— У нас нет свидетелей, которые видели что-нибудь, кроме всплеска. Мужчина у меня в кабинете уверяет, будто видел огромное серебристое тело, и считает, что это акула. Правда, он говорит, что раньше никогда живой акулы не видел, поэтому его слова нельзя считать экспертными показаниями. Трупа нет, нет никаких доказательств того, что совершено жестокое нападение.

Рыба устремилась вверх почти вертикально, поскольку явственно ощутила движение на поверхности. Не было никакой уверенности, что то, что дергается там, наверху, сойдет за добычу, но сейчас это неважно. Рыба настроилась на атаку. Если съедобно, значит, добыча, ну а если нет, – что ж, потом отрыгнет. Разинув пасть, она еще раз взмахнула серповидным хвостом.

— Если я напечатаю в газете о том, что молодую женщину у берегов Эмити перекусила пополам акула-монстр, здесь не смогут сдать ни одного дома. Акула, Мартин, — это все равно, что убийца с топором. Есть в ней что-то безумное, злобное, неотвратимое. Если мы сообщим людям об акуле-убийце, то можем распрощаться с надеждами на хорошее лето.

— Похоже, у нас всплывшая, шеф. — Всплывшая? Господи, это еще что такое? Словечко «всплывшая» Хендрикс почерпнул из одного из своих детективов. — Ну, утопленница, — смущенно пояснил он. А потом рассказал Броуди о телефонном звонке Фута. — Я подумал, что, может, вы захотите проверить это, прежде народ повалит на пляж. Денек-то, похоже, намечается погожий.

Мы позволили людям верить, во что они хотят. Позволили краскам стушеваться и деталям стереться. В конечном итоге все будут рассказывать эту историю вместо сказки на ночь. Как-никак, это отличная история. История о «до» и «после», и о новых началах, не имеющих конца. Несовершенная и сумбурная, безумная и ломкая. Но самое главное – это история любви.

Я вспоминал, как желал ее и в то же время ненавидел, как хотел, чтобы она оставила меня в покое и в то же время никогда не отпускала. И скучал по не.

Жизнь во многом подражает смерти, особенно в искусстве. Шедевры прошлого тесно связаны со смертью – творец погибает, а его творчество остается; это завещание как мертвым, так и живым.

Моисей превратился в безликого человека. Только так я могла справиться со всем происходящим. Я стерла его образ из своей памяти и отказывалась думать о нем.

Мы исчерпали все свои чистые листы и вторые шансы.

КЕТО-СООБЩЕСТВО За последние три года я получила тысячи сообщений от людей со всего мира, вдохновленных моей историей. Сообщения, подобные тем, что приведены ниже, от невероятных людей действительно затрагивают мою душу. Я чувствую себя такой благодарной и счастливой от того, что мое путешествие стало источником надежды и вдохновения для других. Я хочу поблагодарить всех за бесконечную поддержку,

Несколько лет спустя Мик сделал мне предложение. В то время я носила размер XXXL и весила около 127 килограммов. Помню, что думала, вот он, мой ключ к похудению, и была полна решимости сбросить вес к своей свадьбе - идеальная цель! К сожалению, благодаря всем помолвкам, предсвадебным вечеринкам, дегустациям тортов и выбору меню перед свадьбой, я набрала еще больший вес.

Мой вес начал становиться проблемой, когда я была еще в средней школе (как будто в средней школе у молодых парней и девушек и так недостаточно проблем). Я не могла влезть ни в одну вещь из «крутых» магазинов, где одевались мои сверстницы. Моя самооценка снижалась с каждым днем, но еда была всегда рядом, она помогала мне чувствовать себя лучше.

Что же такого особенного в этой диете, и почему я так увлечена ей? Если отвечать кратко, я полностью уверена, что такой образ питания спас мою жизнь, и искренне верю, что он может сделать то же самое для вас и бесчисленного множества других людей.

- Значит, ты мог бы провести этот платеж как расходы на приобретение таких компаний? - Нет, не на само поглощение, а на якобы проделанную оценку актива, после которой было решено его не покупать. Иногда мы проводим всестороннюю проверку компании, прицениваемся, но в конце концов решаем, что приобретение этого актива нам невыгодно. Но даже в этом случае все равно уходит уйма денег.

