Когда все только началось. Андрей убедился, что переписка не шутка, и сразу прибежал ко мне. Больше мы не светились. Я обозначил условия связи, и с ним лично встречался только сегодня, вместе с тобой. Может, это все-таки о сегодняшней встрече? Тогда, выходит, за ним следят не только с помощью технических средств, отслеживая его телефон и находящихся рядом абонентов, но и ходят за ним по городу.

Пока Егоров шагал в хлюпающих ботинках мимо Центрального рынка Липецка, расположенного на большой площади и напоминающего огромную хоккейную шайбу, размечтался об охоте. В Удмуртии охота была знатной. Жили они с женой и сыном Валеркой, родившимся в Ижевске, в казенной крохотной квартирке с отвратительными бытовыми условиями. Жизнь скрашивали походы за уткой.

Сонный Кабир молча кивал и кутался в куртку, его познабливало. Он явно слушал инструкции вполуха, потому что и так все знал, да и мечтал лишь об одном – отлежаться. Игорь снабдил его пакетом с продуктами, купленными по дороге в круглосуточном, там же в магазине получил от Руслана ключи от квартиры, которые тот привез по указанию Тарасова. Высадил Кабира и поехал домой кормить кота.

Если у меня есть сведения о причастности араба, то и у прокуратуры они могут появиться тоже. Тогда мы потеряем агента. Тебе надо приехать туда побыстрее. Насколько мне известно, на полигон направили следователей из Киева. Посчитали, что это дело не регионального уровня. Так что стартовать вы будете почти одновременно.

Игорь поднял глаза от бумаг с недоумением. Он догадывался, кто такой Гинчев, но не ожидал, что болгарин с таким упорством продолжит отрабатывать свою легенду даже здесь, где, казалось бы, можно не таиться. Это говорило о том, что на самом деле никто спецслужбам Украины беспредельно не доверяет. Гинчев вел себя как и должен вести сотрудник MI6, хотя все вокруг и подозревают, кто он есть.

С Денисом он дружил давно, вместе оканчивали Военный институт в Одессе. Одновременно получили назначение в ГУР. Денис, пока еще Марьяна не сбежала в Польшу, приходил в гости к Игорю на Крещатик с женой. Он специализировался по Ближнему Востоку, а Игорь по Европе – в институте изучал нидерландский и французский. Английский учил в языковой школе.

Бойцы находились на своих позициях. Но они уже ничем не могли ему помочь. Все пятеро были заколоты одинаково – ударом кинжала в сердце. И никто как будто бы и не пытался оказать сопротивление. Словно находились в глубоком сне…

Реакция его была молниеносной. Качнув тело в сторону, Архипов вскинул пистолет навстречу автоматному дулу, краем глаза отметив, что лейтенант с бойцами попадали на пол там, где стояли.

Шульга выскочил наружу и помчался прочь от этого страшного места. Ветки секли тело и больно хлестали по лицу, сучья рвали в лохмотья обмундирование, но он всего этого не замечал и бежал гонимый необъяснимым ужасом.

Вахтер кинулся к камере. Кровать была аккуратно застелена, словно и не лежал на ней никто. Наручники двумя блестящими колечками блестели на одеяле. Следов распила и иных механических повреждений на них не было.

Архипов отстранил проводника и рванул на себя дверь. Ветер из распахнутого настежь окна отчаянно полоскал оконную шторку и метал по купе перья из простреленной подушки. Подушка эта валялась на полу, а на полке лежало неподвижное тело с бурым пятном на груди.

В застывшем взоре фюрера было нечто колдовское. Лицо его вытянулось, а во внезапно расширившихся карих зрачках, казалось, мистическими сполохами буйствовал желтый огонь. Мгновение спустя Гитлер перевоплотился в обычного человека.

За обедом Гуров с Крячко позволили себе немного коньяку – помянули Зайченко. Немного повспоминали о том времени, когда работали вместе с Игорем Михайловичем, и оба пришли к выводу, что времена тогда были самые что ни на есть хорошие.

В спальне, судя по всему, тоже побывали чужие люди. Шкаф и прикроватные тумбочки были открыты, вещи в них перевернуты, постельное белье и подушка скинуты с кровати. В этой комнате явно что-то искали.

