Она была ускользающей. Она была сегодняшним днём. Она была завтрашним днём. Она была слабым ароматом цветка кактуса, порхающей тенью сыча-эльфа. Мы не знали, что с ней делать. Разумом мы пытались прикрепить её булавкой к пробковой доске, словно бабочку, но булавка просто проходила насквозь, а бабочка улетала.

Когда Старгерл плачет, она роняет не слезы, а свет.

Я не тебе поклонился, я всему страданию человеческому поклонился, - как-то дико произнес он и отшел к окну.

Оба сидели рядом, грустные и убитые, как бы после бури выброшенные на пустой берег одни. Он смотрел на Соню и чувствовал, как много на нем было ее любви, и странно, ему стало вдруг тяжело и больно, что его так любят. Да, это было странное и ужасное ощущение

Все зависит, в какой обстановке и в какой среде человек. Все от среды, а сам человек есть ничто.

Разве я старушонку убил? Я себя убил, а не старушонку!

Человек не родится для счастья, человек заслуживает счастья, и всегда страданием.

Песня-для-слез создана, чтобы петь ее опечаленному сердцу.

Это была песня самой Тра – песня, способная сдвинуть горы.

Что такое две жизни на фоне всей жизни Тра?

Дочери Аль-Модры ничего не покупают. Они получают желаемое.

– Каждую ночь мне снится, что за мной гонятся скексисы и убивают всех, кто мне близок...

...в сущности, никакого счастья нет, есть только сознание счастья. Или, другими словами, есть только сознание. Нет никакой Индии, никакого поезда, никакого окна. Есть только сознание, а все остальное, в том числе и мы сами, существует только постольку, поскольку попадает в его сферу.

Все дело в том, что мы постоянно отправляемся в путешествие, которое закончилось за секунду до того, как мы успели выехать.

Он встал из-за стола и заходил взад-вперед по узкому проходу вдоль стола, одной рукой держа себя сзади под пиджаком за брючный ремень, а другой — с оттопыренным большим пальцем — тыкая вперед, словно для незримого рукопожатия, сильно наклоняя при этом туловище вперед. Иван вспомнил виденную когда-то дээспэшную брошюру, называвшуюся «Партай-чи», где был описан целый комплекс движений, благодаря кот

Изменение в самоосознании касалось смысла жизни: он подумал, что люди способны только говорить о нем, а вот ощутить смысл жизни так же, как ветер или холод, они не могут.

— Мы живы до тех пор, пока у нас есть надежда — сказал Затворник. — А если ты ее потерял, ни в коем случае не позволяй себе догадаться об этом. И тогда что-то может измениться. Но всерьез надеяться на это ни в коем случае не надо.

Каждая девушка считает себя или слишком толстой, или низкой, или высокой, или бледной, или загорелой, или бог знает, какой еще. Думаю, так у всех. Я не жалуюсь.

Быть храброй иногда означает делать вид, что тебя ничто не пугает, даже если это на самом деле не так.

В отличие от снов, в собственных историях она непременно была кем-то важным и значимым. Иногда возлюбленной, иногда отверженной – всегда несправедливо – но обязательно важной. Она достигала высот, сражаясь бок о бок с рыцарями тех земель, которых представляла. Часто она оказывалась принцессой… В сказках она всегда была невероятной красавицей.

Представь, что магия – это стул, опирающийся на три ножки. Первая – врожденные способности, вторая – воля к их применению, и третья – мастерство в управлении. Большинству людей неподвластна магия по простой причине: они не имеют природных талантов… Те же немногие, кому удается прикоснуться к магии, случайно или намеренно, почти всегда сходят с ума.

Недостаточно быть героем, нужно просто поступать правильно.

Она вручила королю из кошмаров власть над собой, не понимая сама, как и когда это произошло. Она его полюбила.

Раньше умереть боялись больше чего бы то ни было. А теперь тем, кто попал в этот круг бессмертия… бояться нечего. И это заставляет их бояться всего.

Он всегда улыбался, когда рассказывал о каких-то страшных вещах. Вещах, ведая о которых, не улыбается никто.

