Она никогда не плакала – по крайней мере, на людях. Даже на похоронах сдерживала свои эмоции, пряча их за выражением бледного решительного стоицизма. Мать всегда говорила Беатрис, что королева должна проливать слезы наедине с собой, чтобы, когда придет время предстать перед нацией, она могла бы выступить источником силы.

Ты так жестока по отношению к тем, кто тебя любит, Дафна. Ты используешь их любовь в своих целях, шантажируешь ею, как оружием.

Но мы постепенно влюблялись друг в друга день ото дня. Настоящая любовь приходит от совместной жизни со всеми ее невзгодами, сюрпризами и радостями.

Венеция всегда меня очаровывала. Весь город тонет, сантиметр за сантиметром опускаясь под воду. Никто не может это остановить, поэтому все просто продолжают заниматься своими делами, как обычно. Турист поначалу боится заблудиться, но напрасно, ведь каждая дорога в городе ведет обратно к площади. И в конце концов ты возвращаешься туда, чтобы посидеть в кафе и полюбоваться закатом над водой…

Чего я хочу сейчас? Я хочу быть чем-то большим, чем просто ошибкой. Хочу стать лучше, хочу любить кого-то, кого еще не успела потерять.

– Я очень в тебе это любил. Любил. Мы ни разу не произносили этого слова, но оно всегда было с нами – эта горячая, бурлящая лава находилась в самом основании всего на свете.

«Не сомневаюсь, что ты будешь мне это припоминать целую вечность». Слово «вечность» эхом разносится по моему сознанию, и, Боже, как бы мне хотелось, чтобы у нас было столько времени. Если не у тех нас, которые существовали прошлым летом, то хотя бы у нас из этого самого мгновения.

Когда наши взгляды встречаются, весь мир замирает. У троих людей, которых я любила больше всех на свете, совершенно одинаковые темно-карие глаза. Сейчас эти глаза кажутся мне другими. В них горят боль, злость и какая-то эмоция, которую я не могу разобрать.

Мне всего восемнадцать, тебе семнадцать. Не знаю, есть ли вообще смысл в разговорах о вечном в нашем возрасте. Но сейчас ты для меня – все.

Я думаю, очень важно знать, что в тебе нуждаются, не так ли? Это дает тебе что-то, за что можно ухватиться, когда ты находишься в незнакомом месте.

Что, если бы у тебя был шанс вернуться назад и сказать самой себе, чтобы ты не совершала тех ошибок, которые совершила? Шанс изменить все, что ты считаешь неправильным в своей жизни?

Некоторые люди чувствуют, что их угнетают или сдерживают, даже если у них есть все, что им нужно, или все, в чем может нуждаться разумный человек. Есть люди, которым всегда всего мало.

Это тяжелый жизненный урок, но ты должна понимать, что некоторые вещи неподвластны тебе. Иначе ты не узнаешь и минуты покоя. Делай все, что можешь, а остальное оставь. Нужно просто отпустить.

Ошибки одного поколения, построенные на ошибках следующего...

Сол глубоко верил только в себя, и он был убежден, что религиозная вера других, если ею умело манипулировать, станет прекрасным источником власти, которой он жаждал. Он изучал религии мира, чтобы набраться знаний о том, как создать свою собственную.

Постарайся не думать обо мне слишком плохо, когда будешь читать его. Я была молода и влюблена, а это редко приводит к мудрым решениям.

— История священна, как поход на природу: «Оставляй только следы, уноси только воспоминания»...

Это настоящая любовь. Ты думаешь, такое случается каждый день?

Было бы намного проще исправлять вселенную, если бы я могла одеться как Чудо-женщина или Бэтгерл.

За стеклом таилась кромешная тьма, и она обрушилась на меня, как волна глубокой мглы. Ложь была настолько сильна, что перехватило дыхание, но я старалась сохранять спокойствие и вместо этого сосредоточиться на своем окружении. Тысячи тонких осколков плыли вокруг меня, как рой хрупких бабочек в замедленной съемке. Они казались почти невесомыми и сверкали, словно искусно ограненные бриллианты.

В последние мгновения Блейк казался мне всё ближе и ближе. Интимность ситуации заставила меня совсем оцепенеть. Мы сидели при свечах между пальмами и ароматными орхидеями, а снаружи бушевала гроза, которая не могла сравниться с моим душевным смятением.

Любовь опасна. Она соблазняет вас делать то, что не является полезным для ума и тела.

И вообще, парню нужно мужское влияние, – строгим тоном продолжил он. – Это просто благо, что он растет парнем, а не барышней в штанах, несмотря на удушающе тотальное женское окружение и у себя дома, и в школе, и даже здесь, в больнице. Вам же наверняка Ванина «класснуха» уже не раз доказывала, что он гиперактивный, хулиганистый, что его надо держать в крепкой узде. Ведь так же? повернулся Лев к

Вот, относительно свежий окурок, есть смазочное масло, впитавшееся в землю. И тому, и другому примерно недели две, не более. Конечно, надеяться на то, что это поможет установить, кто тут был и что делал, было бы наивным, но сам факт обнаружения этих объектов говорит о том, что кое-какая жизнь тут имеет место быть. А это что означает?

