Осмотр тела убитой горничной выяснил тяжёлые подробности. Руки у служанки были связанны на груди, ноги перевязаны немного выше ступней бечёвкой. Глаза убитой были открыты, с потускневшими зрачками. Во рту обнаружены носовой платок, кусок кухонной тряпки и край чайного полотенца. Врачу, для того чтобы освободить рот убитой, пришлось прибегнуть к щипцам. Носовой платок был засунут глубоко в горло...

В Нижнем-Новгороде, на ярмарке я торгую коврами и драгоценными изделиями. Бриллиантов на ярмарку я захватил с собою немного, тысяч на тридцать, не больше... 27 июля ко мне в магазин явился неизвестный мне господин, просивший показать ему невыделанные бриллианты. Покупатель показался мне странным, он очень нервничал и торопил меня, прося выложить на прилавок все бриллианты, какие у меня есть.

Из-за материальных проблем Мечислав Николаевич проучился в разных гимназиях в общей сложности только пять классов, однако получил неплохое домашнее образование: в частности, хорошо знал иностранные языки, что в дальнейшем поспособствовало его полицейской карьере. В 1885 году Кунцевич явился для отбытия воинской повинности, но жребий не вытянул и был зачислен в ратники ополчения.

«Русский Шерлок Холмс» и «Король российских пинкертонов» был известен далеко за пределами своего Отечества – статьи о его расследованиях помещала парижская «Фигаро» и «Нью-Йорк таймс». Преследуя убийц, воров и грабителей, он объехал всю Европу, побывал в Константинополе и Лиссабоне, ловил афериста Хохлова на лондонских улочках, был на дружеской ноге с «заведующим розыскной частью всей Франции».

На этом все закончится. На мне и на тебе. Все закончится на нас.

Мы с рождения полагаемся на родителей, думаем, что они будут достаточно любить нас и мы выживем. И если наши родители дают нам правильную любовь, мы становимся хорошими людьми.

Порой кажется, что легче просто двигаться по знакомому кругу, а не прыгнуть в сторону без гарантии приземлиться на ноги.

Записывай все, что хочешь запомнить. Ты удивишься, насколько быстро начинают исчезать воспоминания.

Не знаю почему, но печальные композиции заставляют чувствовать себя лучше. И чем надрывней мелодия, тем лучше я себя ощущаю. Есть что-то одурманивающее в душераздирающих нотах, сродни наркотикам, как мне кажется. По-настоящему вредные, но дающие возможность забыться.

Иногда нужно перестать спорить, чтобы победить.

Гуров не размахивал наручниками и не звал оперативников, чем немного удивил своего оппонента. Он ожидал показательного ареста, того, что его выведут из университета на глазах у студентов, а потом он вернется туда королем, потому что улик у следователя по-прежнему нет.

Конечно, ниточка шпионажа была очень заманчивой. Можно было бы притянуть за уши парочку других громких дел, покопаться в истории крупных компаний. Найти предполагаемых врагов, но на это нужно очень много времени и ресурсов. Ресурсы у Главка были. А вот времени, к сожалению, было мало.

– Возможно, что его кинули под поезд уже мертвым, чтобы замаскировать убийство, – машинально отметил Гуров. Фериде кивнула: – Да, скорее всего. Но на следующий день в Оружейную палату наведался следующий чиновник с очередным мандатом и реквизировал для продажи еще сто двадцать экспонатов.

Убитая была одета под стать украшениям: длинное светлое вязаное платье и такое же пальто. Аккуратный маникюр, кажется, что почти не накрашена, но благодаря Марии, своей жене, театральной актрисе, женщине с очень хорошим вкусом, Лев знал, насколько сложно накраситься так, чтобы кожа сияла чистотой и свежестью.

Украшения убитой притягивали взгляд. Крупные серьги каскадом и браслет. Их явно выставили напоказ, было видно, что они очень дорогие. Сделаны под старину, кажется, без лишнего пафоса, но с такой достойной роскошью, что даже тому, кто не сильно в этом разбирался, становилось понятно – дорого. Баснословно дорого.

Сильный химический запах мешал сосредоточиться. Несмотря на то, что вытяжка работала очень хорошо, казалось, что едкий кислотный запах оседал на коже и что-то напоминал следователю. Не только запах. Все вокруг было деталями очень знакомой мозаики.

Оказывается, около пятнадцати лет назад в лесу возле этой деревни пропала девушка-студентка. Ее так и не нашли, и дело покрылось тайной времени. Вроде как эта самая девушка поехала с компанией на природу, а ночью пропала с концами.

Визит Гурова и Крячко открыл новые стороны дела. Кто бы мог подумать, какой-то рядовой курьеришка крупных аферистов, а на нем три покойника висят.

Мужчина отошел в сторону, достал телефон и принялся копаться в нем. Семен тем временем сделал себе кофе. Потом поставил стаканчик и зачем-то полез в сумку. Мужчина, который до этого брал кофе, быстро подошел и незаметно поменял стаканчики.

Конечно, у них со Стасом и так сейчас дел хватает. Второй месяц они уже ловят маньяка, который молодых девчонок-школьниц насилует, душит, прихватывает самое ценное и дает деру. За весну уже четыре случая.

