Нет сомнения, люди в раю, если там найдется хоть одна единственная стена, будут исписывать ее граффити, заклеивать плакатами, клеить объявления, вывешивать призывы и названия фирм везде, куда дотянутся...

О том, что нам дано, заботиться мы не умеем, и окажись в нашем распоряжении даже рай, все было бы примерно так же

— Ни один ребенок не выбирает обстоятельства своего появления на свет. Богатые родители или бедные, высокие, а может, низкие. Мы рождаемся, а уже каждое наше последующее действие и поступок определяют дальнейшую жизнь.

Я Ви Соларис. Если пожелаю что-то сжечь, так тому и быть.

Я слишком похожа на жителей Севера, чтобы быть южанкой. Во мне слишком много от жителей Юга, чтобы я могла жить на Севере. То же самое касается Востока и Запада. Мне нигде нет места, и все из-за какой-то глупой магии и слов одного человека, чье имя вы даже не знаете.

5. Альма не понимала, как люди могут все это чувствовать. Но ей пришлось совладать с собой. Пришлось заставить себя хотя бы на один короткий миг подумать о другом. Внимание мойры сосредоточилось на сестрах, по которым она так скучала. В душе разливался легкий поток, и Альма ощутила и другие эмоции тоже: она скучала по своей семье и знала, что обязательно встретит их вновь.

Пусть три известных ей мира существовали вместе, но держались друг от друга на расстоянии и не вмешивались в дела. Таков был порядок.

На холсте размером в целую стену были изображены три старушки: одна стояла возле золотых весов и доставала из них белые, чуть ли не прозрачные нити, передавая второй сестре, что сидела за веретеном и плела, третья сестра стояла с ножницами и обрезала нити, когда те заканчивались. В уголке в малозаметном месте виднелся силуэт, похожий на тень.

Люди думали, что богини судьбы вольны распоряжаться их жизнями, создавать, контролировать и отнимать их по своей воле. Но это никогда не было правдой. Все, что могли делать мойры, — это следить за процессом. Когда наступал нужный момент, одна из сестер чувствовала, что скоро появится новая жизнь.

Убить они меня не смогут, даже если попытаются. Я и так уже мертва. — Альма усмехнулась про себя, удерживаясь от того, чтобы не рассмеяться людям в лицо.

Я и забыл, что ты можешь быть такой… Забыл, что ты вообще способна быть настолько счастливой.

В моей жизни слишком много притворства, слишком много вранья, которое этой ночью изобличали снова и снова. Я просто слишком устала, чтобы продолжать лгать и реставрировать фасад нашего благополучия ради нее или ради себя самой.

Поцелуи с ним напоминают прыжок в воду, а именно — тот первый момент, когда вы погружаетесь с головой и чувствуете восторг и дезориентацию одновременно.

Наверняка дело в Брендане: с ним я чувствую себя непобедимой, он заставляет меня верить, что все возможно.

— Я так больше не могу. — Чего не можешь? — Быть с тобой. Я больше не могу, только не на расстоянии.

— Иногда люди просто не подходят друг другу, — говорит он. — Это не значит, что кто-то из них недостаточно хорош.

– Фанаты, – попытался разрядить обстановку Алекс, – Вы дарите нам вашу любовь, заставляете почувствовать себя нужными и творить для вас. Без вашей поддержки и любви мы бы не добились ничего. Спасибо вам!

Мягкость губ Наташи пьянила больше вкуса шампанского на её губах, и он безумно хотел целовать её всю ночь напролёт.

Не светофор отсчитывал секунды до нашей встречи, а биение моего сердца. Через восемь ударов я была около него.

– В день, когда я узнал её настоящую, всё в моей жизни обрело смысл. Она словно вырвала меня из урагана моей жизни, упорядочила всё, что было в дикой суматохе после её прихода в моё сердце. Словно весь мир заиграл яркими красками, которые она щедро протянула мне с предложением разукрасить холст жизни вместе.

– Знаешь, когда я его увидела, мне показалось, что все мои стены он разрушил одним взглядом.

Ваниль всегда твёрдо ассоциировалась у меня с любовью: по моему мнению, если в жизнь добавить слишком много любви, то она вызовет только горечь. Если, наоборот, мало – то придёт разочарование.

