Здесь представлен перечень терминов, которые я буду использовать на протяжении всей книги. Обращайтесь к этому списку в любой момент, когда столкнетесь с трудностями в понимании встречающихся вам новых терминов.

Хлеб без замеса Этот рецепт – самый простой и быстрый способ испечь первую буханку хлеба. Несмотря на то, что здесь собраны все необходимые инструкции, часть процесса потребует развития вашей интуиции, остроты чувств, наблюдений и навыков, что сможет дать только постоянная практика

КАК СКЛАДЫВАТЬ ТЕСТО: представьте, что у вашего теста есть четыре «угла». Потяните каждый угол вверх и сложите края в середину, выворачивая тесто обратной стороной. Представьте на верхней части миски с тестом часы: возьмите один из углов, который стоит на 12 часах...

Софи нужно было взвесить все за и против, обдумать, что на самом деле повлечет за собой переезд. Она ухватилась за это предложение от отчаяния, как за спасательный круг посреди бушующего океана страха, ярости и полной безнадеги.

Любовь - это так просто. Любовь – это сделать кого-то счастливым.

Она не хотела снова испытать эту боль, но когда-нибудь она будет к ней готова.

Забавно, как легко любовь превращается в ненависть.

У тебя такой вид, будто вся душа изранена.

Гонки дирижаблей - ежегодное традиционное таротское развлечение. Сотню лет назад это был жестокий и дикий спорт: с его помощью местные кланы изящно и не очень избавлялись от соперников. Дирижабли иной раз шли на лобовые столкновения, и победитель мог быть только один. Но бывало, что и ни одного.

На десерт подали персики с муравьями. Гай терпеть не мог этого постмодернизма в еде еще с Парижа, но Долорес считала, что так только можно произвести впечатление на искушенную публику, мы тут не лыком шиты, говаривала она.

Тарот. 14 января 2029 года, 8:35. Я видел себя сидящим в кресле с пистолетом в руках, в номере дешевой гостиницы. У меня не было будущего, ничего впереди. И все равно я был скован желанием увидеть ее - вопреки всему, что она сделала, сознавая всю невозможность этой встречи.

Как и положено настоящему философу, Бернар-Анри написал мутную книгу на старофранцузском. Она называется «Les Feuilles Mortes», что значит «Мертвые Листья» (сам он переводил чуть иначе — «Мертвые Листы»). Ударные дискурсмонгеры гордятся знанием этого языка и возводят свою родословную к старофранцузским мыслителям, придумывая себе похожие имена.

Оркский бюрократ сперва десять лет этот язык учит, зато потом он владыка мира. Любую бумагу надо сначала перевести на верхне-среднесибирский, затем заприходовать, получить верхне-среднесибирскую резолюцию от руководства — и только тогда перевести обратно просителям. И если в бумаге хоть одна ошибка, ее могут объявить недействительной.

Пилотаж — сложное искусство, похожее на верховую езду; в моих руках изогнутые рукоятки, а под ступнями — оркские серебряные стремена, купленные вместе с седлом и подключенные к контрольному маниту. Сложными, почти танцевальными движениями ног я управляю «Хеннелорой».

Что делать, всякая эпоха придумывает свои эвфемизмы. В древности комнату счастья называли нужником, потом уборной, потом сортиром, туалетом, ванной и еще как-то — и каждое из этих слов постепенно пропитывалось запахами отхожего места и требовало замены. Вот так же и с принудительным лишением жизни — как его ни окрести, суть происходящего требует частой ротации бирок и ярлыков.

Древний поэт сказал, что любое повествование подобно ткани, растянутой на лезвиях точных прозрений. И если мои прозрения в оркскую душу точны — а они точны, — то в этом не моя заслуга. И даже не заслуга наших сомелье, век за веком создававших так называемую «оркскую культуру», чтобы сделать ее духовный горизонт абсолютно прозрачным для надлежащего надзора и контроля.

