Стой! Стоять, я сказал! Это русские! И следом за криком раздался выстрел. Для разведчиков он прозвучал, словно сигнал стартового пистолета на соревнованиях – они рванулись вперед, заставляя бежать и Карла Зоммеля.

Закончить он не сумел: сержант ткнул ему пистолетом в горло и нажал на спусковой крючок. Выстрел прозвучал глухо – и вряд ли кто-то услышал его за пределами этого дома.

Шубин включил фонарик, положил его на тумбочку. После чего взял «своего» фрица за горло и слегка сдавил. Тот проснулся от удушья, захрипел, схватился обеими руками за руку Шубина – и тут увидел ствол пистолета, направленного ему прямо в лоб.

Он встал, открыл свой вещмешок и начал оглядываться, словно в поисках чего-то. Шагнул в сторону, словно за какой-то вещью и, оказавшись за спиной пленного, наклонился к нему и одним быстрым движением перерезал ему горло.

Немец насторожился, снял с плеча винтовку. Держа ее наизготовку, он двинулся в ту сторону, откуда доносился совиный крик. Сделал шаг, другой… И тут ему на голову обрушился сильнейший удар, от которого часовой осел на снег, теряя сознание.

Они выглянули из окопов, выползли в поле и поползли, прижимаясь к земле. Когда ползли мимо убитых, их окутал отвратительный запах: мороз ослабел, и трупы начали разлагаться.

В бронежилете женщина выглядела смешно, даже – нелепо. У Цветка неожиданно дрогнули губы. Нет, не от желания засмеяться, а от какого-то другого, совсем даже противоположного чувства. Он отвел от женщины взгляд, и стал смотреть в ту сторону, где затаились враги.

В том месте, куда ушли разведчики, раздались одиночные выстрелы и автоматные очереди. Много ли было выстрелов, определить было невозможно. Эхо в тоннеле множило их на невообразимое число.

Он не успел проползти и трех метров, как раздались выстрелы. Стреляли очередями из-за камней, которых было немало неподалеку от дома. Цветок вжался в землю, левой рукой одновременно пытаясь снять со спины автомат. С большим трудом, но это ему удалось.

Но Червонец ничего не ответил, она даже не пошевелился. Он лежал на спине с запрокинутым лицом, одна его рука была отброшена в сторону, а другая – неловко подвернута под себя. Так мог лежать только мертвый.

Помогла женщина. Извернувшись, будто змея и яростно оскалившись, она успела ударить бандита по руке. Выстрел предотвратить она не успела, но ствол пистолета дернулся, и пуля угодила Цветку в руку.

Так и случилось. Один нож угодил в горло бандиту, державшему пистолет у виска женщины, а другой нож – прямо в глаз второму бандиту, стрелявшему в Червонца.

На фигуриста было жалко смотреть. Весь его блеск, весь апломб куда-то исчезли. Теперь Лещинский представлял собой жалкое зрелище. Он рыдал, скованными руками размазывая по лицу слезы и сопли, просил простить его, пощадить, учесть его большие заслуги перед советским спортом…

Она много еще чего кричала, пока ее сажали в машину, и даже там не могла успокоиться: все угрожала, ругалась, визжала. Наконец Храпченко усадил ее в машину, и юную фигуристку в сопровождении двух оперативников повезли в МУР.

У входа в ресторан капитан стал свидетелем безобразной сцены. Какой-то хорошо одетый мужчина приставал к девушке. И не просто приставал, а грубо тащил ее в машину, а девушка отбивалась. Естественно, что капитан вмешался: защитил девушку, урезонил хулигана и доставил обоих в ближайший опорный пункт милиции.

Когда Светлана повисла у своего приятеля на шее, Егоров невольно должен был признать, что это просто идеальная пара. «Это все одна только маска, – убеждал себя капитан. – Маска, за которой он прячет свою сущность убийцы».

Не слушая ответа этого жулика, Егоров положил трубку. Теперь капитану многое стало ясно. У него появилась наводка на человека, который, возможно, продал Виолетте Леонидовой старинное ожерелье – ту вещь, из-за которой ее, может быть, и убили.

«Ожерелье! – мелькнула мысль. – Он хочет забрать мое ожерелье! Нет, не отдам!» Она хотела крикнуть «Нет!», но из горла вырвался лишь слабый хрип. Правая рука неизвестного резко наклонила голову жертвы вперед, хрустнули, ломаясь, шейные позвонки, и тело Виолетты Игоревны мягко упало на дорогой персидский ковер.