Лисбет стукнула Конни по голове и вытащила телефон из кармана его джинсов – новый «Айфон» с функцией распознавания лица владельца, – пояснив: – Я всего лишь хочу отправить сообщение. Они получат его, даже если ты умрешь. – Ствол скользнул к его подбородку. – Улыбочку, Конни…

Малышка передвигалась заторможено, слегка склонив голову набок и глядя куда-то в одну точку, в направлении окна. И вообще, скорее походила на психбольную или наркоманку под кайфом. Но больше всего Томаса напугал ее взгляд холодный, как у змеи…

Лисбет поднесла руку к кобуре «Беретты». Сразу стало холодно внутри – совсем как в тот день, когда она метнула в отца молочный пакет с бензином. Камилла застыла в ужасе. По меньше мере три охранника уставили на Лисбет черные дула. Оставалось действовать – молниеносно и безжалостно…

— Если бы магия существовала, возможно, безумию было бы объяснение. — Какому из?

Поэтому не говорите мне о доверии. Доверие — роскошь, которое умирает на войне. А мы с вами давно уже стоим посреди поля боя.

Вы верите, что иллюзия реальна. А я верю, что реальность иллюзорна.

Мы рождены наблюдать, как сердца обращаются в лед…

Судьба она… Шаткая. Как карточный домик. Ты можешь тратить годы, слой за слоем возводить этажи, планировать и проектировать, но рано или поздно одно дуновение ветра, один взмах чужой руки, и все рухнет. Рассыплется. Останутся только карты, что были у тебя изначально, и как они лягут, никто не может предугадать.

Он с детства мечтал быть одним из тех легендарных героев, кто приносит в мир справедливость. Наивно? Пожалуй. Но это не значит, что не стоит пытаться. И сейчас справедливость нужна была ему как никогда.

– Линус, я не понимаю, о чем ты говоришь. Но если ты не имел отношения к делу Кристине Хартунг, еще не поздно заявить об этом. И тогда мы наверняка сможем помочь тебе и направить твое дело в суд на пересмотр. – Но я не нуждаюсь в помощи. Если мы всё еще живем в правовом обществе, я вернусь домой не позднее Рождества. Или, в крайнем случае, когда Каштановый человек закончит свою жатву.

Обогреватель начинает гудеть, и в слабом красноватом свете его индикатора на стуле, где совсем недавно сидел полицейский, Йесси вдруг замечает маленькую фигурку. Она не сразу понимает, что это каштановый человечек с воздетыми кверху ручками-спичками. И хотя вид у него совершенно обычен, ее охватывает дикий ужас.

За пластиковой пленкой на мостках лесов прямо напротив окон ее квартиры ей чудится некий силуэт. Но если это человек, то смотрит он точно на нее…

Тулин изо всех сил жмет на кнопку сирены, находит зазор в пробке и бьет по газам. Хесс же, сидящий рядом с ней, в это время читает эсэмэску на дисплее своего телефона. Каштановый человечек, входи, входи. Каштановый человечек, входи, входи. Есть у тебя каштаны сегодня для меня? Спасибо, спасибо, спасибо…

Два темно-коричневых плода каштана насажены друг на друга. Верхний совсем маленький, нижний – чуть побольше. На верхнем еще прорезаны два отверстия в качестве глаз. А в нижний воткнуты спички, обозначающие руки и ноги. – Каштановый человечек… Может, его допросить?

Сулиман Чиндорук и иностранный агент, его наниматель, не хотели заранее раскрывать свои карты. Они не собираются ничего требовать. Не заставляют нас изменить внешнеполитический курс. Не просят освободить узников. Деньги им не нужны. Они вообще не станут меня шантажировать. Они хотят просто запустить вирус. И уничтожить нас.

– Господи боже, – тихо произносит канцлер Рихтер. – Это куда хуже, чем я себе представлял… – На самом деле, никто не в состоянии такое представить, – говорит Стас. – Соединенным Штатам Америки уготовано стать самой большой страной третьего мира на планете.

– Здравствуйте, господин президент, – приветствует меня исполняющая обязанности директора ФБР Элизабет Гринфилд. – Вы знаете о взрыве на мосту? – Лиз, давно ты здесь у руля? – Десять дней, сэр. – Так вот, госпожа директор, – говорю я, – пора играть по-взрослому.

Звонки лидерам ИГИЛ – это защита нашей страны? – Что? – возвращаюсь к слушанию. – О чем вы? Я никогда не созванивался с лидерами ИГИЛ. При чем тут вообще ИГИЛ? Не успев договорить, я сознаю, что вляпался. Сейчас бы схватить последние слова и затолкать их обратно себе в рот… Я отвлекся, и меня застали врасплох.

– Мы все встретимся в Белом доме, господин президент, и там… – Нет, – говорю. – Нет. – Что – нет, сэр? – В Белый дом… нельзя.

– Президент Данкан, – начинает он, – с каких пор мы защищаем террористов? – Мы их не защищаем, – отвечаю быстро, едва позволив ему договорить. Такие вопросы не должны висеть в воздухе. – И никогда не станем. Пока я у власти – точно. – Вы уверены?