Бывают занятия, спасительные в минуту душевной невзгоды. Растерянный ум понимает, что и в какой последовательности делать — и обретает на время покой. Таковы, к примеру, раскладывание пасьянса, стрижка бороды с усами и тибетское медитативное вышивание. Сюда же я отношу и почти забытое ныне искусство сочинения книг.

Немного приотстав от Одесской, Гребень неожиданно достал из кармана плаща пистолет и навёл его на Жанну, которая в этот момент начала открывать подвальную дверь.

Ощутив немыслимо дикую боль, пронзившую всё его тело, здоровяк, охнув, был вынужден согнуться огромным бубликом.

Выйдя на свободу, Жанна-Фаина состряпала «липовые» документы на имя Жанны Одесской и купила себе диплом о высшем медицинском образовании.

Случилось так, что мотоциклист уже раза два пытался обогнать «немца», но водитель иномарки, как видно, страдающий «самизмом» – излишне гипертрофированным самолюбием, тут же выполнял рисковый манёвр, грозя сбить байкера боковым ударом.

Торжествующе загоготав, Висяк нажал на гашетку, однако из дула пистолета вместо пули вылетели вареные макароны…

Среагировав на эту угрозу, можно сказать, на уровне инстинкта, Гуров резко ушёл вправо с линии выстрела, одновременно поворачиваясь к Висяку правым боком, чтобы снизить его шансы на попадание.

– Я думаю, у тебя едет крыша. Я думаю, тебе надо обратиться к врачу, – говорил я ледяным тоном. Я помнил, как выглядела лежащая на тротуаре Уэнди. – Черт, да с ней все в порядке. И ты не спрашиваешь, почему? Или ты думаешь, что я выбрасываю из окна всех своих бывших жен? – Оправдания этому не найти.

Неделей позже симпатичная пара, жившая в соседнем доме, крепко поссорилась, и он полоснул ее ножом по шее. Оба были белыми. Она завела себе любовника, который с какого-то момента уже не желал делить ее с законным мужем. На этот раз все остались живы, и жена выглядела очень романтично в огромной белой повязке на шее, когда утром вела своих детей к автобусу. Но я знал, что мы съезжаем вовремя.

Значит, ты все-таки не выдержал. Эти проклятые азартные игры. Они что малярия, до конца не отпус¬кают. – Тебя тоже? – спросил я. – Пару раз случалось. Хотя особого урона я не понес. Сколько проиграл? – Чуть больше двух тысяч. Большую часть денег я уже обменял на расписки. Сегодня с этим закончу.

– Это преступление по разряду «белых воротничков». Черт, ты же не обчистил банк, не пристрелил владельца магазина, не ограбил вдову. Ты брал бабки у молодых парней, которые хотели облегчить себе жизнь и сократить время службы. Господи, это же бред какой-то! Платить деньги за то, чтобы попасть в армию. Никто в это не поверит. Присяжные обхохочутся.

Бессонница – это бич писателей, особенно если работа ладится. Лежа в постели, я никогда не мог отключиться от мыслей о романе, над которым работал. В темноте персонажи становились такими реальными, что я забывал жену, детей, окружающий мир. Но сегодня у меня была другая причина для бодрствования, не имеющая отношения к литературе.

В один из самых счастливых дней своей жизни Джордан Хоули предал троих лучших друзей. Еще не зная об этом, он шагал по той части зала огромного казино отеля «Ксанаду», где играли в кости, задавшись вопросом, на чем остановить свой выбор. После полудня прошло совсем ничего, а он стал богаче на десять тысяч долларов. Но ему надоели поблескивающие красные кости, катящиеся по зеленому сукну.

Я вспоминаю о фотокниге, которая имелась в каждом доме, где я росла. В книге Дэвидито, сын Моисея Дэвида, «занимался любовью» с тетями в доме. Там было много страниц фотографий. Дэвидито был обнажен до пояса, и его сексуально ласкали — чтобы уложить спать. Они называли это «Время любви». И затем я вспоминаю день, когда мы сожгли книгу, потому что люди извне «не поняли бы подобного».

