Ты сила, с которой нужно считаться, Зара Свифтуотер. И всегда была такой. Не забывай об этом.

Я едва ли могу вспомнить хоть что-то из тех времен. Он вручил мне подсолнух и сообщил, что у меня красивое платье. Милый мальчик – до того, как его поглотила тьма.

Смогу ли я выйти замуж за мужчину, который сделает меня несчастной на всю оставшуюся жизнь, просто чтобы выполнить свой долг и сделать счастливой свою семью? Неужели долг превыше счастья?

Мне гораздо больше нравилось, когда я ненавидела его и представляла суровым, жестоким придурком. Но этот мужчина таким не был. Он не был ни черным, ни белым, он был серым, и я не знала, что с этим серым делать.

Я предпочту быть королем, которого ненавидят и которого боятся, чем тем, кому бросают вызов и убивают.

Нравился ли мне король Зимы или он невыносимо раздражал меня? Может быть, немного того и другого. И, возможно, именно этим и был брак. Или, по крайней мере, каким должен был стать этот брак.

Моя любовь несомненна, как таяние снега и разжигание пламени ветром, и никогда не исчезнет.

И мудрецы тоже все взошли на небо и стали звездами Большой Медведицы — созвездием Семи мудрецов.

Из разума Пуруши возник месяц, из ока — солнце, огонь родился из его рта, а из дыхания — ветер. Воздух произошел из его пупа, из его головы произошло небо, а из ушей создались страны света, ноги же его стали землею.

Когда творец засыпает и наступает ночь Брахмы, вселенная гибнет. Ночь Брахмы длится столько же времени, сколько его день; когда она минует и настает новый день, Брахма творит вселенную заново.

«Я нашла здесь то, что искала. Думаю, отчасти благодаря тебе. Твой позитивный настрой заставил меня понять, что нужно принимать жизнь и добиваться того, чего хочешь».

«Знаешь, это не простой шоколад. У меня здесь эквадорский темный, мадагаскарский молочный с начинкой из пралине и ганский с морской солью и миндалем…»

«Находиться здесь — все равно что оказаться на вершине мира, в стране над облаками, где все время светит солнце».

«Иногда все, что нужно, — это шоколад».

– Догадайся, Картер. Используй «маленькие серые клеточки», как говорит Пуаро в романах Агаты Кристи… Все великие детективы брали время, чтобы поразмыслить над делом. Вспомни, как Шерлок Холмс далеко за полночь играл на скрипке.

– Там еще есть штуки, которые свисают вниз? Сталактиты или что-то в этом роде? – Точно. Сталактиты свисают с потолка пещеры, сталагмиты растут из пола. И те, и другие состоят из отложений кальцита, оставленных капающей водой. – Да-да, сэр. «Титы» свисают… почти как у девушек. Так мы и запомнили.

– Поверить не могу, что после случившегося ты все же с ним связался, – произнесла она. – Ладно, в любом случае теперь с этим покончено. – Вовсе нет, – возразил он. – Ты же знаешь, здесь замешаны и другие люди. – Тогда тебе лучше с ними разобраться.

– Конечно, если забыть об осторожности. Однако там все равно нет ничего интересного, так зачем рисковать? К тому же, – Саймон чуть помедлил, – вам это может показаться странным, но помимо всего прочего людей отпугивают давние предания. Поговаривают, Уинтерс-Джилл населен призраками.

– Примерно с неделю назад. Он был здесь с несколькими приятелями, горластый и хвастливый, как обычно. И что женщины находят в таких самодовольных мерзавцах? – Владелец бара криво усмехнулся. – Я всегда считал их более разборчивыми. Олдройд взглянул на Картера. – А что ты об этом думаешь, Энди? Поделись опытом. Держу пари, он не такой уж маленький.

– Не знаю, сэр. Ни с чем подобным я раньше не сталкивался. В Лондоне нет ни пещер, ни выбоин. – Тогда задействуй воображение. Разве вы никогда не находили трупы в канализации? – Наверное, находили, сэр, но я ни одного не видел.

