У нее перехватило дыхание, она осознала, что все поцелуи до этого — лишь жалкое подобие того, каким должен быть настоящий поцелуй. Она могла лишь гадать, что же ждало ее дальше.

В этом возрасте ей суждено умереть. Всего три года — и смерть настигнет ее. Будущего Тея не боялась, но ее переполняли злость и чувство несправедливости. Три года — ничтожный срок для того, чтобы женщина добилась того, что хочет.

Мировая слава — ничто, когда ты не можешь спасти брата от ужасной участи.

Рок судьбы был для нее летним солнцем — слишком ярким, чтобы кто-то еще мог его вынести, она же тянулась к нему, словно цветок, жаждущий его прикосновений.

— Не я одна в этом мире имею значение, любовь моя. Пальцы Рока судьбы сжались на ее талии. — Для меня это так.

Арис Драйден знал, что не стоит привязываться к людям. Не успеешь моргнуть, как их жизнь пролетит перед глазами.

— Не принижай себя. Не меняйся в угоду ему. Научи его, как обращаться с тобой, и помни, что ты заслуживаешь всего, что может предложить эта жизнь.

— На этот раз тебе не придется меня искать, Арис. Обещаю, однажды я сама найду тебя под ветвями вистерии. Подожди меня еще немного. Он будет ждать, пока на небе не погаснут все звезды.

Сияй как солнце, если хочешь, Арис, но я не отвернусь.

Как бы ты ни старалась оставаться прежней, ты все равно будешь только такой, какая ты сейчас, сегодня.

Надо только хорошенько выспаться, или пореветь минут десять, или съесть целую пинту шоколадного мороженого, а то и все это вместе, – лучшего лекарства не придумаешь.

Возьми лето в руку, налей лето в бокал – в самый крохотный, конечно, из какого только и сделаешь единственный терпкий глоток, поднеси его к губам – и по жилам твоим вместо лютой зимы побежит жаркое лето…

Первое, что узнаешь в жизни, – это что ты дурак. Последнее, что узнаешь, – это что ты все тот же дурак.

Когда человеку семнадцать, он знает все. Если ему двадцать семь и он по-прежнему знает все – значит, ему все еще семнадцать.

Десять лет у меня ушло на то, чтобы приспособиться к извращенному миру влиятельного человека. А этого влиятельного человека больше нет. Он стал лишь прахом в холодной урне. Эта жизнь заканчивалась, и я плакала, потому что понятия не имела, что делать, куда идти и как быть. Я плакала, потому что понятия не имела, кто я такая.

Хеф носил с собой одноразовый фотоаппарат, который можно купить в любом супермаркете, и требовал, чтобы мы светили грудью на камеру, задирали юбки, раздвигали ноги, показывали все. Многие девушки так и делали, и я смотрела, как на фотопленках накапливалось все больше и больше компромата. Целые катушки компромата, который он мог потом использовать по своему усмотрению.

Хеф знал, что может как магнит притягивать к себе уязвимых женщин и заставлять их делать все, что захочет, в обмен на возможность получить хоть какую-то выгоду: статус, деньги, работу моделью. Но хуже всего было то, что об этом никогда не говорилось открыто. Ты попадала в поле его влияния, отдавая всю себя без остатка, и понятия не имела, получишь ли что-то взамен.

Я ушла, в чем была. Все мои вещи остались в доме, но мне было наплевать. Мне нужно было убраться отсюда, из этого места, подальше, как можно быстрее. Я помчалась по подъездной дорожке к воротам охраны. И тут я услышала голос Хефачерез громкоговоритель в особняке. — Закрыть задние ворота! — скомандовал он. — Если Кристал попытается уйти, задержите ее! Мое тело обледенело от ужаса.

Хеф хотел, чтобы каждый секс был групповым мероприятием, и хоть это было неприятно, это было лучше, чем альтернатива. Те несколько раз, когда он пытался быть со мной романтичным или заниматься любовью только со мной... это было просто неловко. Было ясно, что он понятия не имеет, как это делается.

