— Что ж, перо тебе в шляпу, малый. Ты первым убил рыцаря. Нищеброда; у него, небось и взять-то нечего, но, хвала Господу, будет еще уйма других. Во Франции величайший сонм рыцарей на свете. Надо воздать им должное, бойцы они блистательные. Хоть и не столь блистательные с ярдом английского ясеня в кишках, а? — Хохотнув, он коснулся плеча Блэкстоуна. — Добрая работа, парень.

— Это король? — полюбопытствовал Блэкстоун, когда мимо них в толпе прошел один из дворян в доспехах, своим качеством прямо-таки бросавшихся в глаза. Киллбер отыскал его взглядом. — Он? Сей павлин? Нет, он Родолфо Барди, королевский банкир. Он тут следит, чтобы деньги не транжирили попусту.

Отвага будет вознаграждена, победа принесет вам не только почести. Ваш господин не нуждается в приукрашенных россказнях. Нет более доблестного дворянина на поле брани. Он наш командир, мы будем сражаться вместе с войском принца. Мы, граф Нортгемптон, Готфрид д’Аркур, маршал армии и граф Уорик. Мы авангард, братцы! Мы доберемся до французских ублюдков первыми и выкупаемся в их крови!

Когда зимой Клод сидел у окна, глядя на улицу и в серое небо, ждал ли он… ждал ли того дня и чувства, которое подсказало бы ему, что над горами Монтаны подул ветер-шинук, и ему пора в путь? Какие мысли носились у него в голове, когда он сидел и молча ждал, глядя в окно?

Потому что католическая церковь не признает развода. Я хочу, чтобы мой брак был нерушим. После свадьбы ты постепенно поймешь, что я никчемный бездельник и захочешь со мной развестись. Но не сможешь. И останешься моей навсегда. Так что вытри глаза и скажи, как нам все это устроить

Нет, Пэт никогда не говорил ей, что любил ее, и теперь понимал, что действительно ее любил. Он чувствовал, что должен сказать это слово, «люблю». Это было простое слово, и произнести его не составляло труда, но он не мог его сказать. По какой-то непонятной причине ему казалось, что тогда он станет для нее посторонним.

Чувство собственного достоинства, которое рождается от хорошей жизни и всеобщего уважения, дают право держать себя по-королевски. Зов предков

У Бэка было то, что и человека и зверя делает великим: воображение. Зов предков

Он оправдывал свое существование, а ведь в этом и заключается смысл жизни, ибо жизнь только тогда достигает высшего напряжения, когда в полной мере осуществляет свое назначение. Белый Клык

Всегда легче опираться на другого, чем полагаться только на самого себя. Белый Клык

Во всех городах сотрудники работали сверхурочно. Некоторые вообще не уходили на выходные, чтобы провести время с семьей. Боссы считали само собой разумеющимся звонить подчиненным посреди ночи или предлагать присоединиться к телеконференции в три часа ночи.

В Италии менеджер Uber убеждала водителей продолжать работать, несмотря на то, что операторы такси вызывали конкурентов в определенные места, вытаскивали людей из машины и избивали. Таксист из Манхэттена, столкнувшийся с финансовым крахом после того, как рост Uber ударил по традиционному такси-сервису и подорвал его доход, приехал к мэрии, приставил к голове дробовик и потянул за спусковой крючок.

Uber же обещал перевернуть всю отрасль, остававшуюся практически неизменной на протяжении десятилетий. Учитывая объем рынка такси, компания могла, сохраняя траекторию роста, заработать миллиарды долларов. Самое главное, эта новая сущность, потенциально стоящая миллиарды, была создана из ничего. Теоретически она могла за одну ночь перетащить всю индустрию перевозок из аналогового мира в цифровой.

Одним из важнейших пунктов сервиса UberCab была процедура оплаты поездки. Каланик придерживался того мнения, что вопрос оплаты вообще не должен волновать людей. Деньги будут просто списываться с привязанной к аккаунту кредитной карты. Закончить поездку было так же просто, как открыть дверь и ступить на тротуар. Никаких чаевых, никакой сдачи, никаких споров.

В 2015 году в Лос-Анджелесе генеральный менеджер потерял работу из-за того, что лапал девушку из своей команды за грудь. Зачастую менеджеры принимали вместе с подчиненными наркотики.