– Хорошо воспитанная юная княгиня никогда так не поступит, – сказала Марианна Васильевна, помолчала и добавила: – Хорошо воспитанная юная княгиня никогда не воспользуется бейсбольной битой. Она выйдет из машины с аксессуаром, который применяют исключительно интеллигентные дамы: с палкой для скандинавской ходьбы.

И тут меня осенило. Вот он – шанс сбежать от сумасшедшей мамаши! Если я сейчас прикинусь мальчиком, который потерял память, меня отправят в детдом. Для ребенка из нормальной семьи интернат – стресс и горе. А для меня – трехразовая еда, новая одежда, сиротам, когда их выпускают из приюта, положена комната. Это я точно знал.

Владимир пошел домой, сгибаясь под тяжестью своей добычи и думая о газе. Значит, где-то установлена емкость с отравляющим веществом? Из нее яд попадает в резервуар на двери. Володя благополучно дотащил до дома сумки. Вопрос, что делать с ловушкой, перед ним более не стоял. Он знал, как открыть дверь и не пострадать. Дело было за малым. Найти глупого, жадного подростка и отправить его в лес.

– Макс!!! Вульф в секунду оказался рядом. – Что? Я молча показала на аквариум. – Господи! – ахнул муж. – Коты! Разве они умеют плавать? Я вытащила из воды страшно недовольного Альберта Кузьмича. – Как видишь, они отлично овладели стилем кроль. И, судя по сердитому виду нашего царя, он хочет продолжать заплыв. Вылавливай остальных чемпионов.

И тут в комнату опять влетела Киса. – Маман и папан, ауф... э... э... забыла! Слово забыла! Сегодня опять на занятия пойду. Меня приняли в пенсионерки! Княгиня берет только пять девочек. Маман и папан... ауф... ауф... Ну почему я забыла? Это жуткая фото попа. Как прощаться интеллигентно? Ауф... вер... – Ауфвидерзеен, – подсказал Вульф. – Ой, точно, – обрадовалась малышка, – мерси, папан!

«Лифт отключен на время ремонта лестницы». Я заморгала, прочитала объявление второй раз, третий, потом посмотрела на соседку, которая стояла у почтового ящика в спортивном костюме и домашних тапочках, и спросила: – Сонечка, а как вы сюда попали? – По ступенькам сбежала!

На мой взгляд счастье – это короткий период, когда одна неприятность в вашей жизни закончилась, а вторая еще не пришла.

– У большинства представителей сильного пола имеется врожденная болезнь, холодильниковая слепота, – усмехнулась Рина, – недуг генетический, передается от отца к сыну. Ванин папа тоже никогда не мог на полке трехлитровую бадейку приметить

Отсутствие в моем организме зависти объясняется не высокой духовностью госпожи Сергеевой, а пониманием: ей досталось все лучшее, а то, что я не получила, того мне и не надо. Но, порой, все же, когда узнаю, что кто-то спокойно наедается вкусным на ночь, меня берут завидки. У Танюши даже от салата из свежих огурцов без соли, масла, сметаны пара лишних килограммов к бокам прилипнет.

Я ни за какие коврижки сейчас не признаюсь, что в моей голове долго крутилась мысль: Рина и Надя сошли с ума, они зачем-то собрались не пойми куда-то втыкать свечу. Я прикусила нижнюю губу, но, похоже, не уследила за выражением своего лица, потому что Рина расхохоталась. – Надя! Танюша решила, что мы сейчас хотим вставить Роки в попу свечку, потом зажечь ее. Оформить так романтический ужин!

Терпению моей свекрови позавидуют многие китайцы мира, а ее дружелюбию все плюшевые зайки. Но иногда даже у Ирины Леонидовны случается плохой день. И по тому, как изменился взгляд мамы Ивана, я живо поняла: она сейчас изо всех сил борется с собой, дабы не схватить веник и не отлупить им Ваню, который в момент лечения бульдожки проявляет крайнюю непонятливость.

