– С тобой всё в порядке, приятель? Ты же, кажется, запал на юную Фими, нет? Я тебя хорошо знаю. – Ты прав. Честно говоря, меня как будто по голове ударили. В жизни меня часто посылали куда подальше, но еще ни одна из девушек не умирала, чтобы от меня избавиться.

– А я вот вообще никогда не понимала желания убить досадившего тебе человека. Ведь после смерти он уже не сможет страдать. И даже умирая, может так и не понять, кто и за что его убил. Гораздо лучше разорить его и превратить его жизнь в одно сплошное страдание. – Почаще напоминай мне о том, чтобы я тебя не обижала.

– Ночью на улице было очень холодно, а на мистере Ньюхаусе нет пальто. Но мы знаем, что оно у него было, – мы видели его, когда он приехал в понедельник. То есть одет он не для прогулки. – А ведь вы правы, черт меня побери совсем, – согласился с ней сержант Добсон. – Когда натыкаешься на труп, всегда замечаешь лишь то, что бедняга мертв. А на другие несуразности внимания не обращаешь.

несколько человек подошли к леди Хардкасл, чтобы выяснить, каким колдовством она смогла заставить игрушечные фигурки двигаться столь естественно. Та с энтузиазмом начала объяснять технику покадровой анимации, но вытаращенные непонимающие глаза спрашивавших означали, что она с таким же успехом могла объяснять, как сделать подвесной мост с помощью клюшек, топленых сливок и русалкиных слез.

– Да, малыш, – снисходительно отвечала она, – но если ты будешь стоять слишком близко, то мы не сможем правильно увидеть тебя в кадре. – В этом нет вообще никакого смысла, – спорил с ней этот гоблин. – Чем ближе, тем лучше видно. Это любой дурак знает. – К сожалению, камера гораздо хуже любого дурака. И она знает только то, что ты будешь лучше виден, если отойдешь вон туда, к церкви.

Более молодой женщине было в районе двадцати, и она по всем стандартам была красавицей. Волосы цвета воронового крыла, и глаза тоже казались черными. Может быть, красота Елены Прекрасной и отправила тысячу кораблей под Трою, но красота этой девушки легко могла отправить еще тысячу с заданием доставить хрустящей картошки на полпенса.

Значит все позволять, терпеть? Нет, но не бить! Он от этого не умрет. Он - нет, но что-то в нем, по отношению к тебе

Тимм, как и многие молодые люди, страдает от того, что мы, взрослые, ожидаем от них того, чего ожидаем от себя.

У молодежи, вероятно, есть время, и ... всегда нет времени - в зависиомтси от настроения.

Мы сидели до пяти утра, угощаемые алешиной приветливой бабушкой с водкой, хлебом, фруктами и яичницей.

Как незнакомый гость, он сидит на корточках возле меня, пускает сигаретный дым мне в лицо, будто хочет выкурить меня из комнаты.

Насколько белый снег делает черного дрозда красивым. Или черный дрозд делает красивым белый снег?

Раньше умереть боялись больше чего бы то ни было. А теперь тем, кто попал в этот круг бессмертия… бояться нечего. И это заставляет их бояться всего.

Он всегда улыбался, когда рассказывал о каких-то страшных вещах. Вещах, ведая о которых, не улыбается никто.

Игры с сознанием и телом, бессмертием и смертностью. Игра без начала и конца.

Не совсем типичный, не совсем фрик. Люди не любят таких больше всего. Это слишком непонятно.

Любить лучше и прекраснее, чем быть любимым. Это чувство дает человеку то, ради чего стоит жить и ради чего он готов умереть.

Возможно, что стоять на ногах я уже научился, а вот попирать людей ногами - к этому еще не привык.

Он слишком занят жизнью, чтобы думать о ней.

Жизнь получает особую остроту, когда висит на волоске. Человек по природе игрок, а жизнь – самая крупная его ставка. Чем больше риск, тем острее ощущение.

Вряд ли есть на свете зрелище, более ужасное, чем вид сильного человека в минуту крайней слабости и упадка духа.

В разное время и при разных обстоятельствах, но довольно кучно — решили, что их тонко организованные души не в состоянии выдержать циничное и жестокое время. Ведь когда какое бы время ни было, оно всегда оказывалось циничным и жестоким. Особенно для поэтов.

«Наверное, вы расстроились, прочитав речь Никиты Сергеевича. На самом деле, Робочка сказал, что на совещании было все гораздо мягче, он отнесся к Роберту по-отечески, за все время (совещание шло два дня) раз 7—8 обращался лично к Роберту, противопоставляя его Вознесенскому, говоря, что Роберт более мужественный и зрелый, и что Роберт будет настоящим бойцом».

Роберт Рождественский: «Всю неделю телефон звонил беспрерывно, даже ночью — где достать билеты? И наконец, прямо перед выступлением ко мне подошел директор театра и сказал одно слово — аншлаг! Сказал и сам, наверное, удивился! Но факт остается фактом — все 750 билетов были распроданы. И начался концерт! И прошел здорово!