Джуд читает: «Будучи девушкой-подростком и оказавшись в подобной ситуации, в фургоне с двенадцатью мужчинами, как поступили ли бы вы? Как справились бы с их желанием заняться с вами сексом? Как христианка, вы могли продемонстрировать любовь Господню. Каким образом? Первым ответом некоторых из вас могло быть — какая гадость! Однако подумайте: ведь тете Кристал на самом деле не причинили боль».

Повседневная жизнь превращается в нечто среднее между монастырем и казармой. Все чересчур, все сильно и остро. Новый режим жесток, жестокость поощряется. Прежде нам говорили, когда наказывали: «Это причиняет мне бóльшую боль, чем тебе», но сейчас ощущение такое, будто взрослые открыли сезон охоты на нас. Они словно стараются овладеть как можно большим количеством инструментов насилия.

В тот день Мэри Малайзия читала новое письмо Дедушки под названием «Занимайтесь любовью с Иисусом». Она объясняла, что у нас есть возможность начать общаться с Иисусом по-новому: занимаясь любовью, взрослые члены группы могли испытать экстаз, и таким образом, фактически это был бы секс с Иисусом. Письмо сопровождалось комиксами, которые изображали людей во всех сексуальных позах — с самим Иисусом.

Меня охватывают воспоминания о том, как дядя Джонатан пытался нас унизить: бить деревянной ложкой, кричать, заставлять молча стоять в углу, пить воду, оставшуюся от мытья посуды, если посуда оказывалась плохо вымыта. И самое худшее наказание: стоять на коленях, выпрямившись, держа руки за головой, — часами, пока руки и ноги не начнут гореть. Если упадешь, отсчет времени начинается заново.

Шед очень умный. Он долговязый, искренний, и у него вечно проблемы из-за того, что он читает запрещенные книги. Не представляю, где он их берет. Совсем недавно его поймали со словарем и опозорили перед всем домом. «Какой солдат Господень станет прятать словарь? Для чего тебе нужны будут все эти длинные слова, когда ты будешь сражаться с Антихристом?»

На всё воля Божья: и на печи лежа умрешь, и в сражении Бог помилует.

Что такое любовь? Любовь мешает смерти. Любовь есть жизнь.

Лови минуты счастия, заставляй себя любить, влюбляйся сам! Только это одно есть настоящее на свете — остальное все вздор!

Оставим мертвым хоронить мертвых, а пока жив, надо жить и быть счастливым.

Война не любезность, а самое гадкое дело в жизни, и надо понимать это и не играть в войну.

Да! всё пустое, всё обман, кроме этого бесконечного неба.

На всё воля Божья: и на печи лежа умрешь, и в сражении Бог помилует.

Что такое любовь? Любовь мешает смерти. Любовь есть жизнь.

Лови минуты счастия, заставляй себя любить, влюбляйся сам! Только это одно есть настоящее на свете — остальное все вздор!

Оставим мертвым хоронить мертвых, а пока жив, надо жить и быть счастливым.

Война не любезность, а самое гадкое дело в жизни, и надо понимать это и не играть в войну.

Да! всё пустое, всё обман, кроме этого бесконечного неба.

За время с вечера пятницы до утра понедельника может вспыхнуть и закончиться невероятная любовь.

Это мода, солнышко. В ней все движется, иногда до ужаса медленно, иногда до одури быстро. Иногда Новое Лицо буквально выстреливает — это как взрыв, — звучит не очень успокаивающе. — Неделя моды — это просто безумие, так будет не всегда, обещаю. Прости, что бросаем тебя на глубокое место, но все это окупится, потом будет намного легче.

А больше всего меня вымораживает, когда женщины называют моду фуфлом, причем фуфлом это считают по той единственной причине, что одежда — то, что обычно ассоциируется с девушками. Мода! Это же так легкомысленно, да? Это несерьезно, поверхностно!