Заменители сахара — это продукт для диабети- ков. Здоровым людям пользы они не принесут.

Арбузный сок ускоряет выведение из мышц молочной кислоты, поэтому может исполь- зоваться для быстрого восстановления сил после интенсивных спортивных тренировок.

Если вы не следите за тем, что именно и сколько вы едите, то не следует обвинять во всех своих проблемах со здоровьем пищевой холестерин.

Главным фактором долголетия является не наследственность, а образ жизни и рацион питания человека.

При избыточном употреблении соли в орга- низме человека вырабатывается зависимость, похожая на наркотическую.

Если сделать краткую выжимку из всего, что публиковалось, то выходило, что полиция разыскивает психопатку, примкнувшую к группе сатанисток, рекламирующих садомазохистский секс, ненавидящих общество в целом мужчин в частности.

Она была внутренне убеждена, что где-то есть люди, желавшие ей зла, и что, вздумай они наброситься на нее, то, скорее всего, выбрали бы момент, когда она входит к себе в дом или выходит из него.

Лисбет была для него милой забавой, к которой он снизошел, когда она была рядом и никого лучше под рукой не оказалось, но кого он быстро выбросил из головы, когда попал в более интересное общество.

В его компании Лисбет чувствовала себя на редкость безмятежно. Странное дело. Она почти никогда не вступала в разговор с другими, чтобы просто поболтать.

Девять месяцев назад Лисбет прочитала статью в «Попьюлар сайенс» – журнале, забытом кем-то в аэропорту да Винчи в Риме, – и неожиданно попала под очарование такой далекой от нее области, как сферическая астрономия.

“Гипнотическая власть Распутина была огромна. Я чувствовал, как неведомая сила проникает в меня и разливает тепло по всему телу. В то же время наступило оцепененье. Я одеревенел. Хотел говорить, но язык не слушался. Потихоньку я погрузился в забытье, словно выпил сонного зелья”

“Студенты, жившие в колледже, обязаны были возвращаться не позже полуночи. Следили за этим строго. Кто нарушал правило трижды за семестр, бывал исключен. В этом случае устраивались его похороны. Всем колледжем провожали его на вокзал под звуки похоронного марша. Во спасенье нарушителей я придумал связать из простыней веревку и спускать ее с крыши до земли."

“Родился я таким хилым, что врачи дали мне сроку жизни — сутки, и таким уродливым, что пятилетний братец мой Николай закричал, увидев меня: „Выкиньте его в окно!“”

Я всегда буду бороться с матерью и тем гневом, который унаследовала от нее. Но этот процесс обнажил мою жизнь и вскрыл все мои раны. И вот сама глубокая из них: я всегда чувствовала, что со мной что-то не так, что в глубине моей души таится что-то темное и грязное. Что-то такое, чего невозможно исправить и что невозможно любить. В детстве я сильнее боялась собственную мать, чем убийцу-психопата.

Ганнери почувствовал, что земля под ногами мягкая. Он опустился на колени и принялся рыть землю руками — влажная земля легко подавалась. Остальные полицейские собрались вокруг него. — Я что-то нашел! — крикнул он, вытаскивая найденный предмет. — Господи боже мой! С этими словами он выронил найденное прямо на землю. Том Ганнери нашел человеческую руку.

Тони взял в свой «лесной сад» Маршу, одну из своих поклонниц. Марша шла впереди, и вдруг почувствовала, как что-то с глухим стуком ударило ее в спину. Оглянувшись, она увидела на земле стрелу. Тони подбежал, извинился за «случайный» выстрел, сказал, что он целился куда-то, но стрела срикошетила о дерево и ударила ее в спину по ошибке.

Иногда Тони увозил нас из города к кладбищу Пайн-Гроув на границе леса Труро. Ему нравилось в этом месте — там было тихо и спокойно, а мужчине, у которого дома двое маленьких детей, нужно хоть где-то побыть в тишине и покое. Иногда мы катались целый день и возвращались уже после заката, голодные, усталые и сонные. Мама не возражала — похоже, она вообще не замечала, что нас нет.

Она поняла, что Тони способен получить сексуальное удовлетворение, только когда она теряла сознание или находилась на грани кататонии — до этого состояния он доводил ее хлоральгидратом, «наркотиком насильника». Это сильное седативное средство было в таксидермическом наборе Тони. Авис спрашивала, почему секс ему нужен только с бесчувственным телом — «словно с мертвой».

Я тряхнула головой, чтобы отогнать видение и снова повернулась к маме. — Серийным убийцей?! Тони?! Бэбиситтер?! Но мы ездили вместе с ним по всему Кейпу, — пробормотала я. — Он брал нас с собой на свалку и в лес Труро…. Тони был Вампиром из Кейп-Кода? Наш Тони? Серийный убийца? Я не могла подобрать слов. — Да, ну и что? — ответила мама, потянувшись за джином. — Он же тебя не убил, верно?