2. Как бы ни старался, как бы ни расписывал его Патрик, для меня это всего лишь дом-убийца. Здесь, в спальне, умерли люди. Не просто умерли, их убили, зарезали, разрубили на части – все стены были забрызганы кровью. Конечно, сейчас они заново покрыты краской, но я знаю, что она скрывает. – Жить здесь я не смогу. Заходит солнце. Патрик мрачнеет, его лучезарный взгляд гаснет, улыбка сползает с лица.

1. Перед глазами мужа – прекрасный викторианский дом с островерхой двускатной крышей. Сказочный дом тех времен еще не наводил ужас на целое графство. Патрик вспоминает счастливое детство в приморском городке и не может представить кровавые подтеки на стенах дома и шепот населяющих его призраков. А я могу. Я не хочу даже заходить в этот дом, потому что вижу на фотографии только дом-убийцу.

. – Все в порядке, пошли, – говорит она. – Мы здесь ненадолго. Слово даю. Пауза. – Как там те, что внутри? В порядке? – шепчет она, подтягивая меня к себе. – А ты как думаешь, черт побери? – огрызается Раннер, перехватывая Тело. Элла останавливается и осмысливает мои слова. – Извини, – говорю я, заталкивая Раннер внутрь, – ты же знаешь Раннер. Временами ее трудно заткнуть.

. «Давай, – говорит Онир, возвращая Тело, – пора одеваться. Помнишь, у тебя вечером свидание?» «Свидание? – усмехается Раннер. – Только не говори об этом вслух». Озадаченная, я выхожу на Свет. При возвращении в Тело ощущения примерно такие же, как когда влезаешь в старый свитер, в свободные джинсы.

«Он знает, – заявляет у меня в голове Раннер, – он заметил переключение, когда кто-то из других вышел на Свет. Он читает нас. Он знает». «Ты так думаешь?» – Я обеспокоена: уж больно рано он узнал о моих других личностях. «Я точно знаю», – отвечает Раннер.

Она заполнила стандартные анкеты без раздела о медпрепаратах, но потом, во время сеанса, решила его заполнить. Когда она вернула мне анкету, я увидел, что раздел заполнен другим почерком. На приеме была личность помоложе. Но уходила личность постарше, она потенциально склонна к обольщению.

Тот, кто никогда не видел, как в человеке происходит смена личностей, часто ожидает масштабной физической трансформации. Чего-то такого, что происходит у вампиров или вервольфов, когда вдруг появляются клыки, шесть и когти. На самом деле все гораздо деликатнее. Тело не меняется, меняется язык тела. Иногда меняется голос или стиль одежды. Изредка меняется взгляд, а это нервирует сильнее всего.

- Вы едва не уничтожили мою репутацию, черт вас дери, - огрызнулась мисс Коудл. - Мы всего-навсего вскрыли истинное положение дел. Если вашу репутацию могла погубить такая обыкновенная и банальная вещь, как правда, то эта репутация вообще мало чего стоила, разве не так?

- Если я думаю о той же женщине, о которой рассказываете вы, то у нее парадоксальное лицо. - В каком смысле? – не поняла я. - Оно прекрасно, и им можно было бы упоенно любоваться часами, но как только его обладательница начинает говорить, руки чешутся хлестать по этому великолепному лицу, пока зубы ее не треснут.

- Если это не очень затруднит, чашка чая была бы очень кстати. - Какое там затруднит – для этого у меня есть подчиненные. Таково одно из преимуществ звания инспектора. Извините, я на секунду. – Подойдя к двери, он крикнул: - Смит! Чаю на троих. Принесите в мой кабинет. Из коридора донеслось еле слышное: «Да, сэр». - Вот видите, - подытожил инспектор. – Меня это нисколько не затрудняет.

- Что, прихватите с собой тиски для больших пальцев? - Нет, в последнее время мой интерес к этому орудию пытки несколько угас, - ответствовала я. – Они некрасиво оттягивают карманы и портят вид платья. И вообще, честно говоря, мне никогда не было нужды прибегать к механическим приспособлениям, чтобы заставить мужчину орать благим матом, так что обычно я оставляю тиски дома.