Если мужчина объявляет: я совершенно свободен, то не следует сразу соглашаться на ужин у него дома, сначала уточните: он свободен или просто никому в хозяйстве не пригодился.

Погодин вышел на дорогу, куда спецназовцы уже вытаскивали тела убитых, оружие не оставляли, все складывали в кузов второго грузовика. Несколько раненных боевиков стонали, истекая кровью. Ранения были тяжелыми – множественные пулевые с повреждением внутренних органов при большой потере крови.

Погодин оказался прав, решив, что должна существовать и вторая группа бандитов, которая находится дальше по дороге на тот случай, если колонна, которую ждали, прорвется. И там должны находиться один или два гранатометчика. И эта группа обозначилась сразу, как только основная засада стала терять людей.

Три выстрела из гранатомета устроили свалку из огня и искореженного металла на дороге, точный огонь автоматчиков довершил дело. Единственный снайпер, которого капитан оставил при себе, меньше чем за минуту уничтожил трех пулеметчиков и командира, который пытался организовать прорыв по краю дороги.

Третий боевик сразу понял, что это нападение, и что использовалось бесшумное оружие. Но поднять тревогу он не успел. Метнулось гибкое, как у дикой кошки тело и спецназовец свалил на землю диверсанта, одновременно нанося удар ножом.

Капитан чуть отвел от лица пленника пистолет и мягко нажал на спусковой крючок. Сухо щелкнул боек, но выстрела не последовало. Пленник вскрикнул и побледнел с ужасом глядя на направленное на него оружие, которое почему-то не выстрелило.

Тарханов влетел в окно остановившегося автомобиля почти по пояс, схватив правой рукой диверсанта за волосы, а левой прижав острие ножа к его лицу, чуть ниже глаза. В одно мгновение человек оказался беспомощным.

Несколько часов он находился в опасном для жизни состоянии – терял сознание от головной боли, с трудом дышал. Все стало монотонно серым, неинтересным. Когда за Павлом пришли, он лежал на нарах и смотрел в потолок. Поднялся, вышел из камеры, заложив руки за спину.

Сердцебиение не прослушивалось, пульса тоже не было. Катя Усольцева была мертва – мысль вздорная, что не сразу закрепилась в сознании. Глаза ее были приоткрыты, в них еще блестели слезы.

Вдруг раздались выстрелы из пистолетов, он различил несколько хлопков – «ТТ», «немецкий «Люгер-Парабеллум». Ухо натренировано, навыки не ржавеют… Павел даже не колебался. Помогать надо людям!

«Ну, что, мужики, поработаем вручную?» – объявил Павел. Атаковали стремительно, перебили окна, вынесли заднюю дверь. Диверсантов уничтожали прикладами и саперными лопатками.

Дураком сержант не был, поэтому имел резонные сомнения. На патруль напали с целью завладения оружием – и своего добились. При чужаке ничего не было. Не спрячешь под курткой три ППШ и подсумки с дисками.

Подбежавшим солдатам предстала странная картина. Их товарищ одной рукой удерживал фонарь и цевье автомата, его палец дрожал на спусковом крючке. Он бормотал срывающимся голосом: «Ни с места, тварь, не шевелись, стрелять буду…»

В бешенстве закричал Вольский, метнул гранату. Взрывом повалило троих. Остальные стали пятиться. Белобрысый вояка с трясущимся лицом потерял каску, волосы стояли дыбом.

Садисты пожалели пулю, спустили псину на девушку. Какое ни есть, а зрелище. Снежана застыла, и в тот момент, когда овчарка на нее бросилась, испустила душераздирающий вопль…

Мила подвернула ногу, плакала, размазывая слезы по щекам. Снежана держала ее за талию, волокла фактически на себе. Им наперерез выскочили эсэсовцы, шедшие в обход.