Проблемы слишком велики, слишком сложны и слишком аморфны, чтобы их могли решить исключительно технологии (или технологи). Для того чтобы благополучно пережить перемены, потребуется новый вид управленческой мудрости.

Компании используют ИИ, чтобы узнать, когда вещи начинают вести себя неожиданным образом. Раньше можно было только среагировать как можно быстрее, теперь — опережать события — от невыгодных контрактов до киберпреступлений.

Каждая организация должна уже сейчас приступить к оцифровке и структурированию своих рабочих процессов. Больше нет причин ждать. Не важно, как давно работает ваша организация. Если вирус обойдет стороной, то обязательно настигнут конкуренты.

– Возможно, у него были проблемы с сердцем. – Не было у него проблем. Он был просто абсурдно здоров. – Неуязвимых нет. – Нет, – не соглашается Роми. – Не может быть. Это какое-то безумие. – Я тебя понимаю. Но проблема человеческого организма в том, что он может взять и подвести. Мой отец всегда говорил, что в жизни безусловны только две вещи: налоги и смерть.

Я – художница. На самом деле. Я не борющаяся за существование творческая личность и не помощница юриста, берущая уроки скульптуры в свободное время. Деньги я зарабатываю, занимаясь любимым делом, и это восхитительно и отвратительно – всегда ждать стука в дверь: «Извините, ошиблись, это не ваша жизнь».

Мы не виноваты, никто не виноват, но это легче сказать, чем понять, и это такой кошмар, из-за которого друзья забывают тебе перезванивать. Бог есть, потому что такой болезнью болеют очень немногие дети, но Бога нет, потому что мой мальчик, наш ребенок живет на другом краю города, в окружении резиновых стен.

Она не хрипела, не спрашивала, что со мной не так. У нее не шла кругом голова. Я не убил ее. Может быть, все иначе, потому что Крейн Запятая Флори другая – напичкана медикаментами, в ярких здоровенных кроссовках. Может быть, она как те защитные костюмы, что носят пожарные, костюмы, которые не горят. Или, возможно, все так, как сказала она сама, и год получился слишком долгий и унылый.

Однажды мы с Хлоей заговорили о смерти. Я сказал, что, по-моему, ты просто умираешь – и все, а она сказала, что, по ее мнению, ты превращаешься во что-то, «может быть, не в кролика, но во что-то». Мы оба ошибались. Смерть – это смертная скука. Ходьба по лесу.

Кап. Кап. Этот тяжелый запах, удушливый. Нет, нет. Она закидывает голову, глаза набухают - нет, нет, - руки цепенеют. Вот так люди и умирают. Жуткая картина. Шея вытягивается, жилы напрягаются. Только что она была как черепаха, а сейчас уже как студень. Энергия вырывается со свистом – «ууушшш», «рррннн», секундный ужас тишины и «бух». Тело валится на кровать.

Доверие не дает никаких гарантий безопасности. Но как ни парадоксально, будучи открытыми, мы становимся неуязвимыми для выпадов в наш адрес, и у других лишний раз не возникает желания нас задеть. Когда перед вами человек открытая книга, его хочется лучше изучить, понять и бережно хранить у себя на полке.

Ваше истинное Я всегда в порядке, даже если не в порядке ваш маникюр или настроение. А потому важно найти контакт с собой, настоящей. Все остальное приложится само собой. Вы сами захотите лишний раз радовать себя маникюром, но вам не придется заставлять себя его делать «ради любви к себе».

Невозможно по-настоящему измениться, если не принять себя такой, какая вы есть. Никакие достижения не сделают вас счастливой, пока вы не почувствуете себя таковой просто так, прямо сейчас. А добиться понимания и уважения со стороны других людей можно, только когда вы будете сами понимать и уважать себя. И все это невозможно без любви к себе!

А может пора признать свою слабость? Свой страх и тревогу? И учиться быть сильными? По-настоящему сильными. Решиться сбросить броню. Набраться смелости и попросить о помощи. Рискнуть… и перестать все тащить на себе.

Каждый день ко мне обращаются десятки девушек, которые считают, что с ними что-то не так. И ждут, что я буду их исправлять и создавать более совершенных женщин. В итоге каждая узнает, что с ней УЖЕ все в порядке.

Кто-то шикнул. Вот только это была не Бри. Брат и сестра уставились друг на друга круглыми глазами, подсвеченные экраном фотоаппарата. Затем медленно повернулись. На другом конце комнаты, рядом с окном, проступил неподвижный человеческий силуэт. Дрожа и не в силах вымолвить ни слова, Нил поднял фотоаппарат в попытке рассмотреть, кто же там стоит. Силуэт сдвинулся вперёд. В тусклом свете Нил смог

– Там опасно? – спросила Бри. – Скорее всего, – пожал плечами Эрик. – Ты же не веришь, что в больнице есть привидения, – подала голос Бри. – Правда же? – Трудно оставаться скептиком, когда столько людей утверждает, что видели её. – Кого? – прошептала Бри. – Медсестру.

