Несколько часов он находился в опасном для жизни состоянии – терял сознание от головной боли, с трудом дышал. Все стало монотонно серым, неинтересным. Когда за Павлом пришли, он лежал на нарах и смотрел в потолок. Поднялся, вышел из камеры, заложив руки за спину.

Сердцебиение не прослушивалось, пульса тоже не было. Катя Усольцева была мертва – мысль вздорная, что не сразу закрепилась в сознании. Глаза ее были приоткрыты, в них еще блестели слезы.

Вдруг раздались выстрелы из пистолетов, он различил несколько хлопков – «ТТ», «немецкий «Люгер-Парабеллум». Ухо натренировано, навыки не ржавеют… Павел даже не колебался. Помогать надо людям!

«Ну, что, мужики, поработаем вручную?» – объявил Павел. Атаковали стремительно, перебили окна, вынесли заднюю дверь. Диверсантов уничтожали прикладами и саперными лопатками.

Дураком сержант не был, поэтому имел резонные сомнения. На патруль напали с целью завладения оружием – и своего добились. При чужаке ничего не было. Не спрячешь под курткой три ППШ и подсумки с дисками.

Подбежавшим солдатам предстала странная картина. Их товарищ одной рукой удерживал фонарь и цевье автомата, его палец дрожал на спусковом крючке. Он бормотал срывающимся голосом: «Ни с места, тварь, не шевелись, стрелять буду…»

В бешенстве закричал Вольский, метнул гранату. Взрывом повалило троих. Остальные стали пятиться. Белобрысый вояка с трясущимся лицом потерял каску, волосы стояли дыбом.

Садисты пожалели пулю, спустили псину на девушку. Какое ни есть, а зрелище. Снежана застыла, и в тот момент, когда овчарка на нее бросилась, испустила душераздирающий вопль…

Мила подвернула ногу, плакала, размазывая слезы по щекам. Снежана держала ее за талию, волокла фактически на себе. Им наперерез выскочили эсэсовцы, шедшие в обход.

Катер вздрогнул, его повело на сторону, в борту образовалась пробоина, куда мгновенно хлынула вода. В трюме взорвался боезапас, и боевое судно превратилось в пылающий факел.

Вторая торпеда ударила в левый борт, пробила корпус ниже ватерлинии. Судно вздрогнуло, в трюме прогремел взрыв. Крики усилились. Погасла единственная лампочка.

Тридцатые годы не забудешь. 37-й выдался самым драматичным. В стране объявили кампанию по разоблачению заговорщиков, вредителей и шпионов, которых вдруг стало неприлично много.

Если разговаривая со мной, мужчина решил опираться на свой ум, умение логически мыслить и здраво рассуждать, если он уверен, что два и два – всегда четыре, то у этого мужчины нет ни одного шанса победить в споре женщину, у которой сумма сложения любых цифр зависит только от ее настроения.

– Рыцарь лучшего образа! Это я! У меня отвисла челюсть. Кузя игрок под ником «Рыцарь лучшего образа»? Это с ним я чаще всего делю первое место в рейтингах гейм-центра. Но как он узнал, что я... Дальше продолжать не стоит. Это же Кузя! Он решил выяснить, кто не дает ему единолично устроиться на верхней ступеньке пьедестала лучших игроков, и обнаружил меня.

Внезапно язык перестал меня слушаться. Я попыталась повернуть голову, но не смогла, перед глазами запрыгали разноцветные, потом черные точки. Издалека прозвучал голос: – Дашуля, что с тобой? Я хотела ответить: «Все в порядке», но не сумела, решила сделать вдох – не получилось. Потолок кабины моего «Мини Купера» перевернулся, на меня навалилось черное липкое одеяло.

– Охрана Червяков! – заорали из трубки. Помнится, когда-то в Ложкине работал секьюрити по фамилии Хомяков. Все жильцы, услышав от него бодрое: «Охрана Хомяков», осведомлялись: «Вы только хомяков охраняете или их хозяев тоже?» Парень сообразил, в чем дело и стал представляться иначе: «Охрана. Дежурный Сергей Хомяков». Потом он уволился. И вот теперь у нас появился Червяков.

– Какие-то события никогда не случатся, потому что они никогда не могут случиться.

«Если вы купите у нас перчатку на правую руку, то такую же на левую руку получите бесплатно». Я прочитала объявление раза три, прежде чем поняла его смысл, и рассмеялась.

Пока количество туфель на каблуках превышает количество принимаемых таблеток, никто не посмеет назвать даму старухой, даже если ей перевалило за сто лет.

