Да, в клубе пусто и тихо. Вот только снаружи — лучшие ритуалисты Бюро, которые под руководством старшего Арда сплетают воздух и воду в один мощный порыв, в солёные волны моря и ураганы, в зимние метели и колючий ветер. А в тенях скрываются стражи и печатники, с огнём и землёй наготове. Как грустно сказал Даня: клуб и так разрушен, немного шторма ему точно не повредит.

«Что-то скрыто прямо здесь, на нулевых этажах. А ещё я стала забывать. Какую-то часть себя или что-то неуловимое и неважное. Иногда не помню, какая на вкус морская вода. Или запах пламени свечки. Ты когда-нибудь замечал, какой вкус у поцелуя? Я помню твой. Горький дым и туман. Но боюсь, что завтра уже забуду. Чёртово безумие. Мне страшно, и я бы хотела прямо сейчас рвануть отсюда. Но сначала узнаю

—У него есть одна слабость — быстрая езда в дождь, отец рассказывал. Как и о многом другом. И я готов поспорить, что здесь он оказался не просто по делам Бюро. Пусть дождь на руку милинам, но ночь и тени — это наша стихия. — То есть мы сейчас будем гнать по мокрым дорогам на большой скорости неизвестно куда? — Отличный же план! — Почему он мне тогда так не нравится? — Просто пристегнись.

— Почему ловушка для Николая? — Ты мне интересен. А он — нет. Он любимчик Шорохова. Тс-с, не дёргайся! Тебе ведь сейчас так хочется сжечь тут дотла всё — даже меня. Месть может быть так сладка. Но пока хватит. Уходи. И задумайся, возможно, в следующий раз я тебя не выпущу. И не забывай — монстры так или иначе становятся одинокими. Их некому любить и прощать.

Зато по дороге они заходят в отличную кофейню, в которой Николай поставил бы печать «Одобрено» на каждой чашке кофе. И к миру магов она не имеет никакого отношения. Тут обычные люди, торопящиеся по своим делам, с заботами о повышении цен, планами на отпуск и бурными мечтами. Возможно, кто-то из них хотел бы прикоснуться к магии или сочиняет о ней историю.

В конечном итоге я загадала желание, которое повлияло на жизни всех, кого я знала, желание, о котором мне суждено было пожалеть. Бросая медяк в колодец, я загадала, чтобы именно я стала тем человеком, который схватит Йоркширского Потрошителя.

Заголовок «Полиция Западного Йоркшира» почти полностью занимал верхнюю половину, а под ним жирными черными буквами было «ПОМОГИТЕ НАМ ОСТАНОВИТЬ ПОТРОШИТЕЛЯ И НЕ ДОПУСТИТЬ НОВЫЕ УБИЙСТВА». У меня возникло ощущение, будто обращаются конкретно ко мне.

Еще не наступило время, когда взрослые увидят для нас угрозу в Потрошителе. Пока серийный убийца убивал молодых женщин, и в школу мы ходили одни.

Последние два года показали мне, как сильно меняются люди. Так как на людей я рассчитывать не могла, мне были нужны хотя бы места и вещи, чтобы крепко стоять на ногах. Уехать отсюда мы не могли.

Я осторожно прокралась наверх, закрыла дверь своей комнаты, отгораживаясь от всяких эмоций, и взялась за блокнот со списком. Сфокусироваться на нём было проще. Охотиться за убийцей было проще, чем иметь дело со своими чувствами и мыслями.

— Мы составим список, — сказала я. — Список людей и вещей, которые кажутся нам подозрительными. А потом… а потом мы будем исследовать их.

Слушая слова Хитоми, Мондэн снова перевернул открытку и глянул на почтовый штемпель. Тот потускнел и расплылся, цифр уже не было видно, но можно было разглядеть картинку, похожую на веер и каменную стену. Мондэн, не тратя много времени, нашел ответ. Ведь это достопримечательности Киото!

– Это было очень давно. Ну… примерно за месяц до похищения нам несколько раз звонил не знакомый мне человек. Он недружелюбный и неприятный. Нет, подробностей я не помню. Думаю, он был немолод. Я ничего не могла сказать полиции. Думаю, если б этот человек был преступником, нас уже не было бы в живых.