Гуров подошел к криминалисту, работавшему в кабинете Зайченко. Тело уже увезли, вся комната теперь была обсыпана специальным порошком, который давал возможность специалистам увидеть невидимые следы и отпечатки.

Внимательно посмотрев на висевшего человека, Гуров с трудом узнал в нем того самого Игоря Зайченко, с которым он когда-то бок о бок проработал три года в одном отделе.

– По первому впечатлению, это самоубийство через повешение. Но эксперт приедет и скажет точнее, – ответил оперативник. – Хотя следов борьбы и явных признаков ограбления не обнаружено.

Марина решила, что ей нужно умереть, еще неделю назад. Именно тогда она поняла, что другого выхода из создавшейся ситуации у нее нет.

Женю с Виталиком верзила прихватил сдуру. Не по глупости, а именно сдуру. Если труп останется на месте преступления, Женю точно будут искать. И убить ее, значит только усугубить свое и без того непростое положение... Женя очень хотела надеяться на чудо, но страх продолжал держать ее за душу.

Кокон сорвал «Ауди» с места, с разгона влился в поток, только затем бросил взгляд в зеркало заднего вида. Бандиты стояли у «Гелендвагена» и, наслаждаясь своей крутизной, смотрели им вслед. И оскорбительно скалились.

Бугай обыскал Катафалка вынул у него из-под куртки ствол, передал его меченному, но на этом не остановился. Он развернул его спиной, похлопал по спине, полез под куртку и вытащил тот самый золотой ствол, который Кокон видел сегодня возле трупа.

Он привык внушать страх своим видом, но меченый не испугался и уверенно ударил ногой. Не останавливаясь, ударил, усиливая мощь ноги движением всего тела. А Катафалк не успел принять меры, и нога с лету въехала ему в низ живота.

Степан только переступил порог, как покойник вздрогнул, распахнул глаза и вскочил на ноги. Верней, попытался вскочить. Парня сильно качнуло, он замахал руками в поисках равновесия. Степан подхватил несчастного, усадил в кресло.

На полу в гостиной лежал, раскинув руки, парнишка лет восемнадцати. Во лбу рана, след от струйки крови проходит по виску, по щеке до самого подбородка. На полу возле кресла лежал пистолет «Макарова» и не простой, а золотой.

Дуся заметила пропажу. И онемела, глядя на грязное полотенце, которое лежало на месте пакета с деньгами. Так и стояла с открытым ртом, пока Костя не захлопнул крышку багажника. Дуся вздрогнула так, как будто эта крышка опустилась ей на голову, большими глазами посмотрела на мужа. Ему ничего не оставалось, как развести руками.

Славик смотрел на Алису. Распущенные волосы развеваются на ветру, футболка волнующе облегает грудь, брюки – бедра. Никакой нормальный мужчина не смог бы устоять перед этим очарованием. Но Костя засматриваться не стал, некрасиво это, пялиться на девушку в присутствии жены.

Дербенов не обманул, в груди у покойного обнаружилось пулевое отверстие, правда, с расстояния Костя не мог определить размер, обычный калибр или мелкий. Впрочем, все равно. В любом случае факт оставался фактом, Щукина убили выстрелом в грудь. Убили. Застрелили.

Федор ударил неожиданно, кулаком в живот, только каким-то чудом Костя успел напрячь пресс. Резкая боль заставила его скривиться и слегка согнуться в поясе, но на колени он не упал, в бараний рог не скрутился. Костя, отступив, справился с болью, выровнял дыхание.

Труп лежал под обрывом, на полпути от дома к реке. Голубое с бежевым поло, широкие синие джинсы, слипоны с белой подошвой. Именно так вчера был одет Игорь Евгеньевич. Он же Щукин.

Федор повернулся к Алисе боком. Оттолкнул ее плечом и вдруг резко повернувшись к противнику, выбросил вперед руку. Но Костя ударил еще раньше – коротко и быстро. Точно в подбородок противника. Федор вырубился начисто. Хорошо, Алиса успела отойти, иначе в падении он подмял бы ее под себя.

В его глазах светился немой вопрос, мольба, просьба разрешить прикоснуться к ней, но Каая не могла ему ответить. Еще несколько мгновений назад она думала, что хочет броситься в объятия к Ариану, но теперь видела перед собой только Илиаса.

— Легко любить свет, не так ли? Но тьму любить невозможно.