В городе Хедстон посреди государственного заповедника стоит, подобно гигантскому могильному памятнику, полуразрушенное здание, известное как «Грейлок Холл». Когда-то это была печально известная психиатрическая больница с почти тысячью пациентов. Местные дети звали её не иначе как «дурдом в лесу», и большинство их осмотрительно держались от неё подальше.

У всякого города есть тайны. И когда их рассказывают дети, шёпотом, поздней ночью, некоторые тайны превращаются в байки. Они процеживаются, настаиваются и меняются. И порой, при особых условиях, эти байки становятся легендами, что переживают даже тех самых детей, которые когда-то пугали ими друзей, а затем благополучно забывали, вырастая.

Нередко нам в голову приходят мысли и идеи, которые открывают для нас окружающий мир, помогают с ним взаимодействовать. Иногда мы доходим до этого знания сами, а может, кто-то это нам подсказывает… Важно другое. Главное, используем ли мы эти идеи или нет.

Анализируйте каждое чувство: почему вы испытываете его, с чем связаны ваши опасения, реальны ли они или мнимы. В этом состоянии вы сможете открыть новые пути решения проблемы, понять природу своего решения, освободиться от влияния шаблонов и стереотипов.

В течение дня следите за своей речью и находите слова-паразиты. Как только обнаружите подобное выражение, намеренно избегайте его или заменяйте другим словом. Это тренирует избирательность внимания и самоконтроль.

Для осознанной жизни необходимо постоянная внимательность. Жизнь осознанна, когда она не проходит мимо нас и мы сами управляем ею: чувствуем каждое мгновение, ощущаем полноту и целостность происходящего, принимаем верные решения и не сожалеем потом о своих словах и поступках.

В повседневной жизни мы совершаем одни и те же действия неосознанно, «на автомате», и, как правило, не контролируем ни чувства, ни мысли, плывя по течению. А должно быть наоборот: постоянно держать сознание под контролем, чтобы управлять событиями и нашими реакциями на них. Именно внимание делает человека хозяином своей жизни; в противном случае мы попадаем в ловушку замкнутого круга мыслей.

Стремление к счастью естественно для каждого человека. Как это связано с вниманием? Самым непосредственным образом: то, на чем мы фокусируемся, и формирует наше представление об окружающей действительности.

Чтобы создать надежную структуру, нужно окружить себя правильными людьми. И когда один из них оказался «отравленным», пришлось отрезать зараженную часть. Допусти Макдональд инакомыслие, его перестали бы уважать. Чтобы все контролировать, нужно поддерживать дисциплину и учинять показательную расправу над недовольными.

Оуэн отличался от других последователей Макдональда. Успешный, умный, мотивированный. К Макдональду его привел гнев. Смерть брата – результат дрянной работы копов – открыла Оуэну глаза. Он хотел того же, чего и остальные соратники Тома: перемен. Перемен, которые вернут людям достоинство и гордость.

Быть подготовленным – это не просто накопить кучу всего. Нужны полезные навыки, которые требуют подготовки, обучения и практики. Любой может закупить стволы и консервы, но без навыков долго не протянуть. Стив и его семья были настоящими выживальщиками. Одного этого хватило бы, чтобы отец включил его в свою общину. Навыки Стива пригодятся, если наступит конец цивилизации.

В обычном доме запасов еды хватает на неделю. Жилище Мерси могло обеспечить хозяев всем необходимым, включая тепло, несколько месяцев. Зерно, патроны и бинты – три кита выживания.

– Ты слышала это? – Девушка уставилась на радиоприемник «Тахо». – Что сказал диктор? – Нет. – Килпатрик сделала глубокий вдох, стараясь унять колотившееся сердце. – Пожалуйста, не кричи так, когда я за рулем. – Прости. Но он только что сказал, что какие-то местные идиоты утверждают: эта стрельба прошлой ночью оправдана. Что шерифы заслужили это. Сердце Мерси ухнуло. Нет. Только не здесь.

Мерси уставилась в грязь, где лежали тела шерифов; на земле все еще оставались темные пятна крови. Неужели поджигатель планировал убить любого, кто появится? Или просто наблюдал за пламенем и решил поразвлечься стрельбой? Один выстрел может быть случайностью, блажью. Четыре точных выстрела – это уже план. Каждая его пуля достигла цели.

— Куда подевалась нахалка, которая пыталась меня обобрать много лет назад? — Ну, я могу украсть пару инструментов, по старой памяти.

