Я трясу головой и совершаю ошибку, встречаясь с ним взглядом. От его внимательных напряженных глаз у меня перехватывает дыхание.

Я снова смотрю на открывающийся вид. Именно ради него люди сюда поднимаются. Вдалеке можно разглядеть горы, что, по-моему, красиво, но, если честно, не стоит ажиотажа вокруг этого места. Зачем подвергать свое тело неимоверным нагрузкам, чтобы просто полюбоваться видом с высоты? Я бы предпочла провести всю свою жизнь на ровном месте.

Когда мы обедаем на фудкорте (для меня – салат без заправки), я знаю, что люди смотрят на нас. Нет, не на нас. На Табби. В этом нет ничего необычного. На нее частенько смотрят дважды. Мне кажется, из-за глаз, потому что они невероятно синие. Люди замирают, чтобы ей об этом сказать и спросить, настоящие ли они.

— Что, простите? — Не знаю. Может, вы просто услышали, как тихо осыпается последний аванпост цивилизации.

Мне вспомнилось, как я сам так же бежал - и не так уж давно это было, - когда выходные казались длинными, как футбольные поля. А сейчас они проходят в мгновение ока: недели, месяцы, годы - все скрываются в цилиндре фокусника. Всегда одно и то же, и это поразительно. Почему мальчишки всегда бегут? И когда я перестал бегать?

Одним махом ворвался октябрь, и вдруг наступила осень. Я люблю осень. Напряжение, рык золотого льва на задворках года, потрясающего гривой листвы. Опасное время - буйная ярость и обманчивое затишье; фейерверк в карманах и каштаны в кулаке. Осенью я ближе всего к тому мальчику, каким был, и ближе всего к смерти.

Судить задним числом - обманчивый способ, обращающий ангелов в негодяев, а тигров - в шутов. С годами все, в чем был так уверен, тает, будто зрелый сыр. На воспоминания нельзя положиться.

Расчесывая болячку, получаешь болезненное удовольствие.

Бей в основание и верхушка отвалится сама.

— Поступить правильно, — заканчивает за меня Такер. — Ты всегда стараешься поступать правильно. Именно это мне в тебе и нравится. Он подходит ближе, и теперь нас разделяет всего несколько шагов. А затем смотрит на меня сверху вниз со знакомым блеском в глазах. — Я люблю тебя, — признается он. — И этого не изменить. Сердце воспаряет, будто у него выросли крылья, но я старательно загоняю его обратно

Иногда так сложно помогать людям, залечивать их раны.

«Ты был прав, — мрачно говорю я. — Нам никогда не позволят жить нормальной жизнью». «Мне жаль», — отвечает Кристиан. Ему бы очень хотелось, чтобы моя жизнь была не такой запутанной и сложной.

Любовь приносит столько изумительного в твою жизнь, Но при этом — такая заноза в заднице.

Обстановку нужно накалять постепенно. Пусть они хоть поубивают друг друга, но в самом конце.

Всем и всегда говори, что у тебя есть план. Даже если у тебя его нет, окружающие должны верить в твои слова.

Звезды на всех смотрят одинаково. Неважно, кем ты был дома. Космос каждому дает шанс стать другим человеком

Прижавшись к его спине, она обняла Тора за пояс, нежно поцеловала в плечо и почувствовала, что засыпает с улыбкой на лице. О том, что случится, когда он проснется, Еве думать не хотелось. Сейчас у нее было ощущение, что она дома.

— Скажи, ты меня любишь? — Все сложнее, чем тебе кажется. — Ничего сложного. Все очень просто — да или нет?

Попробуйте найти парня, который будет вот так вас целовать.

И с чего вдруг он распереживался? Два взрослых человека спят рядом, это вообще ничего не значит.

Никогда не поздно наслаждаться жизнью.

Свет думает, что движется быстрее всех, но это не так. Он перемещается очень быстро, но темнота всегда оказывается на месте раньше и поджидает его.

Пять восклицательных знаков. Верный признак абсолютно свихнувшегося разума.

Есть смерть и есть налоги, только налоги гораздо хуже, потому что случается смерть один раз в жизни, а налоги – каждый год.

Боги по-своему неплохие ребята, но приличному человеку с этой шайкой лучше не связываться.

Нельзя быть чокнутой и богатой. Богатые могут быть только чудаковатыми.

Вы поэт, мистер Брэдбери. Вы поэт. Вы написали сборник марсианских поэм. Это больше, чем просто вымысел, это больше, чем просто слова, это магические слова. Вы превратили Марс в реальность, и мы все отправляемся туда, не думая о возвращении на Землю, и это благодаря вам. Вы пришли туда первым. Вы первый из марсиан.

Знаете, старое должно уступить место новому. Это закон жизни.

Когда цивилизация успокаивается и прекращает воевать… не требуется доказательств, что жизнь прекрасна.

— Мы не разрушим Марс. Он слишком велик и прекрасен. — Вы так думаете? — У землян талант к грандиозным разрушениям прекрасного.

Я увидела ее уже в новом периоде жизни. Который назывался – Клава заводит семью. Берет под опеку двух соседских детей, брошенных никчемной пьющей матерью. Сказать, что она расцвела? Из хмурой тетки без возраста превратилась в энергичную симпатичную женщину? Все именно так.