Есть такие люди, которые всегда будут помнить о каких-то происшествиях, которые у большинства давно стерлись из памяти. Независимо от того, что истек срок исковой давности, а у потерпевших и следователей всё в порядке, никуда не делись те, кого должно настигнуть возмездие.

Из статьи следовало, что сейчас Рё стал популярным художником-реалистом по имени Сю Кисараги. По информации из социальных сетей можно было понять, что его картины с изображениями красивых девушек «как на фотографии» пользовались огромной популярностью, а из-за немногочисленности его работ их было крайне трудно приобрести.

Она опустилась на колени и крепко обняла его. Токо прижала мальчика к себе так сильно, как только могла, но и этого ей было недостаточно. Обхватив его маленькое тело, она не могла сдержать рыдания. Затем, словно что-то вспомнив, она отстранилась и посмотрела ему в лицо. Никаких сомнений не было. Под ясным ночным небом перед ней стоял ее подросший семилетний внук.

Человек с моста, которого уже вообразил себе Мимура, превратился в туманную тень и исчез. Мимура положил локти на стол и взлохматил свои серебристые волосы. Посмотрел на распечатанную фотографию Рё Найто во младенчестве. Ребенок, у которого нет ни одной недавней фотографии… Преступник никогда не повторяется. И это означало, что дело о похищении завершилось.

Когда я остановилась на полпути, все глаза проследили за направлением моего взгляда, туда, где стояла миссис Финч. Мачеха Савиллы и жена владельца Дворца Роз вышла в центр зала, тихо вскрикнула и упала в обморок.

Свет все еще падал на пустой черный бархат, на котором когда-то красовалась корона… Мисс 2001. У меня перехватило дыхание. Это же год той самой пропавшей королевы красоты — и пропавшая картонная фигурка. Что случилось с победительницей того года? Она внезапно явилась, чтобы вернуть себе корону? Или кто-то пытался напомнить нам, новым конкурсанткам, что может случиться, если мы победим?

Савилла подняла камеру и покрутила ею в воздухе, а затем вновь понизила голос до заговорщического шепота: — Ты видела всех этих полицейских? Шутка ли, корону украли! Не могу поверить! Несколько десятилетий назад пропала королева красоты, а теперь корона. Как захватывающе, ммм! Я так и видела заголовки, вихрь сплетен и всевозможных домыслов, кружащихся, как пузыри мыслей в комиксах, над головами

Каждый год в конкурсе красоты участвовала пара уроженок Оберджина, но большинство конкурсанток были из умеренно или неприлично богатых семей со всего Восточного побережья. Женщины, которым и вполовину не нужны деньги так, как мне. Не успела я это подумать, как меня пронзило чувство вины. Откуда мне было знать, кому из них нужны деньги и зачем?!

Ты справишься. Ты сможешь. Ты родилась для этого. Ладно, последнее точно не было правдой. Но я все равно говорила себе именно эти слова, стоя перед массивной дверью Дворца Роз и оглядываясь по сторонам в поисках моей тети.

– Ладно, скажите хотя бы одно, – не сдается Макс. – Общество раскололось на два непримиримых лагеря: одни считают, что Джули Новак исчезла по собственной воле, другие – что ее похитили. К какому лагерю присоединитесь вы? – Джули стала жертвой преступления, – отвечает Фил, не раздумывая ни секунды.

Прежде всего дьявол не должен заподозрить, что я больше не принимаю таблетки. В его присутствии приходилось притворяться – спать, быть спокойной, покорной. Время от времени выдавливать из себя улыбку. Он давно этого ждал, но я даже не думала идти ему навстречу. В моем состоянии у меня почти не осталось власти – почти.

Фил: Или… А вдруг я, похититель, вовсе не такой дилетант, как все думают? Может, наоборот – я чертовски умен! Может, я вот уже двадцать лет вожу всех за нос – и никто не замечает… Лив: Но двадцать лет – слишком долгий срок, чтобы не допустить ни одной ошибки. Фил: Вот именно. Я же говорю – я умен. И терпелив.

Началось все с имени – вскоре после того, как он притащил меня сюда, в свою преисподнюю. Я настаивала на том, что хочу называться своим настоящим именем. В ответ он назвал меня «упрямой». Это качество он намеревался выжечь из меня как можно скорее. – Как тебе имя Лара? – спросил он спокойно, почти дружелюбно. – Красивое имя, правда ведь?

