Вывоз продовольствия из оккупированных стран, позволивший согласно особому распоряжению Гитлера сохранять уровень потребления у немцев, привел к хроническому недоеданию населения этих стран: количество потребляемых ежедневно калорий уменьшилось во Франции вполовину, в Польше — на 60%, в СССР — на 3/4.

Именно в производстве военных кораблей диспропорция наиболее ярко выражена. В 1941 г. страны «оси» практически полностью свернули производство линкоров и крейсеров, при этом Германия сосредоточилась на выпуске подводных лодок, а Япония — эсминцев, подводных лодок и авианосцев.

Этот ароматный хлеб подходит не только для вкусного завтрака, но и для зимнего ужина. Просто запеките ломтики хлеба в духовке с козьим сыром и медом и подавайте с листьями зеленого салата, заправив соусом из граната и бальзамического уксуса.

Рождественский ликер Ликер - безусловно, один из самых популярных рождественских подарков. Поскольку ему требуется несколько недель для того, чтобы настояться, процесс приготовления начните заблаговременно. Разлитый в красивые бутылочки и украшенный симпатичными этикетками, которые вы также нарисуете сами, этот ликер станет оригинальным подарком.

Шоколад и свекла - это вообще возможно? Еще как! Свекла придает шоколадному пирогу удивительно сочную консистенцию, и именно благодаря ей торт «Красный бархат» приобрел всемирную известность. Так что смело пеките этот пирог и подавайте к рождественскому кофе со взбитыми сливками или наслаждайтесь им в чистом виде в любое время года!

И когда Снег почти уже сдался, на его пути встретился Подснежник. Он сжалился над Снегом и спросил, зачем тому цвет? «Чтобы все могли, наконец, заметить меня и отличить от дождя», - ответил Снег. С тех пор благодаря снегу зимой все становится белым. Однако обиду он не забыл - цветы, которые насмехались и прогоняли его, Снег замораживает и лишь щадит подснежник...

В давние-давние времена снег был бесцветным. И из-за этого он был настолько несчастен, что однажды решил отправиться на поиски цвета. Вскоре Снег оказался на лугу и попросил у травы ее зеленый цвет. Но трава лишь засмеялась и прогнала его прочь. Тогда Снег подошел к фиолетовому цветку и попросил поделиться столь пленительным цветом. Но и фиалка не ответила на его просьбу.

Декабрьский снег… За окном кружатся снежинки, а на кухне сахарная пудра нежной пеленой накрывает вкуснейшее сахарное печенье. Закрыв глаза, можно представить след от санных полозьев на белом покрывале, накрывшем землю, и нас самих, отправившихся на прогулку по заснеженному лесу, увидеть, как медленно опадает снег хлопьями со свежесрубленной елки...

У Родина, сидевшего на башне, мысли были гораздо приземленнее. Если нарвемся на мину, шансов уцелеть меньше всего у механика-водителя, остальные, в лучшем случае, отделаются контузиями и переломами.

Деревянко и сам порывисто глотнул воздуха. Ведь в «тридцатьчетверке» он сидел впервые в жизни (в учебке ездили на «валентайне») и теперь, черт возьми, должно получиться!

В нашу хату тоже выстрелил, я с бабулей и братишкой выскочил, а он на нас, огромная такая громадина, и – за нами по улице. Мои погибли… под гусеницами. А за мной гнался, пока я в овраг не скатился…

«Пуля дура – лоб молодец!» - скользнуло в мыслях. Степан всегда, даже в самой опасной заварухе ездил по-походному, с открытым люком: все поле боя перед тобой, не то что в «амбразуре» триплекса.

К своему боевому счету, а воевал Родин с мая 1942 года, он прибавил еще два танка, со звериным рыком всадив одному снаряд под башню, а второму сначала в закопченный, едва видимый крест, потом – в корму.

После Прохоровского побоища Иван вдруг понял и остро ощутил, что прошел невидимый Рубикон, и кто был с ним, тоже миновал запредельную грань небытия и кромешного ада.

— Что, простите? — Не знаю. Может, вы просто услышали, как тихо осыпается последний аванпост цивилизации.

Мне вспомнилось, как я сам так же бежал - и не так уж давно это было, - когда выходные казались длинными, как футбольные поля. А сейчас они проходят в мгновение ока: недели, месяцы, годы - все скрываются в цилиндре фокусника. Всегда одно и то же, и это поразительно. Почему мальчишки всегда бегут? И когда я перестал бегать?

Одним махом ворвался октябрь, и вдруг наступила осень. Я люблю осень. Напряжение, рык золотого льва на задворках года, потрясающего гривой листвы. Опасное время - буйная ярость и обманчивое затишье; фейерверк в карманах и каштаны в кулаке. Осенью я ближе всего к тому мальчику, каким был, и ближе всего к смерти.

Судить задним числом - обманчивый способ, обращающий ангелов в негодяев, а тигров - в шутов. С годами все, в чем был так уверен, тает, будто зрелый сыр. На воспоминания нельзя положиться.

Расчесывая болячку, получаешь болезненное удовольствие.

Бей в основание и верхушка отвалится сама.

