Всегда помни слова Декарта: Чтение хорошей книги – это все равно что разговор с хорошим другом из прошлых веков.

Чернила у тебя в крови, и этого не исправить. Книги никогда не станут для тебя просто работой.

Ход времени — единственное, в чем мы можем быть уверены в этом мире.

В их картине мира нет места таким, как мы. Если бы они знали о нашем существовании, то решили бы, что даже ад для нас — это слишком мягкий приговор.

— Но какой смысл что-то делать, если не доводить дело до конца. — И про жизнь ты тоже так скажешь? Жизнь же тянется без всякого смысла. С этим я не могла поспорить. Иногда я задумывалась о протянувшихся в будущее днях, неделях и месяцах, и они казались мне даже бледнее вчерашнего или позавчерашнего дня.

Как сотрудника его ценили, но Хуберу казалось странным, что с него не больший, чем с остальных, а меньший спрос, что его не подвергают положенному для чужака испытанию, что его компетентность принимается бездоказательно, и поначалу это слегка раздражало.

К началу 44-го года все подведомственные ему геологи были на фронте. Хааса все не призывали, и он чувствовал себя неловко перед семьями коллег и сотрудников, перед родными своего научного руководителя Маделя, погибшего на фронте в первые дни войны. Хаас записался добровольцем.

Проснувшись в воскресенье, школьница Тоня никогда не заставала маму дома — та вставала и уходилазасветло, «по хозяйственным делам», и действительно возвращалась всегда с батоном хлеба, или головкой сыра, или с чем-то подобным. К окончанию школы Тоня уже догадывалась, что это за «хозяйственные дела», но понимала также и чем грозит здесь ее излишняя доверительность в разговорах с товарищами.

Клаус Хаас с помощью нарочно провоцируемой бюрократической волокиты, замедления темпов работы и даже, насколько было в его возможностях, сокрытия результатов разведки целенаправленно лишал государство Гитлера выхода на крупные рудные жилы, уже после войны открытые советскими и восточногерманскими геологами.

Папа говорил, что много раз на протяжении жизни ему вспоминались слова Гераклита, прочитанные в отрочестве и взволновавшие: война — отец всему. Веймарская Германия как будто решительно вознамерилась удостоверить эту максиму: многие молодые люди, вернувшиеся с фронтов Великой войны, — ровесники папиных старших братьев, не вернувшихся, — как будто начертали слова Гераклита на своем знамени...

Вы когда-нибудь шли за понравившейся незнакомой женщиной, просто чтобы узнать, куда она идет? Где работает? Как звучит ее голос?

Главное в жизни — не победа. Главное — человек, которому ты звонишь, чтобы сообщить о своей победе.

ПРО УЧИТЕЛЯ: «Единственный способ добиться успеха в жизни — это встретить человека, которого ты будешь безгранично уважать, на кого будешь смотреть снизу вверх и кого захочешь сделать счастливым».

ПРО ДЕВУШЕК: «Как-то я решил спросить учителя: «Как ты думаешь, у меня будет девушка?» Мой сын в последнее время задает мне тот же дурацкий вопрос. А Кас тогда не на шутку разозлился: «Забудь о девчонках, Майк! Завтра я куплю тебе большую палку. Храни ее. Придет время — я, скорее всего, его не застану, — когда она тебе пригодится, чтобы отбиваться от целой толпы женщин».

ПРО НАСТРОЙ: «Тренер говорил: «...Сейчас ты общаешься со своим подсознанием. Ты — боевая машина, Майк. Лучший боксер, которого когда-либо создавал Бог... Ты рожден для этого. Мир еще никогда не видел такого бойца, потому что никто так яростно не выбрасывает удары в комбинации. Твоя цель — причинить как можно больше боли. Ты одновременно безбашенный и невозмутимый...»

ПРО ПСИХОЛОГИЮ: «Когда я утверждаю, что успехи в боксе, как минимум, на 75 процентов определяются психологической и эмоциональной составляющей и только на 25 процентов — физической, многим в это трудно поверить... А возможность помочь человеку правильно увидеть ситуацию, понять ее и поверить в успех… обычно способствует достижению поставленной цели».

ПРО СТРАХ: «Природа дала нам страх, чтобы выжить… Вместе с тем страх нужно контролировать... Подобно пламени, эта эмоция нуждается в контроле, поскольку, неуправляемый страх способен сжечь все вокруг. Не только тебя, но и тех, кто оказался рядом. Если же ты научишься подчинять страх, то заставишь его работать на тебя. Без огня у нас не было бы цивилизации...»

ПРО Д'АМАТО: «Кас Д’Амато был одной из самых уникальных личностей на планете. Он причастен к судьбам огромного количества людей, которые с его помощью стали лучшей версией себя. Этот человек делал слабаков сильными. Он взял толстого, испуганного тринадцатилетнего подростка и превратил его в парня, которому известность не дает спокойно выйти на улицу».

Я расплываюсь пеной, я – поле пшеничное, я – сиянье глади морской. Детский плач вбирают в себя стены, а я обращаюсь в стрелу.

А правда ужасна, и мух глаза ее отражают. Они жужжат, точно стайка синих детишек, в сетях бесконечности, и в конце все равно повисают в петле Смерти, на одном из многих ее кольев.

Не человек, – огромный черный башмак, – я тридцать лет в нем жила, подобно ступне, бледна и несчастна.

Умирать – искусство не хуже прочих. В нем я достигла изрядного совершенства.

А что же любовь? Она тоже может сильно повлиять на человека: принести настоящую радость, стать тем самым поворотным моментом, что определяет дальнейшую судьбу. Подарить надежду тем, кто отчаялся. В конце концов, любовь — это величайшая сила на свете. Но и она, как все в подлунном мире, имеет обратную сторону.

