Ганнибал способен одновременно следовать нескольким ходам мысли, не отвлекаясь ни от одного из них, и один из таких ходов всегда избирается им для собственного развлечения.

Мой мир – мир Хиросимы – вспыхнул и исчез в одно мгновение. Твой мир тоже был вырван из твоих рук. Теперь у нас с тобой есть мир, который мы творим сами – вместе. В этот самый момент. В этой самой комнате.

Лицо Ганнибала было поразительно неподвижным, жили только глаза; ему казалось, что вокруг всего, что он видит, возник красный ореол.

Ганнибал Лектер, последний потомок древнего рода, стоял в замке своего детства, вглядываясь в пустую раму от картины, и понимал, что он одновременно и потомок этого рода и не потомок этого рода.

Он вздрогнул и затих – так умирает птица.

В полной тишине Руслан водил пистолетом по сторонам, из угла в угол. Приглушенного света ночника хватило на то, чтобы увидеть, что в комнате никого нет. Кроме тела девушки, лежащего ничком на кровати. Ее черные волосы рассыпались по светлой простыне. Подушка валялась на полу. Одна рука лежала над головой, словно для защиты, другая свисала с кровати.

Его взгляд блуждал в каких-то иных мирах и, судя по выражению лица, довольно приятных. Я не сомневался, что слава заменяет ему наркотики. Он верил в то, что говорил.

Мы ехали по зимней дороге, освещаемой фарами, вокруг царила темнота. Арсений хотел сесть за руль, но Руслан отговорил его, поскольку, как он выразился, «дорога там не очень». И мы воспользовались служебным джипом.

Арсений методично просматривал телефон убийцы, потратив на сбор информации не менее получаса. Руслан стоял рядом, не отрывая внимательного взгляда от экрана ни на минуту. Наконец, записная книжка, переписка и фотографии были изучены, и Строганов даже поблагодарил полицейского.

- Нет, - наконец ответил он. – Если бы все жертвы были похожи друг на друга, все были бы изнасилованы, всех бы нашли в одном месте, то даже в этом случае я бы не мог исключить наличие нескольких убийц. Потому что вокруг одни маньяки! И вообще, займись лучше делом!

- Первый флажок дальше от дороги, чем остальные, - отметил Строганов. - Ее и нашли первой? – Арсений сфотографировал участок карты на телефон. - Да, - мрачно кивнул шериф. – Она пропала 14 сентября, а труп нашли 20 сентября. Судебник ставит дату смерти 14-15 сентября. - Вторую когда? – спросил Арсений. Он был сосредоточен и хмур. – Она совсем неподалеку от первой лежала?

Один из бандитов тут же обернулся и выстрелил, почти не глядя, на звук. И тут же рухнул, как подкошенный – Ломов ювелирно срезал его короткой очередью.

Поповская семья была классическая, как с лубка. Огромный дородный батюшка в рясе, с бородой и крестом на груди. Тихая матушка в платке. И девочка лет семи. Они сидели связанные на полу.

Потом все понеслось быстро, как будто кто-то на высокой скорости прокручивал киноленту. Из дома выскочили еще двое бандитов. Васин высунулся и открыл огонь. По нему пальнули в ответ.

Васин всей дури, на инерции, саданул бандиту в лоб кулаком. Дюпель рухнул, как подкошенный. Удар у разозленного оперативника был убийственный.

Еще ничего, если у них перья да кастеты. А если волыны? Почему-то Васину показалось, что такая публика, да еще на машине, без ствола на дело не пойдет.

Упирался хозяин не долго, пока Васин не гаркнул командным голосом, как учили, что-то типа «не потерплю» и не пообещал прикрыть богадельню.

Сказал про себя: «Три!», но не выстрелил. Не смог. Ну, не могу я стрелять в человека, который мне не угрожает.

Выходило, что оба телефона находились вне зоны действия сети, каким бы оператором связи они не обслуживались, из чего следовало, что если меня нашли по сим-карте, то сейчас я для «них» пропал. Нет телефона, нет человека.

Один бог знает, как они нашли меня, но в том, что эти люди имели отношение и к убийству полковника, и к той квартире на Ордынке, я уже не сомневался.

- Меня сегодня убьют, - Его слова казались бредом сумасшедшего, внезапно начавшего говорить четко и внятно, - Возможно, что убьют.

Честно говоря, я ожидал увидеть в комнате намыленную веревку, или какие-то другие причиндалы для суицида или, на совсем уж худой конец чей-то труп, таким взволнованным показался мне сосед, но к счастью, ничего такого в комнате не было.

Я подошел к зеркалу, посмотрел на исхудавшее от треволнений лицо и вышел из квартиры. В тапочках.

Павел по стенке добрался до стоявшего в коридоре шкафа и, спустя пару секунд, в его руке сверкнул воронёной сталью его табельный ТТ. «Ну давай, сам напросился», — сквозь зубы процедил Зверев.

Одновременно с тем как Зверев повалил Зинку на пол и накрыл её собой, прогремели два выстрела. Пули пробили фанерную стену, и Зверев почувствовал жуткое жженье в правом боку.

Кулак Зверева врезался в небритый подбородок, но так как он был плотно прижат к плечу, голова коротышки даже не шелохнулась.

