Старлинг добилась успеха во время учебы в Академии ФБР, потому что ей некуда было отступать.

Старлинг обнаружила, что она почему-то сидит, голову сбоку жутко саднит, дыхание перехватило.

Тысячу лет назад на краю света правило Седьмое королевство. За Раскидистыми Соснами, за замерзшей горой Хайбелла, за Пустошью и даже за арктическим морем. Далеко, так далеко, что даже солнце и луна лишь слегка касались его горизонта. Так далеко, что плоская земля заканчивалась обрывом, ниже которого ничего не было. Седьмое королевство жило в вечной серости — без света, темноты и без границ.

Когда я хотела спрятаться от мира, давал свой плащ и капюшон. Когда я дичилась других людей, он делал так, что мы держались поодаль. Когда я льнула к нему, он меня обнимал. А когда я впервые его поцеловала, он ответил взаимностью. «Теперь ты в безопасности. Позволь помочь тебе».

Дело в том, что время у меня на исходе. Потому что скоро войска подойдут к границам Четвертого королевства. И король Фульк получит свою награду. Меня.

Короли-союзники глядят друг на друга. Оба размышляют, делают выводы, анализируют. Как ученые, ломающие головы над древними письменами мертвого языка, пытающиеся перелистнуть страницы и постичь текст без шифра.

Я — сокровище короля Мидаса, правителя замка Хайбелл и Шестого королевства Ореи. Люди слетаются стаями, просто чтобы взглянуть на меня и на его блестящий замок, который сто́ит дороже всех богатств в целом королевстве. Я — позолоченная пленница. Но какая же красивая у меня тюрьма.

Он — король. Его постоянно тянет в тысячи направлений. У него есть обязанности, которые мне даже неведомо осознать.

Я должна быть сильной. Я смогла его вернуть и теперь не должна допустить, чтобы он потерял меня. Я должна выжить. Войти в наше светлое будущее вместе с ним, рука об руку.

Стоит первым звукам слететь со струн, как я тут же забываю все насущные заботы. Остаюсь только я и фея, которая слушает мою игру.

Она становится для меня родной. Это слово я не произносил уже сотни лет, но рядом с ней мне хочется его сказать.

Я должна принять себя. Целиком и полностью. Со всеми страхами, переживаниями, теневыми и светлыми сторонами, необычной внешностью, уникальными способностями.

Нельзя изменить весь мир, как и спасти утопающего, если тот этого не желает. Если ты сама забываешь о себе, то кому-то другому будет сложно сохранить тебя.

Борись за свое счастье и любовь. Именно это важнее всего. И не совершай моих ошибок: выбирая власть, не теряй себя и не теряй его.

Обняв растроганную, улыбающуюся бабуш- ку, Оля украдкой взглянула в зеркало и снова помахала рукой Яло. И странно: ей показалось, что Яло запоздала ответить ей таким же движе- нием и, замешкавшись, смахнула со щеки слезу.

— Дядюшка Бар, дорогой, отвезите нас в го- род! Завтра должны казнить маленького зер- кальщика Гурда, — быстро говорила Оля. — Мы можем его спасти. Умоляю вас, дядюшка Бар!

Не открывая глаз, мальчик едва слышно спросил: — Вы пришли казнить меня? — Мы твои друзья, Гурд! — Это мне снится, — прошептал Гурд. — Не уходите только… Снитесь мне ещё.

Перепачканные, сконфуженные девочки встали перед женщиной в белом колпаке, кото- рый горой поднимался над её красным добро- душным лицом. — Ах вы, фазанята! Да как же вы попали в эту корзину?

— А если я… разобью стекло? — Тогда будет ещё хуже. Ты на всю жизнь останешься по эту сторону зеркала. Слёзы брызнули из Олиных глаз и закапали на пол. «Дзинь, дзинь!» — зазвенели слезинки

…В то утро Оля вела себя из рук вон пло- хо. Она встала позже, чем следовало, а когда бабушка будила её, брыкалась и, не открывая глаз, говорила противным, скрипучим голосом: — Отстань! Ну что ты ко мне пристала?

В нацистской Германии, например, был особый отдел СС, «Аненнербе», который как раз и занимался изучением подобного рода предметов. Экспедиции на Тибет в поисках Шамбалы были организованы именно ими. В советском более чем прагматичном КГБ был оккультный отдел. Не думаю, что сейчас ситуация принципиально изменилась.

Гронский как мог коротко рассказал Алине о том, как провел последние дни: про библиотеку, про логику своих исследований и про то, как постепенно все нити его изысканий сошлись к одной книге — «Красные цепи», в которой говорилось о возможности создания эликсира, ассиратума, из органов человеческого тела и крови.

Они прошли в деревянную белую двустворчатую дверь и оказались в небольшом квадратном помещении с серыми стенами и низким потолком. В противоположной стене была другая дверь: железная, с небольшим окошком в верхней части, забранным толстым ребристым стеклом. По правую руку тянулся ряд железных шкафчиков, как в раздевалках спортивных клубов, только обшарпанных и помятых.

Алине я сказал правду о том, что уже имел дело со смертью, которую связывали с нападением собак. Это было 30 августа, как раз через два дня после дня моего рождения, который я отметил посиделками в «Винчестере» и на который получил единственный подарок, разумеется от Марины: подсвечник в виде странной африканской маски, глаза которой светились в темноте огненными всполохами горящей за маской свечи

Рабочий день в Бюро судебно-медицинской экспертизы начинался в десять часов, но Алина была сегодня дежурным экспертом, и теоретически это означало, что уже в восемь она должна быть на месте. Сейчас было ровно восемь утра. Впрочем, практически для дежурного эксперта было достаточно просто быть на связи в это время.

Каждому человеку нужно такое место, где можно почувствовать себя дома, и часто в гораздо большей степени, чем там, где мы ужинаем, засыпаем, просыпаемся и уходим, чтобы снова вернуться вечером. И бар как нельзя лучше подходит для того, чтобы стать таким местом — во всяком случае, для меня.