Я раб, и никак иначе. Эта роль была отведена мне с самого рождения. Быть рабом, который случайно оказался актером. Вжиться в роль черного невозможно.

Какой-нибудь местный, такого-то цвета кожи, из такой-то банды или одной из пяти стадий кручины, проезжая мимо в двуцветном «купе», может запросто выставить на тебя пушку из окна пассажирского сиденья, окинув тебя взглядом Председателя Верховного Негритянского Суда, и спросить: «Ты откуда, придурок?»

Вы не найдете на карте Диккенс, штат Калифорния. Через пять лет после смерти отца и через год после окончания мною колледжа ушел в небытие и сам город.

Я окончу тут школу, выйду середнячком с резюме из шести строчек и кучей орфографических ошибок, начну суетливо бегать по одному и тому же маршруту: от центра занятости – к стриптиз-бару, а потом утром – на городские бесплатные курсы по подготовке в колледж.

Хотелось бы думать, что Марпессе я уже тогда нравился. Но скорее ею двигала жалость, и еще хотя бы с полчетвертого до четырех она чувствовала себя в безопасности. Мы ели виноград и смотрели веселые музыкальные выступления пострелят-семилеток, умеющих петь хриплыми голосами и отбивать чечетку так, что пыль столбом стояла.

Любой может стоять на сцене и купаться в любви публики. Это природа сцены. Но лишь немногие могут отражать свет и внимание.

Иногда нам приходится петь, несмотря на шрамы на нашем сердце. Иногда песня — это единственное, что исцеляет нас изнутри. Единственное, что разрывает оковы, наложенные на сердце.

Музыка освобождает людей. Она лишает голоса то, что пытается убить нас.

Люди имеют право знать правду. Всегда. Независимо от того, насколько это больно по твоему мнению. Правда — это единственное, что освобождает и одновременно крепко держит нас.

Сны похожи на радугу: ее тоже можно видеть не каждый день, и только под правильным углом.

Нет ничего плохого в том, чтобы зарабатывать много денег. Но если ты начнешь делать деньги ценой своего Я, тебе нужно спросить самого себя, как сильно ты нуждаешься в этих деньгах. В конце концов, цена может оказаться выше той, которую ты сможешь заплатить.

Чтобы научиться хорошо играть в шахматы, недостаточно решать упражнения на тактику и стратегию и изучать технику окончаний Ульфа Андерсона и Владимира Крамника. Нужна практика. Нет другого пути, кроме как много играть с равными или немного более сильными противниками. Необходимо обеспечить юного шахматиста турнирами соответствующей квалификации.

Гордей очень популярен в Китае. О нем снят большой фильм, который показывали на государственном канале китайского телевидения. Его постоянно узнают на улицах, на вокзалах, в аэропортах.

Любой приличный шахматист скажет вам: если ваша позиция не слишком хороша, лучший рецепт – играть инициативно и динамично, избегать пассивности и по возможности не цепляться за материал.

Атаковать легче, чем защищаться. Это особенно относится к детским шахматам. Техника защиты у юных шахматистов, как правило, невысокая. Поэтому нередко даже неоправданная активность дает хорошие шансы на успех.

. Шахматы требуют внутренней силы сопротивляемости. После того как пропустил удар, ты должен встать и продолжать цепляться за любые практические возможности. Считать какие-то варианты. Искать практические шансы, ставить ловушки. Ты можешь проиграть, но в борьбе.

Юный шахматист не знает своего потолка. Тренер всегда должен говорить, что потолка нет. Возможно все. Ты – лучший. Лучше переоценить свои возмож-ности и свою позицию, чем недооценить. Объективность формируется постепен-но, исходя из максимально оптимистичной самооценки.

А ещё этот ехидный голос в голове. Он звучал всё чаще. Фролов после смерти оказался столь же болтлив, как и при жизни. "Забудь о том, что тебя найдут, дружище. Просто смирись с мыслью, что ты здесь сдохнешь". Артур с ним спорил, называл куском гнилого мяса, у которого черви в мозгах копошатся. Днём он видел, как труп жрали крысы, и это зрелище вызвало злорадство, а не отвращение.

Пастух тяжело задышал, крылья носа вздулись, из уголка рта потекла слюна. Выпучив глаза, он глядел на карандаш. Его рука напряглась, приподнялась, и Виктор тут же подсунул под неё блокнот. Старик закряхтел и, прилагая неимоверное усилие, нарисовал на бумаге кривой крест, после чего облегчённо выдохнул, обмяк и выронил карандаш.