— Я знал. Всегда знал, что однажды потеряю тебя. Так же, как потерял всех остальных. Демоны в моей голове знали это. Они все знали.

— Спасибо. Я знаю, все это не имеет к тебе никакого отношения. И все же ты готова пожертвовать собой ради этого. Ради нас.

У меня никогда, ни на секунду не возникло сомнения. Даже через сотню прожитых жизней я бы выбрала тебя. В сотне других миров я бы нашла и выбрала тебя. Всегда.

— Жизнь может закончиться, но любовь — никогда.

Тут же прозвучал выстрел… Алтуфьев полетел в воду. С катера бросили спасательный круг. Послышались пистолетные выстрелы. Милиционеры разом прыгнули в лодку Карая... Тот не стал ждать - сбросив плащ, прыгнул в реку, поплыл…

Нагнувшись, лесник схватил лежащее рядом ружье и… выстрелил дуплетом! Хорошо – волны! Дробь со свистом пролетела веером мимо! Резко взвыл форсированный японский мотор! Вздернув нос, моторка лесника вспенила воду и, обогнув преследователей, понеслась к новой излучине.

Кто-то вдруг выскочил из кустов, схватил за руку, потянул... Что-то горячее, острое ударило под ребро. Пошатнулись деревья. Земля вдруг вздыбилась, бросилась прямо в глаза... Все же настиг девчонку удар! Только не медведь это был. Не лапы, не когти, а острый сверкающий нож - финка жигана!

Хулиган усмехнулся и, отпустив девушку, резко ударил Макса в лицо. И, наверное, попал бы, если бы Максим не занимался боксом. Уклонился, даже не думая, – спасибо взводному! – и тут же ударил в ответ - молниеносно, в скулу. Хук справа – так это в боксе называется. И потом еще сразу – в печень! Очень даже действенно, весьма…

Не кончились бы в раймаге «мальки», не опьянел бы Евграфыч, не шатнуло б его… И голову бы точно пробили, навряд ли и выжил. А так удар пришелся вскользь, и сторож уже довольно скоро очнулся. Правда, налетчиков уж и след простыл. Как и значительной части промтоварного склада.

Луч фонаря осветил распахнутую дверцу сейфа. - Да тут… Это были последние слова бедолаги. Выскочивший из-за шкафа Карай ударил его ножом в грудь. Упал на пол фонарь. Тяжело осело тело.

Шея была туго перетянута крученым телефонным проводом, на одном конце которого, не касаясь пола, едва заметно покачивался стационарный телефонный аппарат в красном корпусе. Другой конец провода оканчивался телефонной трубкой, покоившейся на груди убитого.

Гуров и Крячко стояли перед открытой дверью кабинки, в которой долгие годы нес свою службу консьерж дома на Тверской. Смерть настигла его прямо в кресле — в том самом, покрытом старой ковровой дорожкой.

- Тайник прямо под изголовьем, вот тут, - Лигунова коснулась края свисающей простыни. - Дома мы никогда не держали оружие, но видя беспокойство мужа, я предложила ему идею насчет тайника, хоть и понимала, что вряд ли какие-то недоброжелатели к нам сунутся.

Старушка вот-вот должна была добраться до того момента, когда в квартире прозвучал роковой выстрел. Во всяком случае, Гурову так показалось. Кроме того, судя по тому, что Елизавета Ильинична становилась все более эмоциональной, ее начинало «отпускать».

В середине лба убитой темнело небольшое отверстие с темно-красным ободком свернувшейся крови. Гуров присел на корточки, всмотрелся в рану. Следов пороха вокруг раны не наблюдалось. Значит, действительно стреляли с расстояния, а не в упор.

Жертва лежала на пороге комнаты, ногами к входной двери, а головой, соответственно, в сторону комнаты. Как и сказал сосед, лицо ее смотрело в потолок. Глаза девушки были открыты, руки раскинуты в разные стороны.

Какое-то время им это удавалось, и они достигли леса, сохранив отрыв от преследователей. Когда Гуров и Крячко достигли лесной опушки, им навстречу снова прогремел выстрел. На этот раз пуля чиркнула по щеке Крячко, у того обильно пошла кровь.

Теперь можно было рассмотреть, что стало с Борисом Косолаповым. Зрелище было тягостное. Камень, упавший сверху, расплющил голову управляющего, так что лица вообще не стало видно. Грудная клетка также была сломана.