Джулиано обожал сладости, а больше всего риччарелли, приготовленные из миндальной муки, сахара и яичного белка, пожалуй, самые известные до сих пор рождественские сладости Тосканы. Рожденные в XIV веке, согласно легенде, они были завезены в Тоскану сиенцем Риччардетто Делла Герардеска (отсюда и их название), вернувшимся из крестовых походов.

Реальный Лоренцо не имел ничего общего со своим сериальным образом. Среднего роста, мускулистый, с некрасивым лицом, кончик длинного носа свернут набок. Плоская переносица придавала его голосу своеобразное звучание: одним он казался писклявым, другим механическим. Нижняя челюсть сильно выдавалась вперед. Историки утверждают, что у него было слабое зрение, он не чувствовал вкуса и запаха...

Джованни ди Биччи, чьего первенца, нареченного Козимо, крестили сегодня в соборе, обладал не только многочисленными талантами, но и прекрасным чутьем. Он весьма преуспел, работая в банке своего родственника Вьери де Медичи, научившись всему необходимому в римском филиале банка, который и возглавил, сменив стареющего дядю.

Остаток этого дня Гуров провел в больнице, в которой лечили сотрудников Управления. Обследование показало, что пуля, выпущенная Анатолием, прошла через руку сыщика насквозь, так что извлекать ее не требовалось.

Как выяснилось, они успели убежать от деревни Ключи, где остались их машины, почти на полтора километра. Добираться до места было нелегко – сначала по лесу, потом по кривым окраинным улочкам. Так что бежали они за беглецом от силы двенадцать минут, а обратно шли почти час.

- Это завещание он составил в конце прошлого года. Точнее, он продиктовал мне основные пункты документа и попросил перевести его на юридический язык. В течение января нынешнего года я выполнил его распоряжение.

Человек в капюшоне сильно толкнул его в грудь, Кириллов пошатнулся и покатился вниз по лестнице. Падая, он несколько раз ударился головой о ступеньки. А когда достиг холла, застыл недвижимо.

«Лев, я прошу тебя о помощи. Мне некого больше просить, не к кому обратиться. То, что я тебе изложу, может показаться глупым, но для меня это очень серьезно. Это буквально вопрос жизни и смерти…»

От последней буквы «й» вниз уходила косая красная линия, словно река стекала. Чувствуя, как выступает на теле холодный пот, Игорь Сергеевич смотрел на это послание, адресованное явно ему (а кому еще?) и чувствовал, как подкатывает к горлу дурнота.

6. Миа замечает мой взгляд и снова уныло опускает плечи. – Мам, а потом надо будет возвращаться домой? – спрашивает она. – После пикника и мороженого? Опять возвращаться в дом-убийцу? Беру дочь за руку. – Мы все изменим, не позволим больше называть его домом-убийцей, так быть не должно. Сейчас пойду, открою все окна… – Выпустишь привидения? – Нет, прошлое. Призраков там нет, есть только воспоминан

5. Вина – моя старая знакомая. Виновата перед матерью, перед Джо и теперь еще перед детьми за все, что им пришлось пережить из-за этих чертовых таблеток. – Все это уже было, – продолжает Патрик, – с твоей матерью. Она умерла не по твоей вине, ты не делала ничего плохого, а чем кончилось? Ты не смогла оправиться от горя и позволила ему тебя раздавить. И чуть не погубила всю нашу семью.

– Ну да, мы теперь знамениты. Не обращай внимания на этих вурдалаков. – Кажется, они чего-то ждут. Муж поставил на пол коробку и тоже подошел к окну. – Возможно. – Чего же? – Нас. Завтра появимся в утренних новостях, – улыбнулся Патрик. – Ждут еще одну семью, которую погубит дом-убийца. От слов Патрика меня бросило в дрожь.

3. Подруга склоняется надо мной, вижу ее покрасневшие глаза. – Этот дом, его прошлое… Как ты сможешь там жить? И почему Патрик так стремится переехать туда? – Ему это очень важно. Ты не представляешь… – Не представляю. И очень боюсь за тебя. Если здесь, окруженная друзьями, ты дошла до ручки, что же, дьявол его побери, ждет тебя там?