- Вам надо будет просто выбросить этот мобильник и начать пользоваться следующим. Для начала я для каждого из нас двоих купил по три таких телефона. Если будет нужно, позднее я куплю еще. Три номера ваших одноразовых мобильников я записал. А номера моих записаны вот здесь. – И он протянул Шерману еще один лист бумаги.

- Я разыщу их всех одну за другой и с каждой из них напрямую заключу соглашение о неразглашении и выплате отступных. - Что вы имеете в виду, говоря «напрямую»? - Вы действительно хотите знать все детали? - Нет, наверное, не хочу.

Картер был в замешательстве. По данным некоторых опросов общественного мнения Мэтьюс являлся человеком, которому американцы доверяли больше всего. Если то, что говорила о нем эта девушка, правда, это станет оглушительной сенсацией. Но это было большое "если".

Она разобрала только одно слово: «Прочь»! Вновь повернула голов, но Клауса справа от нее больше не было. Прямо перед ней, в каких-то двадцати ярдах, виднелась небольшая яхта. Сейчас она врежется в эту яхту на полном ходу. Она хотела попытаться спрыгнуть с гидроцикла, но на это уже не было времени. С бешено колотящимся сердцем она открыла рот и начала истошно кричать.

- Могущественная корпорация ведет с каким-то человеком переговоры о заключении мирового соглашения о выплате отступных и неразглашении и, возможно, оказывает на этого человека давление, чтобы он согласился его подписать. Может быть, этот человек не хотел решить дело миром. И вдруг этот человек погибает в результате несчастного случая. На мой взгляд, такое совпадение выглядит отнюдь не случайным.

«Это путешествие, определенно, будет очень странным», — подумала она. Но что Меган Спенсер любила больше всего на свете, так это сложные задачи.

С любовью не все так просто. Иногда думаешь, что любишь кого-то, а спустя много лет понимаешь, что это не любовь.

У них с Робином была их собственная Прага — та, которую большинство людей никогда не увидят.

Бывали ночи, когда у них не было ничего, но именно они оказывались самыми лучшими, потому что неизбежно приводили к новым приключениям.

Все, что ему нужно было делать, — смотреть на нее так, и Хоуп сразу становилось лучше. Чарли говорил, что все будет хорошо, и она ему верила.

О господи, он уже добавил «Целую». Началось.

Взросление – путешествие, а не цель.

Странников неспроста называют странными.

Никакие ведовские обряды не призовут в наш мир столь невообразимое чудовище. Ни один вассал не выдержит воплощения чистого зла.

С каждым днем ведовство все больше проникает в мир. Оккультники потеряли всякий страх.

Мы все боимся. Страх станет слабостью, если только ты ему поддашься.

— Превращаться в животных всегда весело, но менять лица – это искусство.

Ильза заметила, что перестала дышать. Внезапно она нашла ответ на вопрос, который искала всю свою жизнь. С округлившимися глазами она повернулась к капитану. — Метаморфы, — пояснил он. Точно. Именно так он назвал и ее саму. Метаморф. — Добро пожаловать в Камден Таун , — произнес капитан Фаулер, поворачивая на север, — квартал метаморфов.

Они находились в Лондоне, но этот город был не тем Лондоном, который Ильза покинула ночью.

Мы отправляемся в место под названием Уизерворд, а здесь находится Иной мир. Поверьте мне, на этой стороне медали творятся куда более страшные вещи.

– Боже, Эмили, я же тихая, кроткая женщина, во что я впуталась? Нет, детективные загадки – это не для меня. - Чепуха, - бросила Эмили, с наслаждением вдыхая полные легкие свежего йоркширского воздуха. – Мы живем, Шарлотта. Разве ты не чувствуешь, как ярко мы живем? Именно сейчас, именно благодаря опасности наша жизнь стала такой же ослепительной и прекрасной, как то пламя, которое бушует вдали.

Жестокость переполняла могилы тесного кладбища, бежала с дождевой водой и нечистотами по сточным канавам Мэйн-стрит. Пусть Шарлотта пишет о любви и отваге, а Эмили – о мятежных характерах, готовых разорвать мир на куски своими необузданными страстями; она, Энн Бронте, напишет о суровой реальности жизни, такой, какой она видит ее, куда бы ни бросила взгляд, и пусть мир думает о ней, что хочет.

