Незаметно подрезать лопатник – не такая уж легкая задача. Щипачу надо долго учиться и практиковаться, чтобы достичь должного совершенства. Нужны быстрые, легкие руки, крепкие нервы, а также умение правильно обработать объект – собственно пассажира, лоха, фраера, как их только не называют. Терпилу, короче.

Против правды не попрешь: стоит мне нацепить костюм и посмотреться в зеркало, как адвоката я там не вижу. Я вижу «делового».

Стояли солнечные, ветреные мартовские дни, порывы ветра укладывали нестриженую траву вверх серебристой изнанкой и сметали в кучи у замшелых стенок ограды прошлогоднюю листву. Погода была бодрящая, очистительная – по крайней мере, для Биэрда.

Так почему он не откроет рот и не попьет дождь? Потому что он мастерски валит лес, он всегда этим занимался, а людей, которые предлагают пить дождь, считает чудаками. Дождь – это наш солнечный свет, профессор Биэрд. Он омывает нашу планету, рождает ее климат и жизнь на ней. Чистый дождь фотонов, и нам надо только подставить чашки!

Но само словосочетание было окружено сомнительным ореолом, и на ум приходили друиды нового извода, пляшущие в балахонах вокруг Стоунхенджа в сумерках Иванова дня.

Если бы я верил в Бога, я бы сказал, что это Его величайший подарок человечеству. Но поскольку я не верю, то скажу: да здравствуют законы физики!

Речь профессора науковедения раздражала его не только из-за устоявшихся привычек – сам предмет был для него новостью. Она говорила последней и представилась как Нэнси Темпл. Лицо у нее было круглое и не то чтобы красивое, но приятное и открытое с хорошим детским очерком щеки от скулы до подбородка. Он подумал, что не вредно было бы пригласить ее поужинать.

Человечество нуждается в новом, безопасном источнике энергии, и здесь он может принести пользу. Это – его спасение. Да будет свет!

Придется копать глубокую яму, это займет много времени. Если делать это днем, кто-нибудь может нас увидеть, а если ночью – понадобятся факелы, и из многоэтажек увидят свет.

А три дня спустя она умерла. Это обнаружила Джули, когда вернулась из школы в пятницу, в последний день перед каникулами.

Я понимал, что уже утро, что мне просто снится кошмар. Стоит постараться – и я проснусь. Я попробовал пошевелить ногами, почесать одну ступню другой. Любое, самое слабое движение вырвало бы меня из сна.

Выходит, что над папой шутить нельзя – получается совсем невесело. Он обиделся. Я отчаянно пытался этому порадоваться, но чувствовал себя виноватым.

Девочкам можно носить джинсы, и рубашки, и ботинки, и коротко стричься, потому что мальчиком быть хорошо. Если девочка выглядит как мальчик, она как будто поднимается на ступеньку выше.

Но чаще всего мы болтали, как двое заговорщиков, о наших родных и знакомых, тщательно обсуждая детали их внешности и поведения, стараясь понять, какие они на самом деле. Говорили и о болезни матери.

Стивен почувствовал, что его руки – лишь перевалочный пункт, никак не цель назначения, и его первым движением было вернуть дитя матери.

Это был тихий, пропитанный духами мир женщин. Лишь время от времени можно было увидеть какого-нибудь пожилого джентльмена, который, совершенно сбитый с толку, искал подарок к юбилею жены и вздыхал с облегчением, когда продавщица брала его под руку и вежливо помогала сделать выбор.

Но правда-то заключалась в том, что она была сильнее, потому что уже любила свое дитя, потому что знала нечто неизвестное Дугласу. Значит, ответственность лежала на ней, наступило ее время действовать.

Сквозь слезы Стивен и Джулия начали говорить самые нежные слова, какие могли придумать, и пообещали любить свое дитя, друг друга, своих родителей, Тельму.

Ребенок, ее дитя, внезапно обрел плоть. Он держал на себе ее взгляд, он призывал ее. Он обрел независимость от всего, что могло произойти между ней и этим мужчиной.

«Доктор, доктор! Да, дитя. Ты умрешь, и также я. Сколько будет там венков? Раз, два, три, четыре… » Теперь две девочки прыгали через скакалку лицом друг к другу.

Кот, как и следовало ожидать, молча смотрел на нее. Если бы она спросила совета, стоит ли содрать обои, опрокинуть фикус или сожрать провода от системного блока, тут, может, он и подсказал бы что-то умное. Но в мужиках Линукс совершенно не разбирался.

Семья Саакянов сломала все представления Киры о жизни. Она видела столько супружеских пар и думала, что знает о браке все. Но сегодняшний вечер вдруг перевернул все. Задел что-то важное внутри нее, и она оказалась не готова принять новую информацию вот так, сразу.

Жизнь течёт странно. Иногда её движение кажется размеренным и плавным. Словно всё подчинено единому плану. И только ты решишь, что уловил закономерность и знаешь, что будет завтра, как всё вдруг рушится, и события сменяют друг друга с немыслимой скоростью.

Она задумчиво обводила пальцем узоры на обивке кресла перед собой. Едва появилась возможность заниматься любимым делом, как параллельно возникла история с беременностью. Разумеется, Кира была не из тех, кто пожертвует жизнью ребенка ради карьеры, но ведь и такой долгожданный, такой фантастический шанс упустить не хотелось.

