Если уж суждено умереть, то хотелось бы сначала пожить по-настоящему.Если уж суждено умереть, то хотелось бы сначала пожить по-настоящему.

Я считаю, что людям вроде нас полезно иногда что-то потратить напрасно. В эту минуту чувствуешь себя богачом с кучей денег, которому не надо трястись над каждым пенни.

Она понимала, почему людям случается лгать, воровать и причинять боль друг другу. Она знала, что человеческая слабость бывает сострадательна, а добродетель жестока.

Ложь – когда ты говоришь неправду по злобе или из трусости. Выдумка – когда ты сочиняешь то, что могло бы произойти. Или рассказываешь не то, как было на самом деле, а то, как должно быть.

Когда в животе пусто, и на улице дождь, и ты один дома, так приятно знать, что можно подкрепиться хоть чем-то, даже если это всего-навсего чашка черного и горького кофе.

Пока Фрэнси читала, она находилась в согласии с миром и была так счастлива, как только девочка может быть счастлива от хорошей книги и блюдечка сладостей, когда она одна в доме, тень от листьев ползет по двору и день клонится к вечеру.

Здесь крайняя бедность соприкасалась с заоблачным богатством. Девочка чувствовала, что, будь она хоть бедней всех в Уильямсбурге, в каком-то смысле она богаче.

Вы смотрите друг на друга, и время вокруг замирает, вы общаетесь глазами, улыбками, мыслями, мир перемещается в нереальное состояние, организм тут же начинает работать совершенно по-другому. И в этот момент ты понимаешь: «Ну вот, наконец-то... Спасибо, Вселенная, что дала мне такой шанс, я буду счастлив»

Даже если все рухнет, не включится свет, вырубится камера и погаснут экраны, этот спектакль может состояться. Я просто выйду и буду говорить с залом. Как это делали раньше, году в шестидесятом, когда просто читали стихи.

Есть женщины (ну просто женщины), есть — как свечи, как фольга; есть маленькие и есть высокие, есть сильные и слабые… <…> А есть одна — твоя — ты понял сразу. Ты ей сказал: «Привет». — Она: «Пока», подразумевая другую фразу, и тебя на свете сразу нет.

Самое страшное — я лягу под пули! Я унесу ветром закат, если надо. Я просто такой! Не изменить: ни рукой, ни ногой, ни словом, ни головой — я такой! Я лёг под пули и умер. Звезда героя — жене и надгробный камень. Ну умер и умер!

В жизни мы совершенно простые люди. На сцене или в кино наши души раскрываются, и мы становимся уже больше похожими на энергию, нежели на привычный облик человека, в этом и есть чудо перевоплощения, за этим чудом зритель идёт в театр, или в кино, или в концертный зал, клуб. За этим идём туда и мы, актеры, и там встречаемся с нашим зрителем.

Чем меньше о твоих планах знают, тем лучше! Даже твоя команда. Но без соратников нельзя, ничего не выйдет. Конечно, ты и в футбол можешь поиграть один, и мяч почеканить, и даже гол забить, но только в команде рождается сила.

Все это время я жила, чтобы проходить лечение. Вместо того, чтобы лечиться, чтобы я смогла жить. Я хочу пожить.

– Мою жизнь уже не спасти. Как и твою. – Поворачиваюсь и бросаю через плечо. – В этом мире все дышат воздухом, взятым взаймы.

Впервые в жизни я ощущаю вес каждого дюйма, каждого миллиметра из тех шести футов, что лежат между нами. Но я стараюсь не думать о том, что это пустое пространство останется между нами всегда.

Голос у него глубокий и мягкий. И в этот миг я знаю, хотя смешнее и быть не может, что если умру сейчас, то умру влюбленной.

Какой смысл зацикливаться на том, что могло бы быть?

Прикосновение...Чувствовать тепло любимого человека порой необходимо нам как воздух. Такое понимаешь, только когда этого лишаешься.

— Мне нужен секрет золотых жил. И я получу его, от тебя ли или от любой из твоих сестер — не суть. Сегодня ночью или через неделю.

— Что же делать? — Смириться, — голос Чары стал жестким, взгляд потемнел. — Это сложнее всего, когда любишь. Но это спасение для тех, кого еще можно спасти.

— Я знаю, чего ты боишься, — закусила она губу. — Я ничего не боюсь, ты же знаешь, я — аптекарь. Я от всего снадобье найду, даже от любовной тоски.

— Я проклял тебя тогда, все дни, что провел с тобой, проклял. Память о тебе проклял и выжег каленым мечом из сердца.

Неждана искала другого. Сильного ветра в лицо вместо его отголосков, свободы вместо тесной светелки, жизни, в которой ее слово будет что-то значить.

— …Я не прошу тебя изменить свою судьбу. Я надеюсь, что смогу разделить ее с тобой.

Он кричал, тормошил, дважды ударил по щеке — никакой реакции. Глаза открыты, а сознания нет. Приподнял, усадил, но Анна повалилась назад, как тряпичная кукла. Ничего, надо разрезать путы на ногах и убираться отсюда. Сыщик подцепил витой шнурок, явно из тех, что обычно держат занавески на окнах кареты.

