Одно из главных системных противоречий сегодняшней России — это страшный контраст между понятной, абсолютно суверенной внешней политикой и абсолютно зависимой от международных финансовых институтов политикой внутренней.

Иногда мне кажется, что Запад — это такая коллективная бабочка-однодневка, которая никак не хочет принять тот факт, что у России существует определенная историческая память, не позволяющая относиться ко всему, что предлагает Запад, как к истине в последней инстанции.

Настоящая, откровенная жизнь содержит возможность ослепительного счастья. Очень, правда, редкого. Но пошлость и фальшь – ничего не содержат. Они пусты, как шутки идиотов, которые нет-нет да норовят подарить ребенку аккуратно свернутую конфетную обертку без самой конфеты.

А у Яши, за которым я ходила как тень, любовь вспыхнула внезапно, и я это видела. Он вдруг Розу, которую, конечно, уже встречал в клубе, в одно мгновение увидел всю, разглядел и вздрогнул, и открылся, и то, что он увидел, вошло в него, как солнечный свет.

Что и говорить, повезло Фаине с котиком. Черный и злой, как черт, задние ноги и хвост парализованы, есть из миски не может, а станешь кормить пипеткой, норовит укусить. Фаина терпела, терпела... да и полюбила это чудовище.

Безмятежность, свойственная беременным, сочеталась у мамы с творческим подъемом. Благодаря подарку Попова она неожиданно для себя стала писать в тюрьме стихи, особенно сонеты, венки сонетов и акросонеты. Потом, уже в лагере, многие из них пустила на самокрутки...

Бедная Белоснежка, бедный Лазарь из Писания, бедный Вова Балков... Возвращаться с того света – это такой немыслимый труд!..

То немногое, что он читал немногим своим слушателям, говорят, было гениально. Говорят, он перевел всего Алишера Навои. Говорят, он был болен туберкулезом и практически вылечился, съев 14 собак. Говорят, он был конченый алкоголик и морфинист. И нередко лежал в психушке... Его любили. Самые разные люди, женщины тоже. Детей, говорят, у него не было, не заводились как-то...

Однако опыт поражений — это тоже опыт, который, если ты стремишься к спортивному росту, складывается со временем в копилку твоих будущих побед.

Из-за моей серьезности, сосредоточенности и внешней неприступности на помосте меня называли не иначе как «холодная Ума Турман», а то и «Снежная королева».

Каждый с себя самого должен спрашивать, что он сегодня сделал для страны, для ее развития и для того чтобы она стала лучше. Те, кто спрашивает с себя, может и должен считать себя боевой единицей. Лично я таковой себя считаю, потому что привыкла всегда работать на победу и на результат.

Борис Васильевич посмотрел в мою сторону критическим взглядом и сказал, как отрезал: «Да куда ж мне ее, такую длинную, ты только посмотри! Высокая, худая — ну прямо-таки верста коломенская! Да и силенок у нее как-то маловато… Что я с ней делать-то буду?! Если хочешь — бери ее себе и возись с ней…»

На каждое соревнование я всегда выходила только с одной целью — победить! И даже если что-то не получалось, я верила в то, что победа обязательно будет, а этот проигрыш — уже пройденная ступенька, очередной шаг к будущей победе.

По-моему, о том, удачный ли у тебя день, всегда можно судить по тележке, которую ты выбрала в супермаркете. В тот день у моей тележки было сильно скошено колесо.

Моя студия – это психотерапевтический кабинет. Если бы мне надо было охарактеризовать наш дом одним словом, я бы сказала «бедлам», но в этой комнате был мой собственный, упорядоченный мир, куда я не позволяла заходить даже Финну с Джорджем.

Неужели уже утро? Мы с Финном опять ругались полночи. Он не удосужился налить воды в кувшин с фильтром, да еще вдобавок оставил в раковине использованный чайный пакетик. – Тебе что, трудно протянуть руку и бросить его в ведро? – орала я, держа в руке коричневый комок. – Смотри! Вот как это делается! Раз – и он в ведре. В общем, я превратилась в сварливую старуху, а ведь мне всего тридцать один год

– Давай, Финн, ешь. – Мы с ним посмотрели на грязную тарелку и, стараясь не смеяться, отдали Рокки большой кусок тоста. - Да, кстати, мне понравилось, как ты сравнил жизнь без девочек с жизнью без печенья. – А что ты скажешь о жизни без мужчин? – спросил Финн. – Жизнь без мужчин это… - я сложила губы трубочкой, размышляя, - … жизнь без погоды. – Здорово, - без энтузиазма сказал он. – Сам подумай.

У меня всегда все случалось вовремя. Мои месячные приходили с такой же точностью, с какой Биг-Бен показывает время.

– Мне нужен братик, я не люблю девчонок. – Они понравится тебе, когда ты подрастешь. –засмеялся Финн. – Почему? – Ну, просто понравятся. – Почему? – не унимался сын. – Потому что жизнь без девочек все равно что… жизнь без печенья. – Без печенья? – недоверчиво ахнул Джордж. – Мне такая жизнь не нравится.