Фил: Еще меня смущает сумма выкупа. Для такой богатой семьи тридцать тысяч – мелочь, которую можно в кошельке наскрести. Лив: Ну… Возможно, похитители исходили из того, что Новаки хранят такую сумму дома – условно под подушкой. А вот снятие шести- или тем более семизначной суммы пришлось бы согласовать с банком – а это не только вопросы, но и время.

Она отпускает пуговицу, но продолжает размахивать тарелкой. – У него бывают провалы в памяти! Он думает, будто его похитил какой-то незнакомец, а на деле сидит в кабинете врача! И этот «незнакомец» – не просто его лечащий врач, но еще и старый друг и коллега! Это произошло буквально сегодня, ты помнишь, папа?

«Мозг — наш лучший друг и злейший враг. Просто удивительно, какую изобретательность он порой проявляет, когда хочет нас защитить. С другой стороны, как я сказал, Мефистофель — часть личности Фауста. Как выразился психолог Норман Ф. Диксон, «иногда мы сами злейшие себе враги».

До сих пор Рубен не задумывался о том, насколько уязвим Стокгольм. Достаточно вывести их строя один транспортный узел, чтобы парализовать многомиллионный город.

Если ваше мнение насчет этой жизни изменилось, это ваша проблема. Соглашение действительно.

И ничего не пропало. Если не считать семьи.

Вопрос, как найти тех, кто не желает выходить на свет.

Пробежав глазами по списку, Дэён обратил внимание, что парочка секретов, опубликованных на этой странице, исчезла, хотя он точно помнил их заголовки. Например, секрет одного из охранников офистеля о сексуальных домогательствах. Похоже, секреты продавались гораздо активнее, чем он предполагал.

У каждого человека есть секреты. И однажды наступает момент, когда они могут превратиться в поводок — инструмент, благодаря которому так легко манипулировать другими.

Хэин открыла сообщение и увидела фото. Оно настоль ко шокировало ее, что она чуть было не выронила из рук телефон.

Как только вы начнете узнавать чужие тайны, вы уже не сможете остановиться. Секреты — как дурная привычка, от которой невозможно избавиться.

— Я узнал об этом на том сайте. — И что это за сайт такой? — Место, где люди обмениваются секретами. Работает сайт тайно, доступен только определенным людям, что-то вроде закрытого клуба.

Беатриса знает, что совершила нечто ужасное, непростительное. Но, помогая Аби, она может сделать первые шаги к исправлению. Она еще может стать Хорошим Человеком. Так работает карма.

Во взгляде Льда читалась любовь. И ему больше не нужно было говорить о своих чувствах к Севаре и доказывать их. Она видела их. Видела любовь.

— Поверьте, все наладится. Дайте шанс людям стать к вам ближе. Сложно, но иногда стоит того. Верные соратники пригодятся в битвах, пусть и в таких малых, как, например, уборка…

Никого и никогда я не любил, а идея «семьи» была почти непостижима… Но я научился. Значит, научусь и новой любви. С тобой…

— Не смей отступать. Не смей отрекаться от меня. — Никогда, — хрипло ответил Лед, целуя ее живот. — Я погибну без тебя.

Севара отчаянно нуждалась в прикосновениях Льда, даже если вместо жгучей страсти он мог подарить лишь морозную любовь.

«Просто интерес, — успокаивалась Севара, — который пройдет. Это не любовь». Но покой все не приходил. Сердце металось, обида тлела.

Иногда, однако, я хотел бы, чтобы рядом был кто-то, кто останется на ночь. Я хотел бы встретить человека — того самого человека, — с кем можно пойти поговорить и о ком можно заботиться. Кто бы заботился и обо мне. Жизнь тяжела. Было бы приятно проводить ее не в одиночестве.

— Хорошо. Может, мне даже немного нравится, когда ты говоришь мне, что делать. — Тебе это очень нравится. Иди сюда, милая.

— Ты теперь ковбойша, милая. А ковбоев не укротить. И не посмею пытаться.

Я давно знал, что Клара — не просто раздражающая деталь в моей жизни, которая никак не желала встать на место. Она представляла собой головоломку. Всю мою жизнь.

В Кларе Милтон таилось сияние, которому не было равных, и я твердо знал: никто не способен с ней сравниться.