Дарья шагала, стиснув зубы и стараясь не упасть. С её ладоней капала кровь. Дом вздрогнул, как при землетрясении, затрещал страдальчески, где-то наверху раздался хруст дерева, затем грохот, а потом Дарья услышала громкий кошачий вопль, плавно сменившийся диким продолжительным звериным рёвом, от которого воздух завибрировал, а синие отблески за стенами стали угловатыми, резкими.

- Пошла во-он! - заорала Дарья, после чего сорвала зеркало со стены и швырнула его в стену. И тут она поняла, что не желает больше убегать и прятаться. Хватит! Склонившись над покрытым сетью трещин зеркалом, прошипела: - Я не боюсь тебя, слышишь?!

Зазвенел колокольчик - звук походил на смех. Зашелестела листва, в тусклом свете фонарей заметались тени. Лезвие выскользнуло из пальцев. Дарья повернулась, расправив плечи, и посмотрела на ту, кто в других обстоятельствах вызвала бы у неё мистический страх.

Девочка вздрогнула, уселась на ковре и с удивлением посмотрела на мать, не понимая, как та оказалась рядом, ведь только что возле окна стояла. - Что случилось? - Дарья взяла её за руку. Кира покосилась на зеркало. - Мне... показалось. - Ты о чём? - Мне показалось, что в зеркале была гроза. Молния сверкнула. Дарья выдавила улыбку, хотя у самой внутри всё словно инеем покрылось.

…мужчин не надо судить по тому, что они делают, сняв штаны. Настоящие подлости они совершают одетыми.

Я знаю, что если давить на душу, как на тюбик с зубной пастой, то в конце концов можно получить несколько капель чистоты.

Порядочность -- вещь, далекая от великих устремлений, от гениальности, от грандиозных возможностей, но тем не менее -- поворот, у которого человеку следовало задержаться подольше.

Надо изобрести специальные уколы, - проворчал он. - Или таблетки. Когда-нибудь их создадут. Я всегда был человеком верующим. Я верю в прогресс. Когда-нибудь таблетки гуманизма поступят в продажу. Их будут принимать натощак со стаканом воды перед встречей с другими людьми. Вот тогда сразу станет интереснее жить и, может быть, даже появится смысл заниматься политикой...

Человеческая душа, отец мой, – это совсем не то же, что африканский континент, – он, безусловно, велик, но все же имеет границы, замкнут морями и океанами

Лучше быть безумцем, ведь первое пресмыкающееся, которое, не имея легких, выползло из воды, чтобы жить на суше, и пыталось дышать, тоже сошло с ума. Но это не помешало в конце концов появиться человеку. Всегда пытайся сделать больше, чем можешь.

Используя последние достижения биологии, военные исследователи работают над созданием технологии, которая позволит вписывать в геном универсального солдата не только полезные свойства. Ученые придумывают, как закодировать в генотип специальные пароли, которые не позволят взломать идеального бойца.

Уже ни для кого не секрет, что смертоносные вирусы в течение всего двадцатого столетия конструировались в военных целях. Уничтожить их — сверхсложная техническая задача, да и зачем? Значит, они где-то хранятся.

Ученые убеждены: в отличие от человека, эволюция цифрового интеллекта будет радикально ускорена. И если сейчас искусственный разум находится на этапе групповой самоорганизации, значит, до создания электронного сверхразума человечеству осталось максимум двадцать-тридцать лет.

То, что сейчас происходит с ГМО, — это, конечно, эксперимент над людьми. ГМО — это биологическое и химическое оружие, поскольку там накапливаются вредные химические вещества, к которым они устойчивы. Таким образом, на стол к вам попадают не только трансгены, но еще и химикаты.

«К 2020 году каждому европейцу будет вживлен под кожу микрочип» — подобные сенсационные заголовки время от времени появляются в СМИ. Первым этапом станет вживление чипов всем новорожденным и госслужащим, затем будет прочипировано и остальное население.

Воздействовать на климат, менять погоду люди пытались с самых древних времен. Когда не было технических средств, они обращались к богам, принося в жертву дары охоты, потом появились молебны. Искренняя вера, единая молитва и коллективное сознание творят чудеса.

«Нет у тебя, тетенька-администратор, никакого хорошего настроения, - сказал он себе. – Ты врешь и притворяешься. Зато у тебя есть то ли задание, то ли дружеская просьба прощупать меня и попробовать подловить. Интересно, с кем это ты так тесно и нежно дружишь? С полицией? Или непосредственно с фирмой Евтягина? А может, с самим Игорем Песковым? Ну ладно, лови меня, если есть охота».