В действительности Uber вовсе не был так уж невинен и чист. Привлекая бывших сотрудников ЦРУ, УНБ и ФБР, компания собрала высокофункциональную шпионскую силу. Сотрудники службы безопасности Uber шпионили за правительственными чиновниками, заглядывали в их цифровую жизнь, а иногда даже провожали их до дома.

Как вы умудряетесь жить здесь без книг? Отберите у меня книги - и я приду в отчаянье.

Дорога трудна – как ее одолеть с такою тяжестью на сердце!

У него нет права на мою жалость. Я отдала ему сердце, а он взял его, насмерть исколол и швырнул мне обратно.

При злом сердце самое красивое лицо становится хуже, чем безобразным.

Предательство и насилие — это копья, заостренные с обоих концов: того, кто пускает их в дело, они ранят больней, чем его противника.

Я вздохнула с облегчением, почувствовав, как волшебство струится из меня. В какой-то момент я перевернулась на спину и позволила своему телу свободно раскачиваться на волнах. Морские просторы казались такими мирными, что я предпочла бы остаться здесь навсегда. Я закрыла глаза, наслаждаясь спокойствием, которое распространялось во мне.

Никто не мог заставить меня следовать моему предназначению. У каждой души было право самостоятельно выбирать свою судьбу. Я вытянула руку вверх, рассматривая нежное мерцание на своей коже. Разочарованная, я стерла сверкающие частицы, и они превратились в крошечные пылинки, которые разлетелись по ветру, как светлячки. В этом не было ничего хорошего. Совсем ничего.

Звезды отражались на поверхности залива Сэй Бэй, а я, не отрываясь, смотрела на горизонт. Не пройдет и часа, как лиловый свет поползет по четко очерченной кромке моря, и наступит новый день.

— Истина зачастую вызывает страх, но от этого она не перестает быть правдой.

— К счастью, сияние твоей души было достаточно ярким, чтобы я смог его разглядеть...

Задача души состоит в том, чтобы накопить опыт и созреть, проживая различные жизни. И только после тысячи прожитых жизней она возвращается, чтобы снова слиться с Первоначальной душой и обогатить ее своим знанием.

Я смотрела на чернильный пейзаж, и вне- запный страх скручивал мой живот. Ни единого дома в округе; ни единой души. Просто пустая чернота, где, как я теперь представляла, витали злые духи.

Это море, мальчики и девочки, этот пляж. Все здесь проклято. Даррен откинулся назад, явно довольный собой. - Точно, - вмешался Дуги, нарушая тишину, - а в продолжении герой приходит и всех спасает, освобождает жителей деревни от проклятия и до потери пульса обжимается с жертвенной девственницей. - А, вы тоже видели тот фильм! - рассмеялся Даррен и бросил в Дуги горсть водорослей.

Успокаивающий шум, напоминающий мне, что я не одна. Но за всем этим, однако, были и более жуткие звуки: ритмичный плеск воды, похожий на шепот; свист ветра в камышах на песчаных дюнах, точно чей-то пронзительный крик. Далекий лай собаки, раздражающий и без того натянутые нервы.

Я не в безопасности. Тьма куда могущественнее его унылых бюрократических запугиваний, на фоне нее эта ситуация – просто нелепое кукольное представление.

А что же с любовью, что из-за неё люди так часто расплачиваются потерей рассудка?

Мои друзья не делали мои проблемы проще, но они делали меня сильнее.

Некоторые вещи надо делать не спеша. Иначе как же получить от этого наслаждение?

Кто сеет ветер, тот пожнет бурю.

Молчание – это не обязательно слабина, его можно истолковать по-разному, при этом тебе не нужно быть конкретной.

Ты для меня самый лучший. Не вопреки твоим ошибкам, а со всеми твоими ошибками.

Мы подвергали друг друга опасности, и рано или поздно один из нас умрет за другого. Абсурд, но в данный момент мы соревновались в том, кто будет первым.

Ничто не происходит без причины. Судьба - художник, который создаёт свои шедевры терпеливо и изысканно.

Политика - это ничто иное, как игра. Бесконечная игра за власть и влияние.

Мечты подобны зеркалам. Ты подходишь к ним, но упираешься в холодное стекло.

Почему вещи писателей мы ценим не меньше, а иногда и больше, чем, собственно, тексты? Ведь лучший — и единственный — способ приблизиться к автору — прочесть его книги, разве нет? Где тут граница между почитанием и фетишизмом? Есть ли она вообще, эта граница?