Избавься от груза, Шази. И лети.

— Откуда ты знаешь, что я улыбаюсь, если даже не смотришь на меня? — Я это чувствую.

Все потому, что они составляли две половины единого целого. Он не принадлежал ей. А она не принадлежала ему. Дело вообще было не в обладании. А в гармонии, в дополнении друг друга.

Чем темнее небо, тем ярче звезды.

Склянка была не по размеру тяжелая, но содержимого в ней не было ни капли. Феона осторожно потянул носом воздух из открытого горлышка. Уже знакомый запах сирени и плесени внутри флакона нисколько его не удивил.

Стрельцы перевернули начавшее костенеть тело на спину. Чувствительный нос монаха сразу почувствовал очень тонкий, едва уловимый запах сирени и плесени. Приобретшее от времени с момента смерти землистый цвет лицо Преториуса перекосил невыразимый ужас.

Вера в чудесный дар старца у многих была сродни поклонению местночтимым святым, но всё же, по увереньям некоторых самых сведущих и затейливых из присутствующих баламутов, состояние несчастной мало чем отличалось от вечного упокоения.

Удар был совсем свежий и очевидно послужил причиной смерти, ибо никаких других ранений, угрожавших жизни, отец Феона на теле незнакомца не нашел.

Все земля у прострелянной осины сажени на три в округе была измята, истоптана сапогами и копытами лошадей. В некоторых местах земля оказалась столь обильно полита кровью, что мягко просаживалась при ходьбе, а трава нещадно липла к ногам.

В этот момент глаза его неожиданно помутнели, из рта пузырясь потекла обильная жёлтая пена. Сёмка схватился за горло, в кровь раздирая его ногтями. Из глотки вместе с утробным клокотанием наружу вырвались звуки, больше похожие на рёв туманного горна.

Я не боюсь смерти, но не хочу умирать, если хотя бы раз не почувствую, как его губы прижимаются к моим. Хотя бы на миг. Меня преследуют воспоминания о по-целуях других ка внутри меня. Нежные, сладкие и страстные поцелуи. Чувственные и медленные поце-луи, от которых перехватывает дыхание. Спешные и неловкие поцелуи, от которых сердце бьется быстрее.

Я фокусирую взгляд и вижу демонов. Их очертания дрожат, как мираж в полуденную жару, а их широкие крылья сделаны из мрачных теней. Я лежу на песке так долго, что небо приобрело пасмурный оттенок и надо мной закружили ночные ястребы. Они неистовствуют, бросаются друг на друга, и их перья осыпаются вниз. Демоны говорят мне то, что я уже знаю.

Когда я была маленькой, мой отец рассказывал мне много историй. Забавных. Печальных. Глупых. Но од-нажды он рассказал мне историю про любовь. Я хорошо запомнила это событие, и теперь оно возвращается ко мне в виде сновидений.

Магия кружится в воздухе. Фиолетовая, розовая, желтая, черная, синяя. Цвета так и вьются вокруг. Огоньки касаются моей кожи, и я оказываюсь в двух местах одновременно. Чувство, словно связь моей ка с телом ослабла. Нет. Я повсюду. Так вот каково это — обладать магией, чувствовать ее, владеть ею? Пожалуйста, Хека, благослови меня этим даром.

— Наша величайшая сила заключается не в нашей магии, а в наших сердцах, Маленькая Жрица.

В тот день, пока мне сверлили зуб, было принято окончательное решение. Как только я вышла из кабинета врача, с туманом в голове и болью в челюсти, Джо быстро потащил меня в машину. «Барак просит меня стать его напарником на выборах», – выпалил он, как только закрылись двери авто. «Я так тобой горжусь, Джо!» – попыталась вымолвить я.

Мишель с Бараком и мы с Джо по-разному дополняли друг друга, и каждый из нас привносил нечто уникальное в профессиональные и личные отношения.

И вот, поскольку партийные советники уже рассуждали о своей стратегии на предполагаемых президентских выборах, я больше не могла сдерживать эмоции. Я решила, что должна поучаствовать в этой беседе. Проходя через кухню, я увидела маркер. На своем животе я большими буквами написала НЕТ, и прямо в бикини проследовала в гостиную. Стоит ли говорить, что меня услышали.

В один прекрасный день Джо спокойно произнес: «Наоми сегодня исполнилось бы четырнадцать». Иногда я поражаюсь его силе. Жизнь Джо была отмечена такими тяжкими утратами. Потеря ребенка стала моим ночным кошмаром. Есть моменты, когда я сомневаюсь, смогу ли когда-нибудь стать прежней. Но потерять двоих детей и жену!

Я была их мамой во всех смыслах этого слова. Они это знали, и я знала. И в тот день, когда они невзначай назвали меня мамой, я осознала, что мы это сделали. Мы построили тот безопасный дом, о котором я всегда мечтала. С того момента я больше не тревожилась, что могу подвести их.

Теперь я знаю силу боли: она обнажает нас, она срывает маски и разрушает то, что, как нам казалось, удерживает нас вместе. Но я также знаю силу сопереживания – оно как воздух для утопающего. Я знаю, что жест, даже малозаметный, может стать актом милосердия: телефонный звонок, дружеская шутка, неожиданная записка.

Мир кругом на куски разваливается, а эти люди собираются потратить последние мгновенья жизни на драку друг с другом…

Но месть — она вообще ничего никогда не компенсирует, так ведь?

Идеалы, моя девочка, Всегда проще верить в иллюзии, чем жить реальной жизнью.

Намерения значения не имеют, Тодд. Только поступки.