Некоторое время спустя я увидела, что Родди идет по деревне назад. Он был в крови с головы до ног, и я побежала к нему от порога своего дома, подумав, что с ним произошел несчастный случай. Когда я приблизилась, он остановился, и из руки его выпал инструмент. Я спросила, что случилось, и он без запинки ответил, что убил Лаклана Брода.

– Вы кажетесь умным молодым человеком, – сказал я. – Разве вы не могли разрешить разногласия, урезонив мистера Маккензи? Услышав мое предположение, Р.М. улыбнулся. – Вы когда-нибудь пытались урезонить мистера Маккензи? – Нет. – Почему? – Если б у вас была возможность познакомиться с мистером Маккензи, вы бы не задавали таких вопросов.

– Вы заявили, что хотели убить мистера Маккензи, и я понимаю, что с вашей точки зрения вы имели право так поступить, но убить юную девушку и ребенка – совершенно другое дело. Вы таили какую-то обиду также на Флору и на Дональда Маккензи? – Нет. – Тогда предать их смерти – просто чудовищно, – сказал я. – Я сделал это лишь по необходимости, – ответил Р.М. – По необходимости? – переспросил я. – Разве

Если вы хотите приобрести ментора («хотите» — важное слово), просто попробовать не получится. Учитель найдётся тогда, когда готов ученик.

Если вы с детства были с шилом в одном месте. Если вы не боялись мечтать и фантазировать. Если вы рано начали подрабатывать и слезли с шеи родителей. Если вы не считаете, что мир несправедлив, и открыты людям. Если вы уже несколько лет ждали, когда за вами придут люди из другого мира и пригласят вас к себе. Если по спине у вас пошли мурашки и вы улыбнулись, welcome to the club.

Кризис поднял планку требований, он, подобно огромному рубанку, стачивает с людей всю их неадекватность и наивность. Теперь не получится просто имитировать бурную деятельность. Не получится больше рекламироваться впустую. Не получится не считать и не измерять эффективность каждого вложенного рубля. Не получится мёртвым грузом держать неликвидные товары. Не получится нанимать бестолковых людей.

Ты не находишь абсурдной мысль положить свою жизнь только на то, чтобы обеспечить себя и близких? Испытать суррогатный кусочек удовольствия и сгинуть навсегда. Заметь, ты до сих пор читаешь, а значит, я попал прямо в точку. Этот вопрос уже долго не даёт тебе покоя. И я хочу запустить пальцы прямо в твою рану, чтобы усилить боль.

Так уж устроена человеческая природа, что, когда мы начинаем чем-то заниматься, всегда поначалу испытываем эмоциональный подъем. Однако не все знают, что потом обязательно будет спад — эмоциональная Яма.

Мы усердно ищем что-то, но никак не можем найти. Мы не можем успокоиться и мечтаем найти отмычку от мира. Чтобы повернул — и всё хорошо навсегда. Чтобы можно было улыбнуться и наконец выдохнуть — за все те испытания, которые пришлось пройти. Мы не сдаёмся в поисках, даже понимая, что это утопия, потому как даже один шанс на миллиард в случае успеха всё оправдает.

Когда киргизская флора была неразличима в густоте ночи, а фауна, вплоть до редчайших сурков Мензбира, предалась сладкому сну, политическая власть независимого Кыргызстана капризно-нетерпеливо призвала заезжего светоча политических технологий.Соколов, как и положено guest star, явился с ободряющей улыбкой, чувством собственного достоинства и сдержанно-деловитой свитой в виде профессионалов в черном

Всем было понятно, что на гостях – униформа, которая хоть и не зафиксирована ни в одном строевом уставе, но вполне аутентична статусу гостей. Такую форму не возьмешь деньгами или отрезом. На такую форму не вешают дембельский аксельбант. Такая униформа повсеместно встречается только в костюмерных «Мосфильма» и в мире очень особых людей. Московские гости, понятное дело, были не с «Мосфильма».

Соколов подошел к прокурорскому столу, и его пальцы забегали по воображаемым клавишам. – Дремлет притихший северный город. Низкое небо над головой. Что тебе снится крейсер Аврора, в час, когда утро встает над Невой. – Соколов пел и смотрел в глаза хозяину кабинета. Прокурор оцепенел. Он отрешенно посмотрел за окно и заметил, что небо действительно низкое.

– Для здорового человека это не проблема. Он просто относился к своей идентичности как к данности: был тем, а стал этим. Но здоровый человек, вы уж извините, это не про вас, Борис Абрамович. Возражать такому наглому напору Березовский не стал. Было интересно. Соколов продолжил витийствовать.

– Понимаете, Сергей Юрьевич, из Питера нужно вывезти все, что осталось на Путина, – объяснял Волошин. – А там осталось? – удивился Соколов. За минувший год состоялось аж два назначения Путина. Сначала главой ФСБ, потом премьером. Казалось, что «вычистить» должны были все. Сначала бывшие коллеги Путина. А потом опять бывшие коллеги.