- Суфраджитсу? – недоуменно повторила леди Хардкасл. - Тех, кто заинтересован, суфражетки обучают приемам джиу-джитсу – одного из японских боевых искусств. Принцип, лежащий в его основе, похож на кое-что из того, чему Чен Пин Бо обучал меня в Китае – ты используешь силу и размеры противника против него самого. Идеально для худеньких и невысоких женщин.

Последовало молчание, и я начала опасаться, что, если кто и вытащит пистолет, то это будет мистер Крейн. Его лицо побагровело, приобретя весьма занятный оттенок – это стало первой по-настоящему интересной вещью, которую он сделал с момента начала нашей встречи, - а костяшки его пальцев побелели, когда он вцепился в край стола.

Единственное, что оставалось для меня загадкой – это любовь. Я читала о ней, следила за витиеватой необузданностью и пульсирующими сердцами в стихах и рассказах, но не понимала ее. Как можно найти человека, который был бы твоей родственной душой? На планете миллионы людей, какова вероятность встречи с человеком, предназначенным только для тебя?

– Не говори так, словно я все еще ребенок, – пробормотала я. – Тогда не веди себя так! – бросил он в ответ и поставил чашку чая на стол. – Прекрати ныть, делай, что можешь, и все остальное сложится. Если ты позволяешь себя провоцировать, это признак того, что ты не владеешь собой. И тогда с тобой и дальше будут обращаться, как с ребенком.

Он издевался надо мной, я видела это, чувствовала это, наверное, даже ощущала запах издевательсва и была готова расплакаться, но старательно сдерживалась. И в этот момент мне стало совершенно ясно одно. Я ненавидела этого мужчину всем сердцем.  

Я всегда любила библиотеки. Тем не менее, дома в нашем тихом городке вместо библиотеки был салон для завтрака. Эти же великолепные залы были словно сделаны для меня, и я была готова остаться здесь навсегда. Даже с этим недружелюбным библиотекарем.

Через некоторое время мои мысли превратились в сны. Прежде, чем дождь превратился в море, моя кровать – в лодку, а запах потухшей свечи слился с индийскими пряностями.

Возможно, я не стану богатой, у меня не будет кареты, и я не смогу каждые полгода обновлять гардероб, но открытые библиотеки были бесплатными, и там я буду определенно счастливее, чем рядом с глупым мужчиной в шикарном доме.

Распространено мнение, что «если это автоматизировано, то это хорошо». Наш опыт показывает, что это не всегда так.

Никогда не знаешь, какие детали окажутся решающими для покупателя.

Были важны две вещи: искусство прогнозирования и сокращение реакции на неверный прогноз.

Мы считали политику действенной, если наши автомобили не уступали лучшим образцам в данном сегменте.

Как это обычно и бывает во время кризисов, спад в экономике вскрыл все уязвимые места.

Конкуренция — это и догмат веры, и возможность прогресса, и образ жизни.

Безумие делать тоже самое, но ожидать другого результата.

Если ты не умираешь от желания взять кого-то на работу, не предлагай ему ее.

Чтобы построить корабль, нужно заразить людей стремлением к бесконечному морю.

Не игнорируйте тех, от кого что-то требуете.

Быть хорошим руководителем тяжело, независимо от успеха команды.

Критиковать нужно так, чтобы не поставить под сомнения возможности сотрудника.

ПРАЗДНИЧНАЯ БЕЛИБЕРДА Расшифруй послание! Подсказка: все буквы в этой весёлой фразе смещены на одну в алфавитном порядке. Лфеб рптубгйуэ жмлф?

НОВОГОДНИЙ ТЕСТОКВЕСТ Когда отмечается день рождения Деда Мороза? а) 31 декабря б) 18 ноября в) 3 января

ТЁПЛЫЙ ШИФР Разгадай шифр с загадкой и запиши ответ. Подсказка: 1 = в; 2 = д; 3 = и; 4 = у; 5 = а; 6 = т; 7 = е; 8 = б; 9 = ш 27ся6ь 8р56ь71 1 214х из849к5х ж3146 Ответ:................................