Жаль, что для людей не делают поводков, – прокряхтел Константин, – мне бы стало намного спокойнее от известия, что Степанида привязана дома.

Очень правильно, – одобрил француз, – а то некоторые люди все в соплях приезжают на работу. Чихают, кашляют, думают, они герои, спасают бизнес. Нет, они идиоты толстые! – Полные, – машинально поправила я. – Чего? – Русские не говорят «толстые идиоты», – стараясь не рассмеяться, объяснила я, – есть выражение «полный идиот». – Толстый и полный человек – одно и то же, – начал спорить мой собеседник.

– Некоторые бабы влюбляются в полное чмо и любят его потом всю жизнь! – сердито заявила Валя и спохватилась: – Не о Звягине говорю, а о любовнике Тумановой. Он ею просто пользовался! Пел в уши: «Жена больна, терпеть ее не могу, но совесть не позволяет бросить». – Удивительно, как Лолита купилась на старую, как мир, мормышку, – вздохнула я. – А что не так с куклой, которую она в подарок получила?

– Запомни: никогда не плачь при посторонних! Не радуй идиотов! Всегда улыбайся! Сопли развесишь в одиночестве! Пойми, если тебе плюют в спину, значит ты идешь впереди! Это просто зависть, она принимает разные формы. И пусть лучше от всего сердца завидуют, чем от всего сердца жалеют!

До недавнего времени мы с мужем считали, что у него нет никаких родственников. И вдруг в почтовом ящике оказался раритетный предмет: обычный конверт с тетрадным листком в клеточку. Автором простого послания оказалась Нина Михайловна Звягина, жена двоюродного брата троюродного племянника отца Ромы. Вы поняли,? Двоюродный брат троюродного племянника! Я до сих пор так и не сообразила, кто это такой.

Да, мой супруг из тех людей, у которых есть железный стержень внутри. Романа не сломать, и умная женщина знает, что ей, слабой, не согнуть железный стержень. Но еще умная женщина знает: то, что не сгибается, можно перепилить. Мы, женщины, хрупкие, нежные, беззащитные заиньки, от которых невозможно унести ноги.

– Shampane de Brusell . Ну и ну. Наверное, имели в виду «шампанское из Брюсселя! Но написали с ошибками, Брюссель – столица Бельгии, именно там находится фонтан «писающий мальчик». В этой стране прекрасное пиво, очень вкусный шоколад. Но шампанское производится во французском регионе Шампань, от которого и получило свое название.

Голос был таким противным, что я отвернулась к окну. Хотя мне следовало зажать уши. И тут раздался нечеловеческий визг. Я посмотрела на «динозавра» и не удержалась от возгласа: – Он ее хочет съесть! А вы бы о чем подумали, увидев, что маленькая девочка свисает из пасти чудовища? Малышка отчаянно визжала, пытаясь освободиться.

– Пока нет, регистрация в среду, поэтому мать находится в полной боевой готовности. Но, невзирая ни на что, я стану госпожой Волковой. Никакие события не могут меня остановить: тайфун, циклон, пожар, эпидемия чумы, холеры, оспы, обвал всех мировых валют разом, атомная война, но я поеду в загс! Не знаю о планах Надежды Васильевны на сегодняшний вечер, но ничто и никто меня не остановит.

Ну и объясните мне, каким образом Кате удалось взять меня на «слабо»? Сама не зная почему, я направилась к двери, открыла ее, вошла в крохотные сени, толкнула вторую створку, заглянула в комнату. Перед глазами предстал стол, на нем лежало тело, замотанное в белую ткань. Наружу торчала голова с длинными черными волосами, свисавшими почти до пола.

– Да, – призналась я, – интересно получается. Вы с Юрасиком, поджав хвост, прячетесь в кустах, а мне оказана честь украшать невесту. Звание «почетной гостьи» никакой радости мне не доставляет. Хуже нет смешивать работу с праздником. Мало того что «почетной гостье денег не заплатят, так ей еще потом придется долго сидеть за столом, изображая веселье.

В ту же секунду раздался громкий тарахтящий звук. Я остановилась у витрины обувного магазина и в ту же секунду поняла, что на меня несется нечто. Еще секунда, и оно налетит на меня. Оставался лишь один вариант действий. Я скрутилась в клубок, разбила спиной стекло и ввалилась торговую точку.

Если у мужика окажется выбор, с кем провести жизнь: с театралкой, обожательницей выставок, постоянной посетительницей консерватории, с чрезмерно ранимой интеллектуалкой, которая не способна картошку отварить, или с женщиной, которая ходит на спектакли пару раз в год, но умеет вкусно готовить, содержать дом в порядке и всегда поддерживает супруга, нормальный человек всегда выберет второй вариант.