Постепенно, с годами, наша совместная жизнь с Александром Александровичем превращалась в пресловутый стакан, в который каждый день стекает по капле, и все мы прекрасно понимали, что рано или поздно этот стакан переполнится.

Любопытно, что, когда я ехала на фестиваль, чиновники говорили: «Она же иностранка», но когда я вернулась с «золотым набором», ко мне резко изменилось отношение. Через год после после возвращения из Софии мне дали звание «Заслуженная артистка РСФСР».

Фамилию Пьеха мне подарил именно папа. Был такой знаменитый польский род Сапехи, старинный, магнатский. В русском варианте Сапеха звучит как Сапега.

Эта идея казалась мне абсолютно невозможной. Книга обо мне? Зачем? Почему кто-то не из моего близкого круга должен знать, каким потом и кровью достались мне мое профессиональное прочное положение, дом и семья? У нас было заведено так: работа — это работа, а все остальное — твое внутреннее, и оно должно быть спрятано от чужих глаз.

Не успевала я переступить порог, как внук тут же предлагал мне помочь распаковать чемодан, он представлялся ему почти волшебным, столько всегда интересного он там находил — джинсы, жвачку, самоходные или светящиеся игрушки, не было ни разу, чтобы, вернувшись с гастролей, я не привезла ему чего-нибудь «эдакого», безусловно, любимый внук был на первом месте.

Долгое время мне хотелось вырастить розы так, как делал это мой отец, но, увы, питерская земля непригодна для этих цветов. Таких роз, как у моего папы, я не видела нигде, поэтому вместо роз сирень напоминает мне о нем.

Все считают, что получить сердце — сплошное благо. И это действительно счастье, не поймите меня неправильно. В этом больше хорошего, чем плохого. Только нет никакого абсолютного блага. Всегда снаружи все выглядит сплошь добрым, но когда оно в конце концов обволакивает тебя, то оказывается более сложным и многослойным, чем когда-то представлялось. Даже не пытайтесь объяснять это кому бы то ни было.

— Вам не очень-то ведомо горе, — сказал я. — Ведь так? — Мне не очень-то ведомо горе? Вы так только что сказали? Это мне-то горе неизвестно? Мне?! Да это все, что мне вообще известно. Не ведомо мне как раз почти про все другое. — Это многое объясняет в таком случае, — заметил я. — Что объясняет? — Возможно, почему вы с трудом распознаете горе, когда сталкиваетесь с ним.

Во мне слишком много почтения к любви, чтобы поверить в такое. Я не признаю даже понятие страстной влюбленности. Ее безумную составляющую, я имею в виду. Всем нам уж слишком бы повезло, если б любовь была тем, в чем мы раз — и оказались. Вроде: «Забавная со мной штука сегодня случилась. Шел по улице, споткнулся и в какую-то любовь шмякнулся». В любовь не шмякаешься без ума, к ней восходишь.

Хорошей вам жизни, Вида. Разумеется, я еще увижу вас, но, надеюсь, по прошествии ближайших нескольких лет видеться мы станем гораздо реже. Двигайтесь не спеша, хорошо о себе заботьтесь, но не пренебрегайте тем, что зовется делом бытия, делом жизни теперь, когда вам выпал такой шанс.

— Иногда люди говорят тебе то, что после оказывается неправильным. Не имеет значения, насколько знающими они себя считают. — Так и моя мама думает. — Я уже однажды перехитрила смерть ради возможности дожить до старости. И, поскольку я старая, теперь я обманываю смерть каждый день, когда просыпаюсь и дышу.

Иногда я пытаюсь представить, что каждую ночь ложишься спать с мыслью, что обязательно проснешься. Полагаю, полно людей, которые именно так думают. Каждый день. Ну а я понятия не имею, как это — быть таким человеком. Знаю только, каково быть мною.

- Ни в коем случае не раскрашивай эту книгу! Эта книга - сплошные неприятности... - Не раскрашивать эту книгу? Почему? Это просто обычная раскраска с забавными картинками. Ничего необычайного с тобой не случится, если ты раскрасишь их! Мальчик, который застрял в книге, Диппер Пайнс, чувствует себя отлично, ему здесь нравится, и он не собирается бежать отсюда. Так, может быть, и ты останешься з

Не будет ни гендиректора с раздутой зарплатой, ни менеджмеров, ни корпоративной бюрократии - если только организация сама не решит, что они ей нужны

Финансовое неравенство - это экономическая проблема, которая может быстро трансформироваться в социальный кризис. Блокчейн способен решить эту проблему

Ключ ко всему - ваш смартфон. Подобно тому как с помощью смартфона можно сдать в аренду квартиру или автомобиль или предоставить райдшеринг, его можно использовать и как банкомат

Меня не пугает машинный интеллект. Мы будем развиваться вместе с ним, и долгое время он будет оставаться на службе Homo Sapiens Cybernetica или являться его частью