Собор и снаружи, и изнутри выглядел очень скромно. Ему будто самому было неловко от своего простецкого вида, скупых линий, лишенных витиеватого декора или барельефов. Как бедняк в толпе придворных фрейлин, он ютился на одной из узких улочек, и только позеленевший шпиль отчаянно тянулся к небу.

Они приземлились в уличной кафешке, где в это время года клиентам заботливо выдавали пледы. Кира завернулась в мягкую шерстяную ткань и заказала тарелку горячего сырного супа. Ее манили фотографии пивных бутылок неизведанных сортов и мастей, но ей следовало блюсти образ феечки, а не мучимого жаждой байкера.

Если бы я реагировала на каждую бабу своего мужа, то умерла бы раньше него. Знаешь, в чем мое преимущество? Я уже старая, больная, и я свекровь. А свекрови обязаны быть сволочами. Так что я такая анекдотическая свекровь. Надеюсь, ты станешь такой же.

последовать совету Дины Самуиловны завести любовника оказалось для Ксении не так просто. Она не хотела никого «заводить». Мужчина ведь не собака и не кошка и даже не попугайчик. Ей хотелось, чтобы все было по-другому. Спокойный, красивый роман.

Любовь не приносит счастья и быстро проходит. Мне не нужна любовь. Сейчас я думаю, что надо было выходить замуж не по любви. А чтобы мужчина заботился. Уважал и заботился.

Все мы гусеницы и можем, если повезет, превратиться в бабочек. А когда мы становимся бабочками, нам остается лишь расправить крылья и лететь к свету.

Лучше твердо верить в ошибку, чем сомневаться по поводу истины. Сомневающихся никто не воспринимает всерьез.

Зачем человеку покорять внешний космос, если он не может покорить свой космос, внутренний? Зачем лететь к какой-то далекой звезде, если не можешь долететь до звезды в своем сердце?

Любовь сводит человека с ума. Из-за любви человек способен на убийство. Любовь часто бывает обманчивой. Зато свет не обманывает никогда. Он вездесущ. Он озаряет. Разрывает тьму. И согревает. Благодаря свету растут цветы и деревья. Он пробуждает наши гормоны, питает наш организм. Без любви можно прожить, а без света ни за что.

Определенно, будущее за женщинами — они куда сильнее всех мужчин, которые только и могут, что убивать друг друга.

Его называли недотепой, а он сам себя называл мечтателем. Его называли увальнем, а он сам себя называл рассеянным. Его называли растяпой, а он сам себя называл фантазером.

Оптимисты – это просто плохо информированные люди.

Когда мудрец показывает на луну, глупец смотрит на палец.

Когда умирает старик, это все равно что сгорает библиотека.

Однажды, я знаю, меня не станет, и со мной угаснут все мои воспоминания. Временами я чувствую себя таким усталым.

Мы все – машины и только кажемся себе живыми, потому что наши мозги запрограммированы на такую иллюзию. Единственная разница между кофе-машиной и вами – вы видите сны. Проснитесь.

Люди, убивая своих стариков, ведут себя как крысы, систематически истребляющие самых слабых в их стае.

Нужно своеобразное геройство, чтобы продолжать жить, как это делаем мы, вопреки всему, зная, чем все кончится.

Может быть, просто выжить - недостаточно. Может, нам надо научиться давать отпор.

В детстве молчание отца было для меня загадочно, почти божественно. Я читала его паузы, как жрец - внутренности. Положение кофейной чашки или салфетки говорило, что он мной доволен или, наоборот, недоволен; брошенная корка хлеба могла повлиять на события целого дня.

Удача- как маятник, одно качание занимает десятилетия, и тень его несет с собой неизбежность.

Я все еще чувствовала фантомы его рук у себя на плечах. Они были теплые, и у меня в животе словно что-то отозвалось на это тепло — будто цветы повернулись к солнцу.

В 1925 году Ламанова и Мухина выпустили альбом «Искусство в быту». Его целевой аудиторией считались портнихи-любительницы, ведь практически любая женщина в СССР могла сшить себе современную и практичную одежду из простых материалов. Опубликованные изображения платьев, жакетов, костюмов, даже пальто созданы Верой Мухиной в основном по моделям Надежды Ламановой.

Тем временем будущая модельер получила приглашение на бал. Многим знакома такая ситуация: приглашение есть, а платья нет, как и времени и, в общем-то, финансов на его покупку или пошив. Тогда, по легенде, Скиапарелли купила два отреза ткани — оранжевый и синий. Завернулась в один как греческая богиня или восточная танцовщица, а из второго соорудила головной убор наподобие тюрбана или чалмы.

«Восточная безуминка», охватившая общество, проходила на фоне активных экспериментов с цветом в художественной среде и оказалась прекрасным бэкграундом для задумок Пуаре в среде стиля и костюма. Он обратился к искусству как источнику не только вдохновения, но и нового подхода и понимания цвета. Он искал художественную среду, где царило такое же увлечение цветом.

Я приложил ухо к створке, но ничего не услышал, ни один шорох не долетал из апартаментов. Мои глаза внимательно осмотрели коричневую деревяшку, косяк, выщербленную плитку на полу… что-то тут странно… Что? В ту же секунду я сообразил, по словам Маши Лира живет в коммуналке, но звонок один и нет никаких табличек с сообщением, вроде «Ивановым нажимать два раза, Петровым три, Сидоровым четыре».