2. Как бы ни старался, как бы ни расписывал его Патрик, для меня это всего лишь дом-убийца. Здесь, в спальне, умерли люди. Не просто умерли, их убили, зарезали, разрубили на части – все стены были забрызганы кровью. Конечно, сейчас они заново покрыты краской, но я знаю, что она скрывает. – Жить здесь я не смогу. Заходит солнце. Патрик мрачнеет, его лучезарный взгляд гаснет, улыбка сползает с лица.

1. Перед глазами мужа – прекрасный викторианский дом с островерхой двускатной крышей. Сказочный дом тех времен еще не наводил ужас на целое графство. Патрик вспоминает счастливое детство в приморском городке и не может представить кровавые подтеки на стенах дома и шепот населяющих его призраков. А я могу. Я не хочу даже заходить в этот дом, потому что вижу на фотографии только дом-убийцу.

«Не теряй надежду, но ничего не жди. И тогда вместо разочарований ты познаешь чудеса».

«В конце концов, оптимист живет столько же, сколько пессимист. Только удовольствия получает гораздо больше».

«Иногда ты выигрываешь, а иногда – учишься».

. – Все в порядке, пошли, – говорит она. – Мы здесь ненадолго. Слово даю. Пауза. – Как там те, что внутри? В порядке? – шепчет она, подтягивая меня к себе. – А ты как думаешь, черт побери? – огрызается Раннер, перехватывая Тело. Элла останавливается и осмысливает мои слова. – Извини, – говорю я, заталкивая Раннер внутрь, – ты же знаешь Раннер. Временами ее трудно заткнуть.

. «Давай, – говорит Онир, возвращая Тело, – пора одеваться. Помнишь, у тебя вечером свидание?» «Свидание? – усмехается Раннер. – Только не говори об этом вслух». Озадаченная, я выхожу на Свет. При возвращении в Тело ощущения примерно такие же, как когда влезаешь в старый свитер, в свободные джинсы.

«Он знает, – заявляет у меня в голове Раннер, – он заметил переключение, когда кто-то из других вышел на Свет. Он читает нас. Он знает». «Ты так думаешь?» – Я обеспокоена: уж больно рано он узнал о моих других личностях. «Я точно знаю», – отвечает Раннер.

Она заполнила стандартные анкеты без раздела о медпрепаратах, но потом, во время сеанса, решила его заполнить. Когда она вернула мне анкету, я увидел, что раздел заполнен другим почерком. На приеме была личность помоложе. Но уходила личность постарше, она потенциально склонна к обольщению.

Тот, кто никогда не видел, как в человеке происходит смена личностей, часто ожидает масштабной физической трансформации. Чего-то такого, что происходит у вампиров или вервольфов, когда вдруг появляются клыки, шесть и когти. На самом деле все гораздо деликатнее. Тело не меняется, меняется язык тела. Иногда меняется голос или стиль одежды. Изредка меняется взгляд, а это нервирует сильнее всего.

Для них нет слова мораль. Их учили быть патриотами, они научились быть безжалостными. Их учили строить Великую Россию. Они будут строить непобедимую империю, замешивая фундамент кровью. Их много. Они везде. И мы не знаем, кто они.

Ольга не могла поверить, что ее родной младший брат стреляет не в Макарова, а в нее саму. Но рефлексы сработали независимо от мыслей. Она рванулась в сторону, ушла перекатом, сделала несколько рваных непредсказуемых движений. А Роман, ее маленький Ромча, продолжал в нее стрелять и злился оттого, что не мог попасть.

Но тогда что получается? Все его успехи в работе – следствие неких скрытых возможностей, которые могут то усиливаться, то слабеть? Чушь какая-то. Ему тридцать три года, десять из которых он провел в Следственном комитете. И только сейчас, в возрасте Христа, все это начало проявляться? Так не бывает.

– Она сказала – ты обязательно придешь. Ты умный, ты догадаешься. Но ты опоздаешь. И ты пришел. И ты опоздал. В глазах Макарова начала сгущаться багровая тьма. Он готов был двинуться прямо на ствол, только чтобы добраться до этого… паука. Добраться и раздавить голыми руками.

Виктор вспомнил лица освобожденных девушек. Их набили в кузов микроавтобуса, который потом загнали в фуру, как селедку в жестяную банку. Их накачали наркотой, но они понимали, что с ними происходит, и что это билет в один конец. Вспомнил и упрямо наклонил голову. Если для того, чтобы их спасти, нужно рискнуть карьерой, он это сделает снова, не задумываясь.