Степка обозвал соседа «поганым ментом» и вшивым «интелиге́нтишкой», чем очень сильно разозлил Зверева. В результате чего разбушевавшийся дебошир получил пару увесистых оплеух и едва не лишился ещё одного пальца, но на этот раз уже на руке.

— Наш грабитель тоже невелик ростом и получается, что мог взять чулки для себя! Сердобольный и не связан с криминалом… Выходит, что наш воришка — женщина?

— Пропажу картины мы обнаружили примерно через полчаса, после того, как вошли в дом. Она висела вот здесь, - Сычёв указал на одиноко торчащий гвоздь в стене напротив окна. -Воры вырезали её чем-то острым, а рамку не тронули.

Протасов не стал разыгрывать сцену, не стал ничего говорить. Пиджак и стены сараев превратили выстрел в еле слышный гулкий хлопок.

Никто из сидящих в «тарантасе» не понял, что произошло. Никто, кроме Василькова. Он, уложив на сиденье Костю, прыгнул к Егорову, схватил его за пиджак и рванул назад ‒ подальше от крутившейся под ногами гранаты.

Мишка припомнил первый день на передовой. Как нырнули под вагон четверо бывших блатных, как их выловили и по¬ставили перед строем. Как капитан-энкавэдэшник махнул рукой, и мощный винтовочный залп раскидал по земле их мертвые тела…

- Боюсь, не доживет до утра, ‒ негромко поделился Иван с товарищами результатом первичного осмотра. ‒ Пока он в сознании, попробую задать пару вопросов…

Из-под арки выскочил невысокий мужичок. Девушки заметили, как в его руке блеснул тонкий металлический предмет, как мужичок взмахнул им и коротко ударил сверху вниз…

‒ Обычное дело ‒ убийство с целью ограбления. Совершено группой от одного до трех человек. Засели в подворотне, дождались одинокого прохожего и нанесли жертве удар ножом в шею.

В бешенстве закричал Вольский, метнул гранату. Взрывом повалило троих. Остальные стали пятиться. Белобрысый вояка с трясущимся лицом потерял каску, волосы стояли дыбом.

Садисты пожалели пулю, спустили псину на девушку. Какое ни есть, а зрелище. Снежана застыла, и в тот момент, когда овчарка на нее бросилась, испустила душераздирающий вопль…

Мила подвернула ногу, плакала, размазывая слезы по щекам. Снежана держала ее за талию, волокла фактически на себе. Им наперерез выскочили эсэсовцы, шедшие в обход.

Катер вздрогнул, его повело на сторону, в борту образовалась пробоина, куда мгновенно хлынула вода. В трюме взорвался боезапас, и боевое судно превратилось в пылающий факел.

Вторая торпеда ударила в левый борт, пробила корпус ниже ватерлинии. Судно вздрогнуло, в трюме прогремел взрыв. Крики усилились. Погасла единственная лампочка.

Тридцатые годы не забудешь. 37-й выдался самым драматичным. В стране объявили кампанию по разоблачению заговорщиков, вредителей и шпионов, которых вдруг стало неприлично много.

Ты способна на большее, чем думаешь. Вспоминай об этом, когда будет особенно трудно.

Фиссолини поклонился ему. — Я знаю, что вы богаты. Но так ли вы могущественны? Я собираюсь запросить за вас всего лишь сто тысяч американских долларов. — Я расцениваю это как оскорбление, — ответил дон. — Вы бросите тень на мою репутацию. Удвойте сумму. И накиньте пятьдесят тысяч за мальчика. Вам заплатят. Но потом за вашу жизнь никто не даст и цента.

Неделю спустя посыльный принес судье длинную коробку, перевязанную лентами, в которой, словно дорогие лайковые перчатки, лежали отрубленные по локоть руки Томми Лиотти, одна с дорогим «Ролексом» на запястье, несколько лет тому назад подаренным доном в знак особого расположения.

— Если вы действительно отошли от дел, какая мне польза от вашей дружбы? — улыбнулся Силк. — Мое доброе отношение, — ответил дон. — А это немаловажно, даже если речь идет о ничтожнейшем из людей.

— Я и представить не мог, что увижу в прицеле дона Априле. — По голосу Фрэнки чувствовалось, что предложение льстит его самолюбию. — Убить человека, которого в его мире все боялись и уважали. — Фрэнки, это не баскетбольный матч, — напомнил брату Стейс. — Если мы проиграем, нам не удастся пожать руки победителям и уйти с корта.

Хескоу достал ключ, открыл замок, откинул крышку, выставив напоказ несколько пистолетов, автоматических винтовок, коробок с патронами. — Пойдет? — спросил он. — Глушителей нет, — отметил Фрэнки. — В этом деле глушители вам не понадобятся. — Это хорошо, — кивнул Стейс. — Ненавижу глушители. Ни в кого не могу попасть с глушителем.

Боль — незначительная плата за доступ к безграничной мудрости.

Высшее благо для меня — свобода. У меня особое счастье: я не дорожу никем и ничем, ни в ком и ни в чем не нуждаюсь. Тем и горжусь.

Теперь прямой пользы от насилия нет. Оно стало выплеском эмоций, раскрепощением подавленных желаний. Убив, человек, должно быть, испытывает облегчение, будто помочился.