Я знала, что имя Хью Хефнера является синонимом роскоши и гламура, сексуальной раскованности и излишеств. Он был человеком, который решал, какие женщины самые сексуальные, самые желанные, а затем помещал их на обложку своего журнала, чтобы мужчины всего мира могли ими наслаждаться. «Плейбой» — это то, частью чего я мечтала стать, — как и каждая начинающая модель, я мечтала попасть на страницы.

В отличие от произнесенных слов, которые просто слетают с губ, написанное подчиняется жестким правилам. Оно становится правдой и может стать твоей удачей либо погибелью.

— Давай начнем. — Зачем мне учиться писать? — Затем, что дьявол всегда пишет все черным по белому. — Да, но что это значит? — Откуда мне знать?

Моим первым словом стало «убийца».

После тяжелых испытаний судьбы остается только одно — стать жестче и продолжать жить дальше.

Закон — как кожа на барабане: тянется во все стороны.

«Если после прочтения ты почувствуешь себя хоть немного лучше — я написала её не зря».

«Младенец не знает, что с ним что-то не так. Он знает: "мама рядом — значит, я в безопасности"».

«Ты не обязана быть бодрой. Ты обязана быть живой».

Отныне все мои решения правильные здесь и сейчас. Теперь вам осталось перейти к практической части и браться за написание установок, убеждений, формировать ваши списки желаний! А я буду вами очень гордиться и чувствовать, как становится светлее и теплее вокруг.

А чтобы все-таки вам было хорошо, важно осознать, что РАЗВИТИЕ МОЖЕТ БЫТЬ БЕЗ НЕГАТИВНОГО ОПЫТА. ВЫ УМЕЕТЕ И МОЖЕТЕ РАЗВИВАТЬСЯ В ПОЗИТИВНЫХ УСЛОВИЯХ, В РАДОСТИ НОВОГО ОПЫТА.

Вы когда-нибудь видели кафе, где стол со всеми закусками двигается по кругу? Мне кажется, что это хорошая метафора жизни. Нам предлагают миллиард вариантов: бери что хочешь, успей, пока блюдо на твоей стороне стола. Стол вращается по кругу, и вполне возможно, что нужное блюдо к вам вернется, но будет ли оно по-прежнему свежо, а не съел ли кто-то его до вас…

К слову, сейчас большинство известных специалистов в области отношений навязчиво рекомендуют выходить из трудных отношений. Но если вспомнить, что все происходящее в паре — это отражение внутреннего состояния каждого из партнеров, то становится понятно, что от смены персонажа в вашей видеоигре босс не поменяется, схватка все равно предстоит, и это схватка с вашей теневой стороной.

Когда-то и правда было очень важно держаться за мужчину, терпеть, потому что иначе нельзя было прокормить потомство. Когда-то действительно жизненно важно было работать на нелюбимой работе, ездить на заработки в другие страны, надолго разлучаясь с семьей. Все это сейчас уходит из нашей памяти вместе с жизнями старших Рода.

Знаете, нам всем нравится играть: то мы обиженные и обделенные, то сильные и неприступные. Но вот что обидно: многие уходят в мир иной, так и не узнав себя настоящего. Мир иллюзий и чужих убеждений так крепко засасывает нас прямо с пеленок, что вырваться порой очень сложно…

— Ну что, Сима, будешь ещё копать покойников? — Ни за что, господин капитан, ну их в баню!

– Говоришь, творческая личность? Может, в некотором смысле и так. Есть на свете убийцы, которые делают из своего преступления произведение искусства – подобно тому, как Микеланджело ваял Давида, а да Винчи рисовал «Тайную вечерю». Только свои полотна они создают не кистью и краской, а ножом и кровью.

Они сами не заметили, как в голове у них начали всплывать одни и те же слова. Кара небесная. Сейчас уже все осознали, что отныне для «Саломеи» все кончено. Не иначе как остановить съемки пожелал сам Бог.

Некоторые реагировали сильнее других, но у всех на лицах начинал читаться ужас. Актрисы продолжали ахать; Кэрол даже пригнулась, не желая смотреть вверх. – Боже помилуй… Как же это так?.. – сдавленно простонал Винсент Монтгомери. Их взгляду предстало зрелище, какое никто никогда не видел за всю историю человечества.