ЗАБАВНАЯ ОТГАДАЙКА Белочка, птичка и медвежонок соревнуются в лазании по заснеженному дубу. Кто из них скорее доберётся до шишек?

Гордиевского можно отнести к категории «идейных» предателей. Сноудена возмутила незаконность действий американских спецслужб. Полковник ГРУ Олег Пеньковский прельстился «красивой жизнью» на Западе. Михаил Бутков совершил этот шаг под влиянием жаждавшей европейского комфорта любовницы.

Как-то раз, обсуждая с коллегой и другом из социалистической Болгарии очередное выдворение из Англии советских разведчиков, Ким шутливо заметил: „На месте шефа МИ-5 я бы выгнал не разведчиков, а „чистых“ дипломатов. Тем

Как-то Руфина предложила мне: «Давайте посмотрим вместе содержимое папочки». Сели и посмотрели. Надо же, да это его личные манускрипты — многостраничная рукопись, начало книги о его жизни, за которую взялся Ким!

Захожу в садик с подарком — двумя бутылками виски (обычный « Johnny Walker Red Label», дорогих сортов старик не признавал). Феннер в кресле, укутан пледом. Неровно выбрит чужой рукой (видимо, дочерью), одет в поношенный темный костюм...

Через пару недель едем все с тем же Кубасовым в Брайтон «на консерваторов». Опять огромный курзал гранд-отеля, опять тусовка и пиво. Поздний ужин с друзьями — английскими журналистами закончился уже за полночь.

Еще в годы моей службы кто-то из кадровиков позволил мне заглянуть в свое личное дело. Там я не без интереса узнал, кто же писал на меня отзывы и что в них говорилось. Самым интересным было, однако, заключение психолога, сделанное при приеме меня на работу в разведку. Ключевая фраза там — «обладает повышенной эмоциональной возбудимостью». В самую точку!

– Это совершенно естественно. Но тем не менее, – прервал он сам себя. Его губы растянулись в холодной улыбке, – мы боги, а не люди. Мы были людьми, но это было так давно, что мы не можем этого вспомнить. Нас буквально сводит с ума мысль о том, что наша власть исчезает, а судьба наделяет наших детей более совершенным и могущественным бессмертием.

Я прикусила губу и почувствовала вкус крови. Мое тело содрогнулось. Нет, любовь была чем-то другим. Где же были мои бабочки в животе? Хохот и жаркие взгляды? Кино с попкорном и объятия в темноте? Такой и должна быть любовь: счастливой, свободной, с улыбкой на губах. Или это было лишь голливудской выдумкой?

Повсюду на стенах висели картины, изображающие богиню любви. Предметы искусства давно ушедшей эпохи представляли мою мать в самых разных ипостасях и с самыми разными лицами. На ее губах всегда была соблазнительная улыбка. Ни одна из этих картин не показывала, насколько опасной любовь была на самом деле.

Когда на нее смотришь, сразу понятно, что она убила гораздо больше людей, чем все остальные боги вместе взятые. Любовь опасна. У нее множество лиц, и лишь немногие из них выглядят романтично.

птица небесная может перенести слово твое, и крылатая — пересказать речь твою. крепка, как смерть, любовь.

Любовь — это дисциплина, как молитва.

У меня пока есть некий выбор. Умирать или не умирать — выбора нет, но когда и как — есть. Это разве не своего рода свобода?

Только мальчики могли вкусить подобной свободы; только мальчикам разрешалось взлетать и парить; только их пускали в небеса. Я до сих пор ни разу не качалась на качелях.

Прошлое оставило уродливые и кровавые отпечатки пальцев — следовало их стереть, дабы освободить пространство чистому душой поколению, которое, несомненно, явится со дня на день. Так гласит теория.