Мёртвыми или бессмертными мы возвратимся домой.

Сердцем трон не удержишь.

Самые яркие страницы истории пишутся чернилами безрассудства, а не бледной водой благоразумия.

Любовь... она далеко не всегда ландыши и сердечный трепет.

Победа, купленная путем насилия, превращается в преступление.

С императрицами не разводятся.

Одна ложь обычно влечет за собой другую.

Я потерял свою женщину, но по крайней мере ее любовь принадлежала мне.

Он не желал подвергать тебя опасности, и отправиться за ним – все равно что предать его.

Она не могла наивно довериться будущему, которое пророчили ей боги и звезды, но все ж душа ее затрепетала.

А вдруг я первой ступлю в загробный мир и не узнаю тебя, когда и ты окажешься там, Лин? Или встречу там тебя, кому отдано мое сердце, а ты меня не узнаешь? А вдруг мы позабудем друг друга? К чему тогда все время, что я потратила в попытках тебя отыскать?

Внезапно песок начинает бурлить. Одна за другой из него вырываются вспышки пламени. Это гнездо огненных драконов. Пляж становится смертельной ловушкой. Приближающееся пламя мгновенно испепеляет все живое, а следующая за ним мать семейства считает чужака угрозой для выводка и собирается прикончить на месте. Жить мне остается всего лишь несколько мгновений.

Астер поднялся с места. - Мне нужно отлучиться, кое-что проверить. Пожалуйста, оставайтесь здесь. Скоро за вами придут. Оставалось надеяться, что это будет не мэтр Перкинс, готовый проводить меня в обещанную камеру.

Порой поклонники вызывали у меня интерес и даже симпатию, но ничего похожего чувствовать не доводилось. Искры, летавшие между нами с момента встречи в агентстве, превратились в пожирающее пламя. Сердце стучало так, что его должны были слышать на другом конце города. Через мгновение я поняла, что грохот мне вовсе не почудился, потому что прямо над нашими головами проломился потолок.

Я сидела на корточках, тщетно пытаясь открыть замок калитки парка лорда Гримсби, и с каждым мгновением все яснее понимала, что ничем хорошим эта затея не закончится. Летние сумерки густели и вот-вот должны были смениться темнотой, а мой первый опыт взлома и тайного проникновения проваливался на глазах.

- Носовой платок? - удивилась я. - А что за синие пятна на нем? Чернила? - Нет. Это остатки сонного зелья. Оно смешано с чем-то сладким и липким, по запаху похоже на варенье из снежнеягодника. Именно от него на полу остался след. Хорошо, что тебе не удалось его отмыть. - Я едва не уничтожила улики! - охнула я с запоздалым осознанием. - Одни проблемы от этой уборки!

Он взял со стола чашку из невесомого фарфора, сделал глоток, украдкой поморщился и выдавил: - Весьма необычный вкус. Я одарила его самой милой из своих улыбок: - Мой личный рецепт. - Что, вы сказали, входит в его состав? - Я об этом не говорила. Леди не раскрывают всех своих секретов.

Если кто-то пренебрежительно отзывается о людях или вещах, которые тебе нравятся, разумеется, тебе будет неприятно. Единственный выход — не обращать на это внимания.

Но если подумать, чем я хочу заниматься, возникает иная точка зрения: например мне нравится заставлять людей улыбаться.

Правилам следуя, следуй в будущее!

Сколько еще непонятного в мире! Я никогда не видела НЛО, обязательно хотела бы посмотреть разок.

Мне кажется, важнее не кем ты станешь, а чем будешь заниматься.

Ей нужно было держаться от Безликого подальше - мысли о нем странно отзывались у нее внутри. Ей это не нравилось. И все же они время от времени встречались. Правда, приходила она без приглашения и в качестве палача, чтобы отправить его в очередное наказание.

В конце концов, что есть вечность без достойного врага?

Судьба не подчиняется видениям и звездам, она во власти тех, кто ее вершит. В наших руках.

Истинный правитель должен быть готов и к короне, и к плахе.

Жертва должна быть оправдана безвыходным положением, а не глупостью.

Кто не рискует, тот не лицезрит головы врагов на пиках.

Юность – один из Зверей Апокалипсиса, самое опасное чудище, более дерзкое, чем Солнце.

Улыбаясь, мы обращаем дьяволов в ангелов, врагов – в друзей, чашу с ядом - в любовный напиток.

Утром все люди одного возраста – и отцы, и дети.

У них, должно быть, не меньше полусотни маленьких богов: каждый может выбрать себе своего бога, как таблетки в аптеке.

- Я не верю в богов – только в благое. Боги требуют жертв; благое дается всем.

- Что еще случилось? – крикнула Хенни. – В доме пожар? Ну ладно, хоть согреемся.

Стиснув зубы, Циян парировал каждый удар Ло Хэяна[…]он напоминал ветер, быстро меняющий направление, и в то же время гору, неподвижную и стойкую, потому ни капли не уступал бессмертному противнику. Это была словно битва дракона и тигра, случившаяся наяву.