Видеть, как разрушаются твои мечты, больнее, чем никогда не мечтать.

И в извечной передаче друг другу этой терновой эстафетной палочки и заключалось самое обидное: то, что женщины, какими бы умными и сильными они ни были, всегда определялись мужчинами, рядом с которыми они стояли.

Везение – это сказка, которую мы себе рассказываем, чтобы почувствовать себя лучше, когда мир оказывается к нам зверски несправедлив.

– Но песни всегда такие печальные. Разве любовь не может быть счастливой? – Поэты не пишут песен о счастливой любви. Трагедии лучше ложатся на музыку.

Когда люди напуганы, когда они загнаны в тупик, они не кричат. Они прячутся сами, прячут своих близких, ищут любого укрытия, молясь, чтобы опасность прошла их стороной.

Парень вдруг хватает меня за запястье и глубоко заглядывает в глаза. Зрачки его кажутся необыкновенно большими, болезненно расширенными. Как лужицы чернил. Что это – контактные линзы? Странно, что до этого момента я их не замечала…

Её сердце билось так страшно, словно собиралось вырваться из груди. Бороться из последних сил, не сдаваться до смерти! В последней отчаянной попытке освободиться девушка забилась в руках палачей – но все было тщетно. Вся воля к жизни, все сопротивление словно бы вытекло из ее тела, когда Верховный жрец начал выпевать ритуальную песню - на языке таком древнем, что слова его звучали как заклятие...

И всё же пока ты едва скользишь по поверхности истории твоей души, а прошлое её глубже любого океана, многослойнее самой мудрой книги. Прожитые тобой жизни бесчисленны, как звёзды на небе, и каждая делала твой Свет немного ярче. Должен сказать, что ты один из самых ярких Первопроходцев, кого мне доводилось встречать.

— А потом я смотрю тебе в глаза и вижу твою душу, твой Свет, — продолжает он вполголоса. — И понимаю, что сделаю что угодно, чтобы тебя защитить. Потому что без тебя в мире станет совсем темно.

— Охотники за душами. Древняя секта, чья цель – отыскать Первопроходцев и навеки уничтожить их души, тем самым загасить свет человечества. — А от меня-то им чего надо? — Как чего? Твою душу, конечно же!

Парень делает шаг вперед, к фонарю, и я вижу его лицо. Его глаза – со зрачками настолько расширенными, что они кажутся двумя черными дырами. - Ты, Дженна, - произносит Дэмиен. – Нам нужна ты.

Ким постаралась, чтобы никто не заметил, что все внутри у нее похолодело. - Ладно, как тебе больше нравится, а теперь ответь на мой вопрос, - настаивала она. - Если кто-то переломает тебе все ребра, то я стану его вечным должником, но прямо сейчас должен сообщить тебе одну вещь, сука ты гребаная… - И какую же именно? - Если бы это я открыл на тебя охоту, то ты была бы давно мертва.

- Но ведь вода – вещь достаточно безобидная, нет? – спросил Брайант. Даже Ким не могла придумать, как ее могут использовать наиболее отмороженные из сидельцев. - Ха! В извращенном мозгу преступника не существует понятия безобидности, не обольщайтесь. Вода безобидна ровно до того момента, пока вы не наполните ею пластиковый мешок и не сбросите его со значительной высоты кому-нибудь на голову.

Перед ним лежал металлический куб. Пенн знал, что в процессе утилизации автомобиль, используя гидравлические домкраты и прессы, превращают в большой куб. И на первый взгляд в том почти идеальном кубе, который лежал сейчас перед ними, не было ничего необычного. Сержант взглянул на полицейских, а потом вновь перевел взгляд на куб. И увидел человеческую руку.

И только когда повторяющиеся удары проникли в ее затухающее сознание, она поняла, что это появилась помощь. Но для ее брата-близнеца было уже слишком поздно. Как и для юноши, который вчера вечером сидел возле батареи в его позе. Но ведь до девушки они добрались вовремя – хотя это не помогло спасти ее. И все-таки вчера она была жива, как и Ким тридцать лет назад.

- А ты не думаешь, что таким образом ты связываешь им руки? - Брайант, это дело мы получили всего пару часов назад. Так что у меня не было времени даже шнурки завязать, не говоря уже о чьих-то руках. Они знают все обстоятельства дела, а больше им ничего и не нужно.

- Итак, Стоун, я повторю свой вопрос: вы уверены, что это дело никак не связано лично с вами? - Абсолютно, сэр, - не колеблясь ни минуты ответила Ким и не погрешила против истины. Почти не погрешила.

Париж навсегда для меня будет иметь запах розового вина и разогретой солнцем каменной набережной.

В конце концов, у меня появился тот, кто еще долго будет моим неизменным товарищем и попутчиком – мой город, мой Париж...