- Здесь надпись, - ответила Энн. – Слова, нацарапаны на стекле, возможно, вот этим кольцом. - И что там написано? – голос Мэтти дрогнул. - Здесь написано… - Энн почувствовала, как у нее перехватило горло. – Здесь написано «Господи, помоги мне».

- О, боже, нет! Уходите, скорее уходите! – Мэтти задрожала, глядя через плечо Шарлотты. – Уходите прямо сейчас, мои дорогие, - хозяин вернулся. - Уходить? Ну, уж нет, - сказала Шарлотта, всматриваясь во всадника, который приближался к ним в сопровождении своры собак. – Нельзя упускать случай взглянуть поближе на этого исключительного человека.

- Я тоже пойду, - пообещал Бренуэлл по широте душевной. – Кто-то должен защитить вас от сумасшедшего убийцы с ножом и все такое прочее. - Ах, дорогой брат, - с легкой обидой в голосе возразила ему Энн. – Боюсь, что если дело дойдет до защиты, то скорее мы втроем прикроем тебя, чем ты станешь нам опорой. Так что, думаю, мы вполне можем обойтись без тебя.

Чуть заметно улыбнувшись, Шарлотта поднесла к бумаге перо, вновь готовое к сотворению мира из чернил, и подумала, что не было на свете человека, который прожил бы такую богатую приключениями и опасностями жизнь, как они – три сестры из безвестной деревни посреди продутой ветрами, дикой вересковой пустоши. Такова их тайна, которая никогда не будет раскрыта и навсегда сохранит свою прелесть.

Сожаление – вечное послевкусие жизни. Не важно, что ты выберешь, ты все равно будешь думать: «А что, если бы все случилось по-другому?"

Не поймите неправильно, идеальной я вдруг не стала. Мои мучения не закончились, слабости не превратились в достоинства, бороться стало ничуть не легче. Никакое чудо не превратило печаль в счастье… но я все равно чувствовала это: исцеление.

Я соскользнула вниз по стене, опустившись на холодный линолеум. Опустила голову на колени, позволив звукам струн Уилсона распутать узелки сетей на моей душе и пусть только на мгновение, но освободить меня от ноши, которую я тянула за собой, точно ржавые цепи. А что если их можно было сбросить навсегда? Что если я смогу стать другой? Что если жизнь может быть другой?

Мы упали на его смятую кровать, так и не произнеся ни слова, и я отключила и растревоженное сердце, и беспокойные мысли. Сумерки сменились ночью. Еще одна бессмысленная смена времени суток, еще одна попытка найти себя, потеряв.

Но с каждым звуком того инструмента ощущение внутри росло. Это было не горе и не боль. Даже не отчаяние и не угрызения совести. Это была скорее… благодарность. Любовь. Я тут же выкинула из головы эти внезапно возникшие слова. Благодарность за что?! За то, что жизнь всегда была такой трудной? За то, что моменты счастья можно по пальцам пересчитать?

Мне хотелось как-то сообщить о своем присутствии, напугать его. Хотелось засмеяться, поддразнить его, сказать что-нибудь колкое и саркастичное, как всегда. Хотелось возненавидеть его, потому что он был прекрасен, и такой мне не стать никогда.

Я считаю, что людям вроде нас полезно иногда что-то потратить напрасно. В эту минуту чувствуешь себя богачом с кучей денег, которому не надо трястись над каждым пенни.

Ложь – когда ты говоришь неправду по злобе или из трусости. Выдумка – когда ты сочиняешь то, что могло бы произойти. Или рассказываешь не то, как было на самом деле, а то, как должно быть.

Она понимала, почему людям случается лгать, воровать и причинять боль друг другу. Она знала, что человеческая слабость бывает сострадательна, а добродетель жестока.

Пока Фрэнси читала, она находилась в согласии с миром и была так счастлива, как только девочка может быть счастлива от хорошей книги и блюдечка сладостей, когда она одна в доме, тень от листьев ползет по двору и день клонится к вечеру.