А вот про мои взаимоотношения с Прекрасным Оком знать не должен никто. Ибо я Избранный. А любое Избрание – это великая тайна, которой нельзя делиться ни с кем. Тайну следует бережно хранить и тщательно оберегать от посторонних .Даже от таких близких людей, как мой отец, которого я обожаю. Про Избрание и Прекрасное Око он знать не должен.

А сейчас ему нужно было именно подумать. Сейчас ему предстоит вернуться домой, встретиться с Еленой и… Что? Сказать ей о диагнозе? О своем решении отложить операцию? И как он это объяснит? О программе Лена ничего не знает, она вообще не из этой сферы, всю жизнь занимается своим искусствоведением. И о том, что у Валерия Олеговича появились нестерпимые боли в области живота, она тоже не знает...

Еще сегодня в шесть утра Валерий Олегович, заваривая кофе точно знал, что и как будет происходить и сегодня, и завтра, и послезавтра…А сейчас вдруг выяснилось, что ничего он не знает и не понимает. И решение нужно принимать немедленно. Альтернатива у Валерия Олеговича жесткая, совершенно очевидная и малоприятная: пожертвовать придется или делом всей своей жизни, или собственно этой самой жизнью.

«Беспокойная, подозрительная, - думает он. – С ней нельзя недоговаривать или уклоняться от ответов, так меня Сташис учил. Ей нужно точно понимать, что происходит, кто что думает и делает. Стремление к контролю. Что это, жажда власти? Или перфекционизм, страх совершить ошибку, оказаться не на высоте? Ладно, разберемся по ходу».

«И ничего хорошего в этом Романе нет, - зудели Защитники. – Рыжий, конопатый, самовлюбленный козел! Расселся на ее диване и уткнулся в свой ноутбук, строит из себя великого мыслителя. И еще Мышонком ее называет, как будто более приличного слова найти не смог. Смог, да не захотел! Потому что козел и других людей ни в грош не ставит! Для него все люди – пыль под ногами, и Анечка тоже!»

У вас будут неудачи. У вас будут Травмы. Вы будете ошибаться. У вас будут периоды депрессии и отчаяния. Семья, учеба, работа, проблемы быта. Все это не раз и не два станет помехой. Однако стрелка вашего внутреннего компаса должна всегда показывать одно и то же направление – к цели.

Три кита, на которых держится твой могучий путь – это мотивация, тренировки и питание

Достаточно начать с простых истин — поверить в себя и перестать откладывать на завтра. Многие считают, что ЗОЖ — это череда ограничений, безрадостное существование в жесточайших условиях непрерывных тренировок и диет. Это далеко не так..

И тут сквозь шум в голове пробилась мысль, донесшаяся снаружи минимаркета – отчетливая, как набат. У него вот-вот будет компания. Он мешкал на стоянке слишком долго. Кто-то знает, что он в магазине. Некий Коди Радич. Тот уже мысленно подсчитывал премиальные, которые получит за прекращение жизни Холла, каковое планировал на ближайшее время с беспощадной эффективностью.

– Ага. Я мог бы стать довольно грозным противником. Дай мне чуток времени, чтобы обосноваться в каком-нибудь логове зла и собрать вокруг себя приспешников, – и вполне мог бы. Что ж, я мог бы стать... – Настоящим войском в одном лице, – досказала за него Меган. – Ты мог бы вынудить Супермена из кожи вон лезть, чтобы оправдать свою репутацию.

– Позвольте разобраться, – сухо проронил Собол. – Некая команда похищает целый экипаж океанского судна. Держит людей в плену много месяцев. Проводит над ними противозаконные эксперименты. А потом убивает всех, кроме одного. И ваша первоочередная рекомендация – ликвидировать единственную жертву, пережившую все это? – Так точно, сэр.

Если бы Америка принципы своей внутренней политики применяла в политике внешней, она была бы, наверное, самой уважаемой страной в мире. А если бы Россия принципы своей внешней политики перенесла в политику внутреннюю — она, пожалуй, была бы самой обожаемой страной в мире.

Как только ты не подчиняешься правилам цветной революции, а давишь колесами, или судебной системой, или страшными комиссиями тех, кто смеет мыслить иначе, ты покупаешь общественный покой ценой жирного бутерброда. Выясняется, что всего лишь кормить надо — и не давать чирикать.

Все, что нам рассказывают о нашем праве быть кем угодно, сводится по большому счету всего лишь к праву на неограниченное количество странных желаний. При этом все странные желания, которые нам предлагаются, служат на самом деле одной-единственной простой задаче. Это задача рынка. Ничего личного — просто бизнес, имеющий целью заставить тебя непрерывно потреблять новое.