Мы сами прогоняем их прочь. Тайком подмешиваем зелье им в кофе, чтобы заставить их затосковать по запаху моря и покинуть наши горы, чтобы никогда больше не возвратиться назад. Мы отказываемся от предложений руки и сердца, оставляем нераспечатанными любовные письма, не подходим к окнам, когда парни кидают в них камешки на рассвете. Мы предпочитаем одиночество.

И доброе выражение было у этих глаз. Как ложились мягкими волнами вокруг ушей его просыхающие волосы. Как, прежде чем что-нибудь сказать, он задерживал дыхание, взвешивая каждое слово. Вспоминаю, как подкатывало к горлу мое сердце и кружилась голова. Я очень хочу забыть, вытравить из памяти это чувство. Хочу, но не могу.

Леса образуются из зла и несчастья, из царапающих кожу колючек и шипов, из корней, норовящих зацепить развязавшийся шнурок ботинка и опрокинуть путника на землю. В лесной тени прячется проклятие, оно набухает под густыми кронами вечнозеленых ветвей, вгрызается во влажную древесину наподобие игольчатых червей.

Холод имеет свойство заползать в сознание человека, гнездиться там и запускать свои ледяные щупальца в мысли, сбивая с толку, лишая рассудка. Рождает страх, который заставляет человека видеть то, чего нет на самом деле. Слышать то, чего не существует. Лес любит играть в такие игры.

Ты веришь в хорошее, даже когда твое сердце разбито.

Это было неправильно, но каким-то образом осмысленно. Ее душа была изранена, моя была обожжена. Но когда мы были вместе, боль немного ослабевала. Когда мы были вместе, прошлое было не так болезненно принимать. Когда мы были вместе, я ни на секунду не чувствовал себя одиноким.

Я считаю, что в мире есть две книги, которые все должны прочитать, потому что они учат тебя практически всему, что нужно знать о жизни: Библия и "Гарри Поттер".

Удивительно, как наш разум выдумывает всякое о незнакомцах, которым, возможно, нужна просто человеческая любовь, а не наши узколобые суждения.

Мы оба жили в своих собственных мирах из мелких воспоминаний, и, хотя мы были отделены друг от друга, мы каким-то образом могли ощутить чувства друг друга. Одинокий всегда узнает одинокого.

В последний раз, когда мы с ним были вместе, мы стояли в прихожей, его рука лежала у меня на талии, и мы создавали воспоминания, которые, как мы думали, будут длиться вечно. "Вечно" оказалось куда короче, чем кто-либо из нас готов был поверить.

Когда ты говоришь: «Я не хочу этого», то жизнь смеется и отвечает: «А мне на это плевать».

Мысли совсем запутались, я с трудом поспеваю за ними, поэтому тихо говорю себе «стоп», чтобы остановить это сумасшествие. Я делаю глубокий вдох и пытаюсь перестать мучить и терзать себя сомнениями. Я вспоминаю о том, что это только первый шаг на пути, который должен привести меня туда, куда я хочу. Это часть того, о чем я так долго мечтала. Впереди меня ждет что-то очень хорошее.

В конце концов, у каждого из нас есть свои пределы. Время от времени каждый может попасть в ловушку безумных и запутанных ситуаций. И всех рано или поздно могут бросить, так? Мне должно быть сейчас все равно. Я знаю себе цену. Но эти мысли и знания абсолютно бесполезны, если сердце чувствует иначе.

Я думаю, это из-за того, что каждый ужасный момент, когда он наступает, настолько захватывает нас, что вытесняет все остальное, и кажется, что ничего не может быть хуже.

Я просто рад, что теперь у меня есть шанс все исправить. И однажды, если я увижу твою улыбку на ее лице, может быть, это избавит меня от чувства, что я потерял часть своего сердца.

Если ваша вера настолько шаткая, что может быть подорвана книгами, бросающими ей вызов, то что-то прогнило в самой ее основе.

— Я ничего не знаю наверняка. Мы можем взорваться в следующие две секунды. Или вон в том бассейне на дне может плавать копия Лох-несского чудовища, готовая выскочить и закусить нами.

Если обратиться к истории, то можно заметить, что большинство провидцев были в шаге от безумия.

— Все меняется, Кейт. И это, вероятно, единственное неизменное во Вселенной — все меняется.

Наблюдать, как люди, которых ты любишь, идут навстречу опасности, в сто раз тяжелее, чем самой идти навстречу ей.

Она сможет, ради семьи, ради страны. Выйдет за Тедди и подарит Америке историю волшебной любви, которую так отчаянно ждут люди. Пора отпустить Беатрис-девушку и стать Беатрис-королевой.

Она никогда не плакала – по крайней мере, на людях. Даже на похоронах сдерживала свои эмоции, пряча их за выражением бледного решительного стоицизма. Мать всегда говорила Беатрис, что королева должна проливать слезы наедине с собой, чтобы, когда придет время предстать перед нацией, она могла бы выступить источником силы.

Ты так жестока по отношению к тем, кто тебя любит, Дафна. Ты используешь их любовь в своих целях, шантажируешь ею, как оружием.