Тебе стоит осовременить магическое оружие. Ну кто теперь использует булавы.

Послушай, Ведьма, единственное, что тебе грозит сейчас, это превратиться, в курицу. Так что перестань кудахтать и давай посмотрим, на что способны твои новые руны.

Даже если ты боишься произнести это вслух, я знаю, что любишь.

Я та, кто я есть, моя магия такая, какая есть. Не нравится – уходите.

– Ты любишь меня, Ведьма? – Люблю, Волк. – Тогда поцелуй меня, пока я не разозлился и не разнес твой дом вдребезги.

Она собрала эту ненависть и спрятала ее в самый дальний ящик сознания. Она понадобится ей позже, в момент слабости. Это будет долгая игра. И в ней важен даже самый первый ход.

…тусканцы верят, будто Бог — это и есть земля, и когда ты умираешь, то просто возвращаешься к Богу. Тогда мне это показалось убедительным.

…отец рассказывал, как они впервые увидели город — с моря, со стороны гавани. «Мы были очень молоды, смутно мечтали о чем-то, но сами не знали о чем», — говорил он. Рен видела, к чему привели их мечтания: к непосильному труду и вечному отсутствию средств к существованию.

Иногда необходимо быть не лучшим в каком-то деле, а первым.

Темнота не длится вечно.

Я не волшебница времени. Я не понимаю, что со мной творится сейчас, но я однозначно никакая не ведьма и не волшебница. Я мантикора – вы все это видели.

Ты же сирена. Так что твоя любовь никак не может быть безответной.

Напомни мне еще раз, почему твоя мать считает, что это хорошая идея – держать у себя в подвале самых отстойных тварей на планете?

Я сильнее, чем все эти проблемы и испытания на моем пути. Мне просто нужно верить в себя.

Прошлое не переменишь, но будущее может измениться.

Кто я для них, если не веду себя как идеальная дочь?

Я давно перестала беспокоиться о том, что ждёт меня завтра. Пускай завтра вся наша страна уйдёт под море. Пускай завтра нас предадут все, кому мы доверяли. Пускай завтра туман поглотит всё, что нам дорого. Но сегодня мы вместе. Я и он.

В нашей стране просто не принято убивать тех, кто был однажды избран небесами.

Невозможно быть самым мудрым, самым сильным, самым храбрым всегда и во всём. Поэтому и нужны друзья. Они направят на верную дорогу и проведут по ней, какая бы вокруг не сгущалась тьма.

Пока мы живы, у нас всегда будет возможность встретиться снова, — произнесла я дрожащим голосом. — И мы найдём друг друга. Обещаю.

Смертные живы лишь мгновенье, но наша любовь связана вечностью.

Он вызывает во мне столько чувств, сколько я не испытывала еще никогда, но почему-то не могу заставить его увидеть, какое разрушение он приносит и что творит со мной, когда я и так очень хрупкая. Дрю никогда не сможет восстановить меня так, как мне нужно. Он умеет только разрушать, а я не могу бесконечно страдать, не разбиваясь при этом вдребезги.

Наконец-то появилась девушка, которая стоит моего времени, усилий и внимания. Неважно, хочет она этого или нет, все равно получит.

– Все поступки имеют последствия. Я и есть это последствие, милая.

Все отдают предпочтение тому, кого ты изображаешь. Никогда не стремятся по-настоящему узнать, какой ты на самом деле. Никто не хочет видеть темные осколки твоей души. Только хороший образ, который являешь миру. Как только покажешь себя настоящего, сразу испугаются или испытают отвращение.

– Девушек полно, но ни одна из них не завладела моим вниманием, как ты. Ни одна не привлекает меня и не вызывает желания владеть ею, оставить ее себе.

Я хочу, чтобы ты убегала, изо всех сил старалась от меня уйти, при этом в глубине души зная, что тебе это никогда не удастся. Я хочу все это. Поэтому дам тебе еще один шанс сбежать.

Его голос мощнее шторма, древнее звезд. Он повторяет мое имя, угрожая хаосом и тьмой всем тем, кто встанет между нами.