— Ну а ты? — язвительно спросил Циян, вырывая кувшин из чужих рук, чтобы не присасывался. — Ты чего-нибудь боишься? «Уверен, что нет. Ты же бессмертный глава пика Мечей — безумец, жадный до битв». — Да. У Цияна чуть вино не пошло носом. Прищурившись, он посмотрел на Ло Хэяна, и когда его взгляд из недоверчивого стал выжидающим, мечник пояснил: — Потерять того, кем дорожу.

Тебе нужно взять себя в руки. Ты способен выжить в этом мире: ты прекрасно владеешь мечом и духовной силой, как посмотрю. Понимаю, тебе страшно, — и мне тоже, — но бегать всю жизнь мы не сможем. Беды этого мира рано или поздно настигнут нас, если не будем противостоять им.

– Роза Леопольдовна, что доставляет вам удовольствие? – Все трудно перечислить. Вкусное пирожное, новый сериал, поход в магазин за обувью, – улыбнулась бывшая няня Кисы. – Но особую радость я испытываю, когда прихожу в гости и вижу, что все присутствующие тетки намного толще меня.

– У-у-у! – донеслось из коридора подвывание мопсихи Муси. Она всегда издает такой звук, когда чего-то хочет. Я быстро прошла из холла в дом и увидела, как ужасно злобный зверь тикико нежно облизывает мопсиху Фиру, а рядом стоит ее сестра и требует внимания к себе.

В спальне я вылезла из одежды и начала стаскивать нечто вроде колготок, сделанных непонятно из какого материала. Но они словно вросли в мое тело! С большим трудом удалось чуть-чуть оторвать от талии пояс, и на этом победы завершились. Белье не хотело не то что сниматься – оно даже не отлипало.

Из вежливости мне пришлось отведать это чудо пекарского искусства, и я вмиг пожалела о содеянном. Почему? Приходило ли вам когда-нибудь в голову полакомиться пластилином? Может, вы откусывали в детстве от одного из разноцветных брикетов, которые лежали в картонной коробочке? Если да, то представьте, что лакомитесь этой массой для лепки.

– Лампочка, – затараторила госпожа Крюкова, входя в столовую, – огромное вам спасибо за прекрасного доктора Дмитрия Владимировича! Вот, примите в знак моей любви! – Она поместила на стол блюдо, сдернула с него салфетку и продолжила: – «Утопленника» когда-нибудь ели?

Если ты кому-то помог, то потом постарайся побыстрее удрать от карающего меча благодарности.

Яркая вспышка разорвала вечернюю идиллию. Глухой, утробный гулкий звук прокатился по воде, ударив в барабанные перепонки. Катер с наемниками не разломился – он разорвался, как спелый плод, вывернув свое нутро наружу. Обломки фанеры, пластика и металла взмыли в багряное небо, смешавшись с клубами черного дыма и алым отблеском пламени.

Андрей бросился на своего врага, перехватил оружие одной рукой и коленом нанес сильный удар в пах. Когда смуглый охнул и обмяк, спецназовец двумя руками одновременно нанес удар по ушам и его противник, закричав, и зажав голову руками упал на песок на колени. Третий удар сбоку в голову опрокинул террориста в беспамятство.

Падая, Андрей обхватил противника локтем за шею с удушающим приемом. В это время его левая рука быстр нащупала защелку магазина на оружии террориста. Еще рывок и магазин полетел в сторону, а смуглый интуитивно нажал на спусковой крючок.

Еще рывок и Андрей прибавил газ. Катер рванул, взлетел на спину мощному водяному валу и перелетел через камни в том месте, которое Андрей и выбирал. Скрежета под днищем ударов и хруста не последовало. Катер упал в воду и полетел к берегу, задирая нос. Спецназовец тут же сбросил газ.

Листовой успел выстрелить практически сразу. И по договоренности он стрелял в террориста, который находился в комнате крайним слева. Так он давал Новицкому выигрыш почти в полсекунды появиться в дверном проеме обычным способом и сразу застрелить второго «террориста», уже в определенном смысле дезориентированного. Обе пули попали макетам в голову.

Союзники начали разочаровано переглядываться, не видя активных действий советских спецназовцев, но тут произошло неожиданное. У самого берега из воды показались две головы и тут же стволы автоматов с глушителями. Выстрелов не услышал никто, наверняка их не услышали бы и террористы на стенах, будь они настоящими людьми, а не фанерными мишенями.

— Ты — тень? — Ты так считаешь. Немного невежливо с твоей стороны заключить сделку и не выслушать собеседника. Я еле пробился к тебе. — Мне казалось, ты хотел убивать. И красть магию. — Я приходил на помощь, когда тебе было нужно. Выслеживал для тебя теней. Защищал, — тяжёлый вздох. — Иногда ошибался… но я воспринимал эмоции. В сознание ты меня не пускал.