Юля не знала, что в «культурную программу» Саша включил… посещение детского дома. – Юль, подумай. Это на одну счастливую жизнь больше. И деваться Юле было некуда: её сердце сжалось при виде худого и скрюченного мальчишки, прислонившегося к зелёной стене. Защипало в глазах от едкого слова из трёх букв, которое он старательно вывел на своей ладони шариковой ручкой.

Перед встречей с будущей дочкой Маша волновалась. Переживала, как воспримет ее девочка, как воспримет девочку сама Маша, проснется ли материнский инстинкт сразу? Или позже? А вдруг совсем никогда? А как Петя? Понравится ли ему девочка, полюбит ли он ее? А вдруг он тайно хочет сына, но согласился на дочь ради жены? Как вообще повлияет ребенок на семью?

– Мне, Машка, уже пятьдесят. И, я тебе скажу, не дело быть без детей. Я-то и без мужа, а вам с Петькой надо! Взять ребенка вам надо. Усыновить. Сколько их, брошенных… Выберете похожего. Воспитаете хорошим человеком. А стареть, не вырастив молодого поколения себе на смену, нехорошо это

Эта семья на пляже привлекала мое внимание. Родители читали, играли в волейбол. Уходили вдвоем гулять вдоль кромки прибоя. А их старший ребенок (подросток лет тринадцати) активно возился с младшей. Поведение прямо скажем нетипичное.

Своих книг дома у Марии не было. И телевизора не было, и музыки, и компьютера тоже. Да ничего у неё не было, если не считать листов чистой бумаги да пары шариковых ручек. Но когда Мария могла хоть ненадолго вырваться в библиотеку, она могла читать книги и с головой погружаться в жизнь других людей.

Внезапно рука Марии дрогнула, сама собой поползла вверх, потом вниз, в сторону, всё быстрей и быстрей… И вот уже на листе бумаге проступили первые, написанные чётким красивым почерком слова. Спустя какое-то время рука Марии перестала двигаться, шариковая ручка вывалилась у неё из пальцев и покатилась по столу, а сама Мария очнулась, вышла из транса, ощущая тепло в кончиках пальцев.

— Ну что, клюнула она на приманку? – спросила Мария, имея в виду миссис Фишер. — Рано пока об этом говорить,- пожала плечами мадам Фортуна. — Я сделала всё, как мы репетировали. Мистер Фокс слишком рано начал стучать по трубам, но я всё равно тут же включила вентилятор…

Мария закрыла глаза и постаралась выбросить из головы все мысли о своей матери, её афере и о мистере Фоксе. О том, что все они втроём только что обманули несчастную вдову Фишер, Мария тоже старалась не думать. Даже на ноющую боль в животе она старалась внимания не обращать, хотя сделать это было сложнее всего. Почему сложнее всего?

— Дух покойного Роберта Фишера, — прошептала мать Марии за стенкой. – Я призываю тебя занять место за этим столом. Призываю от имени твоей любимой жены, которую ты оставил много лет назад.

Посмотри, что ты наделал. Из-за тебя я проворонила начало весны. Она наступила вчера, но я с таким самозабвением кисла по тебе, что не заметила.

У тебя вся жизнь впереди, а ты только и делаешь что с тоской оглядываешься. Давай, дорогая, взрослеть. Не все в этом мире, знаешь ли, преподается на домашнем обучении.

И вскоре перед моими закрытыми глазами возникло что-то вроде золотого свечения. Я открыла глаза. Через облака пробивалось солнце. Оно садилось за верхушки деревьев на западе. Я снова закрыла глаза и окунулась в золотое сияние.

Помнишь, как первый раз показала тебе эту повозку? Сколько в ней тогда было камешков? Семнадцать? И я тогда прямо при тебе положила туда еще один, помнишь? Так вот, я никогда тебе не рассказывала, но потом, после того как мы впервые поцеловались на пешеходной дорожке возле моего дома, я вернулась и бросила туда последние два. Абсолютное счастье. Впервые в жизни я его ощутила.

Моему сердцу наплевать на здравый смысл. Оно никогда не задается вопросом «Почему?», только – «Кто?»

Но радостное чувство не померкло, а запульсировало где-то под ключицей, точно второе сердце. И отрицать его дальше не было никакого смысла. То была еще не любовь. Но первые ее ростки.

В руке у него был маленький черный пистолет, который целился прямо ей в грудь. Ее страшное видение пока не сбылось. Но ждать явно осталось недолго.

Само собой, все парадоксы имеют исключительно теоретическую природу. И выяснить, как перемены в прошлом повлияют на будущее, можно только одним способом — проверив это на практике.

Он-то думал, что не влюбиться — проще простого. Даже составил себе свод правил, которые точно его обезопасят. Никаких свиданий. Никакого флирта. Никаких поцелуев. Задача и впрямь казалась простой, но лишь до тех пор, пока любовь жила для него лишь в видении с безликой белокурой девушкой и растворялась всякий раз, когда превспоминание заканчивалось.

Судьба мира висит на волоске. Очень надеюсь, что еще не поздно.