– Скажите, а экстрасенсов подключить не пытались? – спросил Станислав с таким видом, словно сам только тем и занимался, что каждый день подключал экстрасенсов к расследованию.

Местный священник провел уже три крестных хода во избавление хутора от дьявольской напасти, но пока что это результатов не дало. А на днях в районную больницу с сильнейшим нервным потрясением попал мальчик, который, с трудом придя в себя, рассказал о том, что за ним гнались настоящие вурдалаки, желавшие его съесть.

Корреспондент «районки» Макар Трофименко повествовал о совершенно загадочных событиях, происходящих на отдаленном придонском хуторе. По словам автора, последние пару месяцев на его территории зафиксировано несколько случаев загадочных смертей и бесследного исчезновения хуторян. Полиция, прокуратура, Следственный комитет, засучив рукава, уже довольно давно занимаются расследованием всех этих ЧП...

«Мы вернем его. Полиция Сторновея поедет по адресу, откуда было отправлено письмо. Даже если его там нет, остров они не смогут покинуть. Местную полицию и паромщиков оповестили. Мы доставим вам Оливера — это лишь вопрос времени». «Он не посылка! — закричала она. — Если бы я хоть на секунду поверила, что он и правда там, я бы поехала сама». Она замолчала, всхлипнула. «Но его там нет».

«Алан Фишер?», — спросил полицейский, явно торопясь. Фишер кивнул. «Вы должны срочно пройти со мной. Речь о вашей жене».

Проговаривая про себя каждое слово, она подумала: «Я не хочу врать самой себе!» И снова задалась вопросом: как выявить самообман, если тот укоренился на самой глубине? Никаких внешних параметров, помогающих определить самообман, не существует.

У Лотты никак не получалось выбросить из головы того хромого зайца. Тот был один и не понимал, почему ему так больно. Животные не осознают, что страдают, и от этого переносить страдание еще сложнее? Когда человек ломает ногу, он кричит от боли, потом ему ставят диагноз и назначают лечение. А животные? Заяц не может ни поделиться ни с кем своей болью, ни мысленно убежать от нее.

Когда говорят о действиях в защиту прав человека, нередко на самом деле подразумевают войну. Когда правительства подписывают мирный договор, маленький человек пишет завещание.

Знакомство, узнавание – работа непростая, и проделывать ее вновь Лотту не прельщало. Особенно же ее отвращала перспектива познавать незнакомое тело, тело стареющее, на этот счет никаких надежд она не питала. Осилить такой труд по плечу только влюбленным, а она уже много лет не влюблялась. Она вообще полагала, что утратила такую способность.

Помни, отдавая одну жизнь во тьму, держи другую на свету, как бы тяжело это ни казалось.

Мир никогда не молчит. Он пытается что-то сказать. Правда, тональность выбрал не самую подходящую.

— Он потерял свою практическую ценность, поэтому его убили. Ты должна извлечь из этого урок. — Никогда не терять практической ценности? — Никогда не доверять стае.

Я с трудом осознала, как все устроено. В нашей реальности, где правят первенцы, я — рожденная второй, и это часто заставляло меня замыкаться в своей скорлупе, избегая непрестанного позора и нападок из-за низкого происхождения. В глубине души я мечтаю, и в этих мечтах меня замечают. Там я достойна любви своей семьи.

Убийство для нормального короля — самая естественная причина смерти.

Все в этом мире шло своим ходом — за исключением всего остального, что решительно шло наперекосяк.

...Из женщин вышли бы мужчины куда лучше, чем мы имеем сейчас.

Один шанс на миллион... выпадает девять раз из десяти.

Самое важное в магии – это то, как ты ее не используешь.

Она возражала против книг, руководствуясь исключительно моральными соображениями: она слышала, что многие из них написаны мертвыми людьми, а посему резонно предположить, что читать их — все равно что заниматься некромантией.

Косоглазие ведьму только красит. Это называется прищур.

Основное неписаное правило ведьмовства гласит: "Делай не то, что хочешь, а то, что я тебе говорю".

Нет, в богов ведьмы не верят. Слишком уж хорошо они знают этих самых богов. Это все равно что верить, например, в почтальона.

Во-первых, научись с легкостью менять имена, а во-вторых, никогда не пренебрегай плохо лежащей властью.

В самом начале не было ничего, а потом это самое ничто вдруг взяло и рвануло.

Мишель Хансен оказалась очень легкой добычей, в точности как и рассчитывала Аннели. Девчонка ступила на проезжую часть, чтобы перейти дорогу наискосок, даже толком не осмотревшись по сторонам, и наивно попыталась защитить себя рукой, причем в тот момент, когда это было уже бесполезно.

Она бросила один из блокнотиков Карлу, который поймал его на лету. «2010» – гласила надпись на обложке; содержимое же вновь составляла одна-единственная фраза, только почерк на этот раз был более взрослым: «ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ». – Наверное, таким образом она общалась с отцом, живым или мертвым, неважно? – предположил Ассад. Карл и девушки кивнули.