Но мы постепенно влюблялись друг в друга день ото дня. Настоящая любовь приходит от совместной жизни со всеми ее невзгодами, сюрпризами и радостями.

Венеция всегда меня очаровывала. Весь город тонет, сантиметр за сантиметром опускаясь под воду. Никто не может это остановить, поэтому все просто продолжают заниматься своими делами, как обычно. Турист поначалу боится заблудиться, но напрасно, ведь каждая дорога в городе ведет обратно к площади. И в конце концов ты возвращаешься туда, чтобы посидеть в кафе и полюбоваться закатом над водой…

Чего я хочу сейчас? Я хочу быть чем-то большим, чем просто ошибкой. Хочу стать лучше, хочу любить кого-то, кого еще не успела потерять.

– Я очень в тебе это любил. Любил. Мы ни разу не произносили этого слова, но оно всегда было с нами – эта горячая, бурлящая лава находилась в самом основании всего на свете.

«Не сомневаюсь, что ты будешь мне это припоминать целую вечность». Слово «вечность» эхом разносится по моему сознанию, и, Боже, как бы мне хотелось, чтобы у нас было столько времени. Если не у тех нас, которые существовали прошлым летом, то хотя бы у нас из этого самого мгновения.

Когда наши взгляды встречаются, весь мир замирает. У троих людей, которых я любила больше всех на свете, совершенно одинаковые темно-карие глаза. Сейчас эти глаза кажутся мне другими. В них горят боль, злость и какая-то эмоция, которую я не могу разобрать.

Мне всего восемнадцать, тебе семнадцать. Не знаю, есть ли вообще смысл в разговорах о вечном в нашем возрасте. Но сейчас ты для меня – все.

Я думаю, очень важно знать, что в тебе нуждаются, не так ли? Это дает тебе что-то, за что можно ухватиться, когда ты находишься в незнакомом месте.

Что, если бы у тебя был шанс вернуться назад и сказать самой себе, чтобы ты не совершала тех ошибок, которые совершила? Шанс изменить все, что ты считаешь неправильным в своей жизни?

Некоторые люди чувствуют, что их угнетают или сдерживают, даже если у них есть все, что им нужно, или все, в чем может нуждаться разумный человек. Есть люди, которым всегда всего мало.

Это тяжелый жизненный урок, но ты должна понимать, что некоторые вещи неподвластны тебе. Иначе ты не узнаешь и минуты покоя. Делай все, что можешь, а остальное оставь. Нужно просто отпустить.

Ошибки одного поколения, построенные на ошибках следующего...

Сол глубоко верил только в себя, и он был убежден, что религиозная вера других, если ею умело манипулировать, станет прекрасным источником власти, которой он жаждал. Он изучал религии мира, чтобы набраться знаний о том, как создать свою собственную.

Постарайся не думать обо мне слишком плохо, когда будешь читать его. Я была молода и влюблена, а это редко приводит к мудрым решениям.

— История священна, как поход на природу: «Оставляй только следы, уноси только воспоминания»...

Это настоящая любовь. Ты думаешь, такое случается каждый день?

Было бы намного проще исправлять вселенную, если бы я могла одеться как Чудо-женщина или Бэтгерл.

Я чувствую присутствие Джека в холодном порыве ветра прежде, чем замечаю его позади себя. Он упирается локтями в перила, откинув темные волосы с залитого лунным светом лица, его футболка трепещет на ветру. Я глубоко, до боли в груди вдыхаю его запах.

Хоть его глаза и излучают свет, в их глубине таится тьма. Его рот отделяется от лица и парит в воздухе вокруг сказанных Джеком слов, заставляя их меняться, принимая новое, безнадежное и отвратительное значение.

— Я думаю, что любовь ничем нам не обязана, — тихо отвечает он, потирая морщинку у себя на руке. Интересно, сожалеет ли он о своем решении отказаться от бессмертия и магии? И ради чего? Профессор и Гея никогда не будут жить «долго и счастливо». — Я думаю, что любовь ничем нам не обязана, — тихо отвечает он, потирая морщинку у себя на руке.

У нас есть только одна попытка… никаких вторых шансов.

Легкие у меня горят огнем, в груди тоже полыхает пламя. Кажется, что впервые за долгие годы — с тех пор, как попал в школу, — я обрел способность свободно дышать.

«Мы вернем его. Полиция Сторновея поедет по адресу, откуда было отправлено письмо. Даже если его там нет, остров они не смогут покинуть. Местную полицию и паромщиков оповестили. Мы доставим вам Оливера — это лишь вопрос времени». «Он не посылка! — закричала она. — Если бы я хоть на секунду поверила, что он и правда там, я бы поехала сама». Она замолчала, всхлипнула. «Но его там нет».

«Алан Фишер?», — спросил полицейский, явно торопясь. Фишер кивнул. «Вы должны срочно пройти со мной. Речь о вашей жене».

Обстановку нужно накалять постепенно. Пусть они хоть поубивают друг друга, но в самом конце.

Всем и всегда говори, что у тебя есть план. Даже если у тебя его нет, окружающие должны верить в твои слова.

Звезды на всех смотрят одинаково. Неважно, кем ты был дома. Космос каждому дает шанс стать другим человеком