Игры с сознанием и телом, бессмертием и смертностью. Игра без начала и конца.

Не совсем типичный, не совсем фрик. Люди не любят таких больше всего. Это слишком непонятно.

Когда я думаю о своем будущем, то кажется, что мне никогда не оправдать возложенных на меня ожиданий. И, уверена, многое из задуманного у меня не получится. А ведь это важно. Вдруг окажется, что мое предназначение, причина моего появления на земле – лишь терпеть неудачи? Вдруг я не пройду это испытание?

До переезда сюда я никогда не попадала в любовный треугольник. Ну, как в фильмах, любовных романах или где-то еще, где есть вполне обычная цыпочка, за которой увиваются все парни, и, хотя в ней нет ничего особенного, сразу двое хотят заполучить ее. Поэтому, наверное, не стоит удивляться, что судьба решила так надо мной подшутить.

Я засвечусь, Такера затошнит, а потом… полный облом. Какие-то мрачные перспективы. Словно во мне встроенная система контрацепции. Чуть что и тело тут же светится. А затем в голове вспыхивает мысль, что он может умереть, так и не занявшись любовью. - Это не имеет значения, - шепчет Такер. Он поднимает свою руку и сжимает мою ладонь. О. Боже. Мой. Неужели я сказала это вслух?

Ты – мое предназначение.

"Сегодня я живу, путешествую, сам основал семью, пустил корни в других местах. И все же каждое прожитое мгновение пронизано, словно эфирной субстанцией, проходящей сквозь реальность, моим прошлым, годами жизни в Огодже. Временами это полузабытое существование, подобно приступам, целиком поглощает и оглушает меня".

"Отец и мама лежали на брезентовой складной кровати под москитной сеткой и слушали, как стучат барабаны в непрерывном, слабо ощутимом, точно сердцебиение, ритме. Они были влюблены. Африка – одновременно и дикая, и такая человечная, стала их долгой брачной ночью. Весь день солнце обжигало им тела, так что они наэлектризовались до предела".

"Здесь, напротив, открывалась страна с далекими горизонтами, безбрежным небом и просторами, в которых терялся взгляд. Отец и мама ощутили свободу, которой не знали ни в одном другом месте".

"Африка, несомненно, обладала силой. Для ребенка, которым я тогда был, эта сила была всемогущей, неоспоримой. Она вызывала прилив энтузиазма".

"Огоджа дала мне ощущение совсем иной силы – открытой, реальной, от которой по телу пробегала дрожь. Она проявляла себя в каждой детали жизни и окружающей природы. В грозах, каких я прежде не видывал и о каких даже не мог помыслить, в исполосованном молниями чернильном небе, ветре, разбрасывавшем, как спички, деревья вокруг сада, срывавшем пальмовые кровли..."

"Африка была скорее телом, нежели лицом. Ее отличали сила ощущений, неукротимость желаний, яркая выраженность сезонов".

Прошлое ушло, оно принадлежит минувшему времени. И это закон жизни. И хотя будущее тревожит своей неопределенностью, именно в него перейдет твое настоящее. Храни в памяти то, что было, но смотри вперед, только так можно чего-то добиться.

Пути назад нет, даже если мы оба еще оглядываемся.

– Фух! – сыто отвалилась я от стола. – Кто кушал хорошо котлетки, тот может есть теперь конфетки.

Горыныч замолчал, увидев нас, и тут вдруг повисшую паузу разбил детский вопль: – А-а-а-а! Говорящий трехголовый дракон! Мой фантом выпучил все шесть гляделок, разглядев эльфёнка, и тоже заорал на три голоса: – А-а-а! Живой ушастый ребенок!

Не я одна, конечно, а с Карелом. Он же напарник, если меня будут бить, он должен быть в доле.

И я бы поверила в то, что он со мной флиртует, если бы не его глаза: два дула винтовки. Того и гляди – убьет.

И потом, Аннушка - это Аннушка. Когда её волновали условия и правила? Она поступает так, как захочет её благородная фейская левая нога.