Когда холодно и страшно, я мысленно возвращаюсь туда, в серый невзрачный дом на Кутузовском, 17. Сейчас номер поменяли, и он уже номер 9. Захожу в подъезд, оглядываясь (я ж трусиха), поднимаюсь по ступенькам к лифту и медленно еду в старой, того времени, поскрипывающей кабине на шестой этаж.

Адрес — это целая жизнь, ограниченная временем, номером квартиры, дома и названием улицы. Это часть тебя, иногда большая, иногда невзрачная, но все равно часть твоей памяти. Я и решила разделить свою жизнь на адреса. Мне так легче вспоминать.

Прошлое ушло, оно принадлежит минувшему времени. И это закон жизни. И хотя будущее тревожит своей неопределенностью, именно в него перейдет твое настоящее. Храни в памяти то, что было, но смотри вперед, только так можно чего-то добиться.

Пути назад нет, даже если мы оба еще оглядываемся.

– Фух! – сыто отвалилась я от стола. – Кто кушал хорошо котлетки, тот может есть теперь конфетки.

Горыныч замолчал, увидев нас, и тут вдруг повисшую паузу разбил детский вопль: – А-а-а-а! Говорящий трехголовый дракон! Мой фантом выпучил все шесть гляделок, разглядев эльфёнка, и тоже заорал на три голоса: – А-а-а! Живой ушастый ребенок!

Не я одна, конечно, а с Карелом. Он же напарник, если меня будут бить, он должен быть в доле.

И я бы поверила в то, что он со мной флиртует, если бы не его глаза: два дула винтовки. Того и гляди – убьет.

И потом, Аннушка - это Аннушка. Когда её волновали условия и правила? Она поступает так, как захочет её благородная фейская левая нога.

Если бы меня здесь заперли, уж я бы точно всем так жизнь отравила, что мало не показалось.Хе-хе! Из меня получилось бы очень зловредное и противное привидение. Ух и показала бы я им, где раки зимуют...

Идеальные партнеры никому не нужны, рядом с ними плохо, и остро чувствуешь собственное несовершенство. Просто будь собой, это намного ценнее.

Первостепенная задача школы - сделать из вас тех, кто сумеет выжить в любых обстоятельствах. Как в реальностях, так и в нереальностях, куда вы можете проваливаться непроизвольно.

Как я его перевоспитала! Ну какая же я умничка! Так испортить потомственного аристократа — это не каждая ведьма сможет.

-Жулик! - нахмурил брови Карел. - Жулька... Как будет жулик, но женского пола? - Умная и предприимчивая особа!

Лидерство не достигается ковбойским способом – нельзя прискакать в город и подчинить его себе, перестреляв всех несогласных.

У человека всегда должна быть мечта, а лучше парочка, так папа говорит, потому что если ничего не выйдет с одной-единственной мечтой, то тебе не за чем будет следовать. А за чем нужно следовать? Очень просто, говорит папа, за тем, что делает тебя счастливой.

Некоторые выходили, и никто их не ждал, а у меня был мой брат. Одного человека достаточно, чтобы спасти тебя в этом мире.

Но я уже знала, что он мне скажет. Если я хочу петь, мне требуется лишь одно – петь. Не только у себя в комнате, не только сидя на велосипеде. Что некоторые узлы нужно разрубать, какими бы тугими они ни были.

Удивительно, что сердце может разбиваться так часто, а ты при этом не умираешь.

Кэссиди оставляла меня желать большего и мечтать о том, что будет, если я это «большее» когда-нибудь получу.

Такое ощущение, что часть меня, наслаждавшаяся общением с ними, испарилась, оставив после себя зияющую пустоту, и я пытался не упасть в разверзшуюся дыру, страшась ее глубины.

Теннис для меня был сродни видео-игре, в которой я столько раз побеждал, что давно перестал получать удовольствие от победы. Игре, в которую я продолжал играть лишь потому, что от меня этого ждали другие, а у меня хорошо получалось оправдывать ожидания других. Теперь все изменилось. Похоже, больше от «золотого мальчика» никто ничего не ждал. Золото, как известно, имеет свойство быстро тускнеть.

Я подумал о металле в своем колене, заменявшем недостающую часть меня — часть, которая уже не работала. «Но это не сердце, — твердил я про себя. — Не сердце».

Это был вкус зарытого сокровища, качелей и кофе. Вкус фейерверка — того, к чему можно приблизиться, но чем нельзя обладать.

Я по-прежнему считаю, что в жизни любого человека, какой бы заурядной та ни была, в какой-то момент происходит трагическое событие, после которого случается все самое важное. Этот момент — катализатор, первый шаг в решении уравнения. Однако он сам по себе ничего не дает. Результат определяет то, что следует за ним.

Я всегда обожала маффины, но стоило мне узнать о том, какой вред они способны нанести фигуре, вся былая любовь угасла. Именно поэтому, желая побаловать себя, я изобрела рецепт этих черничных маффинов. Вы можете использовать его как основу и изменить на свой вкус, используя все, что только найдете в своем холодильнике