«Легкая смерть, - подумал Лев Иванович. – Даже не понял, что случилось». Но что-то настораживало бывалого сыскаря. Что-то тут не так. Это Гуров нутром чуял. Либо интуицией. А она сыщика почти никогда не подводила.

Спасатели вытащили из машины тело худого высокого парня с разлохмаченными русыми волосами. «Похоже, и впрямь заснул, - подумал Гуров. – Лицо такое спокойное, безмятежное».

До этой ночи я не подозревал, что искренность может быть так бесчеловечна — и так сексуальна.

Человеческая жизнь и все, что за ней следует, — выше нашего понимания. Остается лишь благодарить судьбу за то, что мы не упустили второй шанс быть вместе. И получив этот шанс, мы воспользуемся им так, чтобы не понадобился третий.

Я схожу с ума. Не потому что происходят странные вещи, а потому что я позволил себе поверить, что они необъяснимы. Объяснить можно все. Только нужно хорошо подумать.

Я могла бы написать целые романы о первых двух годах наших отношений, но они бы не продавались. Между мной и Джереми было недостаточно драмы. Мы почти не ссорились. Никаких трагедий. Два года между нами царили исключительно приторная любовь и обожание. Я. Была. Им. Захвачена. Одержима им.

Все время пребывания здесь я хранила от него этот секрет. Он может никогда меня не простить. И я знаю, он никогда не простит Верити.

Большинство людей приезжают в Нью-Йорк, чтобы их заметили. Остальные приезжают в Нью-Йорк, чтобы спрятаться.

Ничтожна страсть, к которой есть мерила

Чем больше в жизни синяков на лбу, Тем больше презираем мы судьбу.

Лучше опасаться Без меры, чем без меры доверять.

Совсем не знак бездушья молчаливость. Гремит лишь то, что пусто изнутри.

Кто начал злом, для прочности итога Все снова призывает зло в подмогу.

Чуть жизни ты подашь пример кровавый, Она тебе такой же даст урок.

Мозг – престранная штука, он способен вмещать противоречивые мнения и отлично чувствовать себя при этом. Это утомляет. В одном я уверен: нам с Белл Уайльд лучше держаться на расстоянии.

Прошлой ночью мне приснилась Белл Уайльд – это был не подростковый сон, а такой, в котором ее было много, и она была моей девушкой. Мы с ней что-то искали, что именно, где и смысл всего этого я не помню. Что-то связанное с мишурой, цыплятами, капкейками, но ощущение было такое, что все хорошо, потому что мы были вместе.

Мне не удастся унять его боль, вымарать из декабря трагедию, которую он пережил, но пока он здесь, я могу быть ему другом и приобщить к зимней магии. Я стану его личным рождественским эльфом

Декабрь всегда тяжелый месяц – тут и мамин день рождения, и Рождество, но в этом году я готова. Я облачусь в непробиваемую броню. Я взрослая и не пойду на поводу у собственных комплексов. И я начну прямо сейчас.

Я люблю Шекспира, точнее, одержима им с детства. Для меня он воплощает все хорошее и все настоящее, что есть в мире. Я могла бы недели напролет петь ему хвалы, но знаю, что мое обожание обусловлено не тем, насколько мастерски он владеет ямбическим пентаметром, а причиной гораздо более прозаической – любовью.

— Поэтому предлагаю выпить, заказать доставку и посмотреть «Реальную любовь», или, если хочешь, «Гордость и предубеждение», или еще что-нибудь. — Нет настроения смотреть романтическое кино. — Тогда «Властелин колец»?

Любовь – самое универсальное чувство. Не всем довелось ее испытать, но все этого хотят – даже те, кто утверждает обратное.

Я тебя не брошу. Если ты в Эльдорре, то и я в Эльдорре. Если ты в Антарктиде, Сахаре или посреди гребаного океана, я рядом. Я твой, а ты моя, принцесса, и закон меня не удержит. Мне плевать, что написано на клочке бумаги. Если понадобится, я сожгу весь гребаный парламент.

Как бы я ни желал Бриджит безопасности, еще сильнее я желал ей счастья.

Под ледяной оболочкой он был человеком, как и все остальные, и его разбитое сердце разбивало мое во сто крат сильнее.

Я жаждал ледяного, безразличного оцепенения, но боялся, что это и есть моя кара — гореть в пламени собственной агонии до конца вечности.

Ты — все, в чем я нуждалась, сама этого не зная, и с тобой я чувствую себя безопаснее, чем с любым другим человеком на планете.

Ночью я приду. Ты не спрячешься, не уйдешь от меня — не пытайся. Выбирай, моя любовь и бессмертие или ты, в недалеком будущем, скелет, с провалившимися глазами и дырою вместо носа.

Ты можешь только выбирать: смерть, настоящую смерть, с червями и холодом могилы, или бессмерт- ную жизнь вампира.

Согласись на мою любовь, и я тебе открою тайны, каких не знает никто; я унесу тебя высоко-высоко, лунный луч будет нашей дорогой, а в час покоя мы будем сладко спать!

Твоя любовь вернула мне молодость и жизнь.