Вы поэт, мистер Брэдбери. Вы поэт. Вы написали сборник марсианских поэм. Это больше, чем просто вымысел, это больше, чем просто слова, это магические слова. Вы превратили Марс в реальность, и мы все отправляемся туда, не думая о возвращении на Землю, и это благодаря вам. Вы пришли туда первым. Вы первый из марсиан.

Знаете, старое должно уступить место новому. Это закон жизни.

Когда цивилизация успокаивается и прекращает воевать… не требуется доказательств, что жизнь прекрасна.

— Мы не разрушим Марс. Он слишком велик и прекрасен. — Вы так думаете? — У землян талант к грандиозным разрушениям прекрасного.

Я увидела ее уже в новом периоде жизни. Который назывался – Клава заводит семью. Берет под опеку двух соседских детей, брошенных никчемной пьющей матерью. Сказать, что она расцвела? Из хмурой тетки без возраста превратилась в энергичную симпатичную женщину? Все именно так.

Юля не знала, что в «культурную программу» Саша включил… посещение детского дома. – Юль, подумай. Это на одну счастливую жизнь больше. И деваться Юле было некуда: её сердце сжалось при виде худого и скрюченного мальчишки, прислонившегося к зелёной стене. Защипало в глазах от едкого слова из трёх букв, которое он старательно вывел на своей ладони шариковой ручкой.

Перед встречей с будущей дочкой Маша волновалась. Переживала, как воспримет ее девочка, как воспримет девочку сама Маша, проснется ли материнский инстинкт сразу? Или позже? А вдруг совсем никогда? А как Петя? Понравится ли ему девочка, полюбит ли он ее? А вдруг он тайно хочет сына, но согласился на дочь ради жены? Как вообще повлияет ребенок на семью?

– Мне, Машка, уже пятьдесят. И, я тебе скажу, не дело быть без детей. Я-то и без мужа, а вам с Петькой надо! Взять ребенка вам надо. Усыновить. Сколько их, брошенных… Выберете похожего. Воспитаете хорошим человеком. А стареть, не вырастив молодого поколения себе на смену, нехорошо это

Эта семья на пляже привлекала мое внимание. Родители читали, играли в волейбол. Уходили вдвоем гулять вдоль кромки прибоя. А их старший ребенок (подросток лет тринадцати) активно возился с младшей. Поведение прямо скажем нетипичное.

Любовь – самое странное и нелогичное чувство на свете.

Когда обожжешься, поначалу не чувствуешь боль.

Хедли прекрасно знает, что невысказанное иногда бывает хуже слов, произнесенных вслух. Так вышло у нее с папой – а могло быть и у папы с мамой, случись все иначе. Как все-таки лучше? Никто не знает наверняка.

Ни один человек на свете не бесполезен, если он хоть кому-нибудь помогает жить.

– Батарейка садится. – У тебя или у мобильника?

Кому бы пришло в голову, что четыре минуты могут перевернуть чью-то жизнь?

— Я догадался, кто вы такой, — сказал офицер, немало встревожив Фрица. — Никакой вы не дезертир. Думаю, вы вражеский агент, скорее всего, британский. Вас выбросили с парашютом для проведения секретной операции. Выпалив все это, офицер спокойно добавил: — С вами будут обращаться как со шпионом. Фриц испугался; это было хуже, чем если бы в нем опознали беглеца из концентрационного лагеря.

Золотые зубы могли спасти жизнь, а могли наоборот поставить ее под угрозу. Некоторые надзиратели убивали заключенных ради них, однако если у обладателя золотого зуба хватало силы воли самому его вырвать, зуб можно было обменять на предметы лагерной роскоши. На лагерном черном рынке за золотой зуб давали бутылку «Выборовы», качественной польской водки.

Раз в неделю заключенные принимали душ, но тоже в нечеловеческих условиях. Те, кому достался суровый старшина по бараку, должны были раздеваться у себя, а потом бежать голыми до душевого блока. Вымывшись, только первые вытирались сухими полотенцами; их надо было передавать дальше, поэтому тот, кто задержался, получал сырую тряпку и шел обратно в барак мокрым, даже в зимние морозы.

Надзиратель, стоявший рядом, сорвал у Густава с куртки звезду, разделил треугольники между собой и вернул ему красный. То же самое он проделал с остальными шестнадцатью бригадирами, отдавая им, изумленным, красные треугольники. — Теперь вы политзаключенные, — объявил Аумайер. — Никаких евреев на руководящих постах в лагере нет. Запомните это! С этого момента вы арийцы.

С периодическими интервалами в 46-й блок отправляли новые группы заключенных, которых мучили и убивали якобы во имя науки. Многие старые друзья Густава из Вены подверглись этим пыткам. Однако их спасло то, что высшее командование СС сочло недопустимым использовать еврейскую кровь для создания вакцины, которая попадет в вены немецких солдат.

Ограничения в отношении евреев стали еще строже, когда в мае вышла декларация, расширившая предыдущие законы: евреям запрещалось посещать все театры, концерты, музеи, библиотеки, спортивные учреждения и рестораны; ходить в магазины и вообще что-то покупать они могли только в строго отведенное время. Сидеть на скамейках в парке им нельзя было уже давно, теперь же для них вообще закрыли туда доступ.

Ты имеешь право быть не в порядке.