Я побежала в столовую и замерла на пороге. Возле дивана лежал Никита, около него сидели Мози и Роки. Первый изо всех своих собачьих сил царапал правой лапой бок поверженного Попова. Роки проделывал то же действие, только пустил в ход левую длань. Родственничек не делал попыток встать, он просто издавал визг в режиме ультразвука. Альберт Кузьмич восседал на спине Никиты, стучал ему по затылку.

Незваный гость – хуже кота, который сбросил на пол все ваши чашки.

Пулеметные очереди срезали, как косой несколько тонких березок, с громкими шлепками прошлись по кабине и кузову полуторки, со свистом прошелестели, сбивая листву над головами девушек. Дав несколько длинных очередей самолет взмыл в небо и скрылся за горизонтом.

У самого пирса в морской воде плавало большое количество трупов, которые подчиняясь чьей-то дьявольской воле почему-то стояли в воде в вертикальном положении. Небольшая волна качала их и создавалась страшная картина будто они маршируют.

Немцы вели беспрерывный обстрел берега, на котором в панике метались тысячи людей. В дело шло все, что могло хоть как-то держаться на воде. Из подручных материалов сколачивались плоты, шли в ход надутые автомобильные камеры.

Вишня с двумя пистолетами в опущенных руках уже навис над радисткой. Та сжавшись в комок, выставила вперед руки и с ужасом смотрела на Вишню, который, наклонившись, одной рукой быстро открыл санитарную сумку. Увидев черную лакированную крышку рации, он поднял глаза и кивнул Бородину.

Бородин, услышав, как справа от него истошно завизжала девушка, рванулся вперед, подмял под себя капитана и, одной рукой взяв в железный захват его руку с пистолетом, другой – нанес два мощных удара в голову.

Майор осторожно зашел внутрь. Россыпи стрелянных гильз и битый кирпич громко хрустели под ногами. Трупы уже увезли, но Бородин все равно чувствовал этот характерный сладковатый запах смерти, смешанный с кисловатым привкусом сгоревшего пороха.

Не боялся Ерема своей судьбы, что будет, то будет. Но все же хотелось бы избежать худшего, если это возможно. А хуже варианта, чем стать киллером, не придумаешь.

А он убивал, не без этого. Не важно, что убивал хищников, а не травоядных, тех, кто сознательно внес свое имя в список смертников. И сам он в этом списке, и сам готов умереть в любую минуту. Он сознательно выбрал этот страшный путь, по которому смерть идет за ним по пятам.

Полы халата разошлись, юбка под ним не самая длинная, нога обнажилась чуть выше колена. Крепкая нога, сильная, но не изящная. Девушка вздрогнула так, как будто с ней заговорил покойник.

Стрелять эти отморозки могли пока только по Ереме и Шишману, остальных закрывали собой пацаны Машура. Сейчас эти уроды схлынут, и уже вся бадаловская рать окажется в зоне огня.

Ерема оторвал противника от земли, подтянул голову поближе к камню и с силой опустил. Машур взревел от боли, глаза у него закатились куда-то под лоб, тело ослабло. Возможно, с ним покончено, но смерть Ерему сейчас не пугала. Тут кто кого, все по-честному.

Ерема вошел в клинч, ударной рукой обхватил противника за шею и мощным рывком свалил его на землю. А там камень, жаль, Ерема не смог навести на него голову врага, чуть-чуть промазал: слишком уж сильно сопротивлялся Машур.

Первым выстрелил Павло. Он выстрелил туда, куда и было нужно – в плечо Луту. Лут заорал от боли, и рухнул на пол. В тот же миг солдаты набросились на Стася и на Свирида Зеленюка.

В комнату ворвались люди, причем это были не «ястребки» и не милиционеры, а люди в военной форме. Сразу же вслед за этим раздался звон выбитых стекол, и во все четыре оконца комнаты просунулись стволы автоматов.

Как только они справятся с бандитами, так сразу же должны сами окружить дом, а другая часть «ястребков» тем временем вломиться в хату и взять живыми тех болотяныков, кто находился в ней. Обязательно живыми. С мертвых проку немного.

Сжигать в доме женщину, детей и стариков Стась не хотел. Ему хотелось, чтобы их тела лежали на фоне пепелища, которое останется от хутора. Так будет поучительнее: и для самого Евгена Снигура, и для всех прочих, кто хочет помочь Советской власти.