Тьма ела глаза и забивалась в ноздри, липла к мгновенно вспотевшему затылку. Упреждал старый Фарт в картежном притоне: «Вы, молодые, не за тем смотрите. Слишком горячитесь, хочется поскорее фокусы разгадать, раскрыть жульство — куда ловкач карты прячет.

Беда в том, что метод этот не слишком точен и может увести по ложному следу. Водица, на поверку, окажется каплей пота на губах в засушливой пустыне, а два колоска выросли у подножья холма, покрытого лебедой. Нет никакого поля, и моря тоже нет.

Деревянные фигурки сплетались золочеными хвостами, а в руках держали свечи. Каждая по две. Итого получается… Шестнадцать? Сосчитать неимоверно трудно: люстра вращается. И комната тоже, да и вообще весь долгоруковский дом, в суете и тревоге, вертелся в эту минуту вокруг героя.

Поверните ситуацию наизнанку. Вокруг матриархат и вас, Гусянский, заставляют жить со сварливой каргой преклонных лет. Стерпитесь? Сумеете полюбить? Хотя вы и так, сказывают, не прочь приударить за почтенными купчихами, из тех, что побогаче. Где вам понимать любовь. А я твердо верю: только искреннее чувство должно соединять людей. Остальное — произвол.

Мальчишка бросил монету в нательную кису и побежал дальше, к бульварам, вереща: «Убивец в Москве! Не щадит никого!» Но почтмейстер уже не слушал. Дело столь важное, что даже самые захватывающие новости подождут. Он выскочил на Пречистенку, скользнул взглядом по фасадам аптеки и Политехнического музея, которые обычно игнорировал по причине отменного здоровья, а также отсутствия интереса к науке.

– Кто ты, подруга Мэри? – Нет, Марла. Ваша.

Если бы можно было научиться любить – как играть на пианино, или спрягать глаголы, – тогда бы я сказала: НАДО БОЛЬШЕ СТАРАТЬСЯ.

Кто я? – Джульетта. – Вот что пришло мне в голову. Я помню – в четырнадцать лет она умерла. Потому что отец у нее был придурок.

Я умею разгадывать кроссворды. Но никогда не могла понять своего отца.

Ладно, пусть называет как хочет, не стану ее поправлять, да и мне понравилось – буду Ириска: сладкая, твердая. Забавное имя – можно жевать, а можно сломать зубы.

Никогда не могла есть помятые, побитые, подпорченные фрукты. Мне казалось, они в синяках. Как и я.

Как и в любом бизнесе, кроме правильных решений руководителя, важно оказаться в нужное время в подходящем месте. Проекты складываются, как пазлы и даже одна неподходящая деталь может испортить всю картину.

Когда у вас много денег, и вы их вкладываете в бизнес — скорее всего, успехом дело не увенчается, потому что ваша идея лишена возможности обеспечивать сама себя. В таких проектах бизнесмены начинают сорить деньгами и в конечном итоге те просто сгорают.

Со стороны кажется, что бизнесмены отважные и хладнокровные люди. Но на самом деле страх — спутник многих предпринимателей. Не важно, идет речь о студенте, который решает перепродавать мелочь с рынка, или о воротиле из девяностых, который надумал заняться чем-то новеньким, у каждого из них есть причины для сомнений и волнений.

Успех в бизнесе определяется во многом воспитанием и окружением, в котором рос предприниматель. Лидерские качества, как и задатки коммерсанта, могут быть заложены в человеке природой, но обязательно должны быть заботливо выращены его семьей. Среда делает нас дерзкими, рисковыми, амбициозными, хваткими или покладистыми, боязливыми и нерешительными.

Кризисы в бизнесе — это период нестабильности, ситуация, когда в воздухе витает напряжение и неминуемо надвигаются перемены. При этом они могут оказать как неблагоприятный, так и положительный эффект на компанию. Но однозначно, любой кризис — потенциальная угроза выживанию проекта.

Бизнесом мечтают заниматься многие, ассоциируя этот род занятий с неминуемым богатством. Не скрою, дивиденды от успешного проекта действительно позволяют получить значительные атрибуты успеха и хорошей жизни. Но предпринимательство, прежде всего, — это титанический труд, постоянное напряжение, работа в условиях неопределенности и фактически перманентный риск.

Поистине удивительно, к чему способны привыкнуть люди, если чуточку им компенсировать.

Легкомыслие - не то же, что легкость мысли; над ним не надо трудиться.

Время от времени меняем маршрут; в этом нет ничего дурного, пока мы за оградой. Крысе в лабиринте позволительно идти куда вздумается, - при условии, что она в лабиринте.

Лучше никогда не означает "лучше для всех". Кому-то всегда хуже.

Прощение - тоже власть. Умолять о нем - власть, и отказывать в нем, и его даровать - власть; быть может, величайшая.

Мы не попадали в газеты. Мы жили вдоль кромки шрифта на пустых белых полях. Там было свободнее. Мы жили в пробелах между историями.