– Послушайте, – сказал знаменитый голливудский режиссер, ничуть не смутившись. – В радиусе нескольких десятков миль от этого места нет населенных пунктов. К тому же перед нами Мертвое море, а за нашими спинами голые горы. И вот в такой местности убивают человека. А это значит, что полиция точно рассудит, что убийца скрывается посреди подозрительной группы испорченных американских киношников.

– Если взглянуть на этих кукол, то все ясно как божий день. Ты больная садистка. Если ничего не предпринять, ты войдешь в Книгу рекордов Гиннесса. Не знаю, каким было твое детство, но у тебя определенно есть вытесненный психологический комплекс. В Америке было немало преступников твоей породы. Хладнокровных, с высоким интеллектом, привлекательной внешностью – и психическим отклонением.

В панике она отдернула руки от клавиатуры и резко обернулась. Заполонившие экран буквы резко исчезли, а на их месте возникла странная картинка. Неужели это были надгробия?! Но только она подумала об этом, как изображение начало отдаляться. Могильные плиты оказались зубами, снятыми крупным планом.

Однажды ночью она услышала и другой звук. Он доносился сквозь сон - звук отчаянных конвульсий: слабое, измученное, голодное тело из последних сил пыталось чему-то сопротивляться, прежде чем окончательно сдаться и погрузиться в сон. Этот звук Соджон услышала в тот момент, когда Пак Ёнсо удавилась, привязав веревку к дверной ручке своей комнаты.

Выражение лица заместителя директора О напоминало змеиную морду. Он и сам был как змея, льнущая к грязной земле и неспешно подкрадывающаяся к жертве. Змея, всё существо которой от головы до кончика хвоста подчинено одной мысли. Глупая змея, не умещая выбирать противника себе по силам.

А ещё он знал, что их никогда не оставляют тревога и беспокойство. И почему люди так отчаянно борются за свои жизни? У него была сила, позволявшая ему крутить влиятельнейшими семьями по своему желанию, да только эта сила была бесполезна - у него не имелось никакой цели, чтобы её использовать.

… Гымхи … завладевала домом тихо и осторожно, как туман, который мягко и незаметно окутывает тело - и вот … мы с удивлением замечаем, что насквозь вымокли в его влаге. Поэтому иногда ей казалось, что она как эти вьюны. Эти вызывающие отвращение, скользкие, извивающиеся вьюны. Пытающиеся забраться на тофу и слиться с ним в одно. Она тоже забралась в этот дом и слилась с ним, чтобы выжить.

… Гымхи … завладевала домом тихо и осторожно, как туман, который мягко и незаметно окутывает тело - и вот … мы с удивлением замечаем, что насквозь вымокли в его влаге. Поэтому иногда ей казалось, что она как эти вьюны. Эти вызывающие отвращение, скользкие, извивающиеся вьюны. Пытающиеся забраться на тофу и слиться с ним в одно. Она тоже забралась в этот дом и слилась с ним, чтобы выжить.

В её голове одна за одной проносились сцены минувшего. Та кровь. Красная, до жути яркая кровь. Хан Соджон вспомнила эту сцену - и кровь Ким Хёнсу. Она пыталась избежать такого поворота событий, но всё в итоге обернулось так.

Шэрон несколько раз моргнула, не в силах отвести взгляд от экрана. Пульс участился, во рту пересохло, мысли путались. Как найти рациональное объяснение снимку? — Вы в тот день не заметили, что за вами наблюдают?

Кейт резко остановилась и наградила Шэрон подозрительным взглядом. — Как давно вы знакомы? — С кем? — С Питером Мэтьюзом. — Мы впервые встретились вчера. — Уверены?

Слишком поздно. Питер сделал свой выбор. Слишком поздно… Кэрол больше за него не сражалась. Все было кончено — вчера, когда она увидела фотографии. Сегодня утром — в тот момент, когда нашли бедняжку Клайва. Связанный, с кляпом во рту, он лежал в багажнике ее машины.