– Очень жаль, что ты ничего не знаешь. Очень жаль, что ты оказалась бесполезной в своей жизни. Но, может быть, ты окажешься полезной после нее. Эльвира всхлипнула. Позади раздался тонкий звон струны. Еще через миг струна легла на ее шею. Эльвира закричала. Но ее крик никто не услышал, потому что воздух больше не проходил через ее горло. А еще через три минуты она умерла.

- Вы едва не уничтожили мою репутацию, черт вас дери, - огрызнулась мисс Коудл. - Мы всего-навсего вскрыли истинное положение дел. Если вашу репутацию могла погубить такая обыкновенная и банальная вещь, как правда, то эта репутация вообще мало чего стоила, разве не так?

- Если я думаю о той же женщине, о которой рассказываете вы, то у нее парадоксальное лицо. - В каком смысле? – не поняла я. - Оно прекрасно, и им можно было бы упоенно любоваться часами, но как только его обладательница начинает говорить, руки чешутся хлестать по этому великолепному лицу, пока зубы ее не треснут.

- Если это не очень затруднит, чашка чая была бы очень кстати. - Какое там затруднит – для этого у меня есть подчиненные. Таково одно из преимуществ звания инспектора. Извините, я на секунду. – Подойдя к двери, он крикнул: - Смит! Чаю на троих. Принесите в мой кабинет. Из коридора донеслось еле слышное: «Да, сэр». - Вот видите, - подытожил инспектор. – Меня это нисколько не затрудняет.

- Что, прихватите с собой тиски для больших пальцев? - Нет, в последнее время мой интерес к этому орудию пытки несколько угас, - ответствовала я. – Они некрасиво оттягивают карманы и портят вид платья. И вообще, честно говоря, мне никогда не было нужды прибегать к механическим приспособлениям, чтобы заставить мужчину орать благим матом, так что обычно я оставляю тиски дома.

- Суфраджитсу? – недоуменно повторила леди Хардкасл. - Тех, кто заинтересован, суфражетки обучают приемам джиу-джитсу – одного из японских боевых искусств. Принцип, лежащий в его основе, похож на кое-что из того, чему Чен Пин Бо обучал меня в Китае – ты используешь силу и размеры противника против него самого. Идеально для худеньких и невысоких женщин.

Последовало молчание, и я начала опасаться, что, если кто и вытащит пистолет, то это будет мистер Крейн. Его лицо побагровело, приобретя весьма занятный оттенок – это стало первой по-настоящему интересной вещью, которую он сделал с момента начала нашей встречи, - а костяшки его пальцев побелели, когда он вцепился в край стола.

Всех проверили досконально. Хотя, чего там проверять – муж с женой, да девочка-малолетка. Есть еще домработница, но, по словам «терпилы», она никогда не бывала в кабинете, когда он сейф открывал, а шифр от него он нигде и никогда не записывал.

В трех случаях из четырех, установленных Гуровым, это были празднования Дней рождения. И последнее, что тоже совпадало с первой группой, подозрения сыщиков не пали ни на одного человека, постороннего потерпевшему.

Вор в законе обрисовал сыщику ситуацию, о многих фактах из которой он и без того догадывался. Любого, кто попытается посягнуть на имущество авторитета, или приближенного к нему человека, находят быстро и наказывают жестко.

Пачки долларов и евро из потайного сейфа так же перекочевали в рюкзак, а вот бумаги, которые там же находились, мужчина сразу забирать не стал. Он спокойно просмотрел их, выбрав самые интересные для себя, а остальные аккуратно положил обратно.

Мужчина на несколько секунд замер, затем полностью выдвинул один из ящиков и отлепил от него конверт, приклеенный скотчем. Бегло посмотрев внутрь, он приклеил конверт с золотой банковской картой обратно, прекрасно понимая, что воспользоваться ею будет слишком опасно.

Мужчина несколько секунд постоял перед дверью. Подождав, пока гостей пригласят внутрь, он достал из кармана бахилы и резиновые перчатки. Надев их, он достал из кармана ключ, и лишь потом открыл замок, спокойно зайдя внутрь квартиры.

В этом заключалась проблема всех созданий из всех миров. Они не чинили вещи. Они только разрушали.

Время – странная штука. Оно стирает все ужасы. И ошибки.

Хирка всегда думала, что время стирает острые грани всего болезненного и тяжёлого. Но, возможно, с тайнами дело обстояло иначе. Похоже, чем дольше они тлеют, тем сильнее обжигают.