Рацион питания должен полностью удовлетворять физиологические потребности плода в энергии и тех питательных веществах и микроэлементах, которые необходимы для его правильного формирования, развития и роста.

Правая рука мистера Дервиши – та, что в перчатке – вдруг начала крутиться. Детективы уставились на его конечность. Рука повернулась на сто восемьдесят градусов. Затем еще на девяносто – и в итоге сделала полный оборот.

– Благослови Господь сокращения бюджета! – недовольно воскликнул Грейс. – Не падайте духом, босс, – сказал Норман Поттинг. – Деньги, сэкономленные на вертолете, идут на поддержку нуждающихся. Например, террористов из «Аль-Каиды» и ИГИЛ, которые получают в качестве юридической помощи по четверть миллиона фунтов на обжалование решения о депортации. Во всем есть хорошая сторона, правда?

– Потому что, как мне говорят, в аппарате был таймер, но не было детонатора. – Не было детонатора? – Вообще. Рабочее устройство, созданное знатоком своего дела, но без детонатора. – Как так? – Хороший вопрос, Рой, – ответил Уолдок. – Зачем требовать денег, а потом подкладывать бомбу, которая не взорвется? – Чтобы показать, что они способны при желании подложить и настоящую.

– Так-таки рука? – снова попробовал Эллис и опять не получил ответа. – Прежде чем я отправлю туда дежурного следователя, приведи мне весомый аргумент, что медики не ошиблись. Что это не кость коровы, свиньи или овцы. – Хорошо, сэр. Никто из этих животных, как правило, не носит часы.

«Я террорист, ага-ага! Бабах-бабах!» Как приятно делать что-то противозаконное! Илли Прек слышал от матери, что его имя в переводе с албанского означает «звезда», а фамилия связана с борцом за свободу. Он и есть борец! Борец за свободу. И у него бомба!

Люди могут быть способны на нечеловеческие зверства.

Вот к чему на самом деле всегда все сводится: цена.

– Если вы найдете того, кто согласится взять такую, как я, в жены, вы всех свах Каира оставите без работы.

Иногда скромные начала приводят к поистине могучим свершениям.

Ничто так не объединяет племена, как сплетни об их правителях.

– Значит, ты воровка? – Какой-то однобокий взгляд на ситуацию. Я предпочитаю называть себя мастером деликатных дел.

• Как он это здорово про любовь! Человек против нее бессилен, это все стрелы Амура, от них не укроешься, не повесишь же ты себе на шею табличку «По техническим причинам стрелы амура временно не принимаются»?

• Люди должны сами за себя нести ответственность.

• Немного нормальной жизни — разве это так сложно…

• Обычно влюбленные предпочитают целоваться в укромном месте, где тихо, уютно и свет неяркий, а этим двум вот приспичило среди стройки, у забора, между пепельницами и бетонными плитами, у входа в больницу, и чтобы инвалидное кресло сбоку, невесть кем оставленное.

• Вот ведь оказывается, и Анита теперь принадлежит к определенной группе, к когорте женщин, которым приходится начинать жизнь заново.

• После второго бокала вина все лишние мысли рассеялись, как растворяется в горячей воде суп из пакетика. Иногда на поверхности еще плавают комочки и пузыри, но в конце концов и они исчезают.

Леди в большой шляпе посмотрела на нее, задрав свой орлиный нос, и твердо сказала: – Милая моя, я уверена, что нас примут. Назовите мое имя. Доктор Симпсон знаком со мною лично! Сара, оглянувшись, окинула взглядом массу страдающих людей, уже скопившуюся в приемной. Наверху было практически столько же народу. – Мадам, доктор лично знаком с самой королевой, – сказала она и захлопнула дверь.

Симпсон улыбнулся и похлопал ее по руке. – Ваши испытания окончены, – сказал он. Он кликнул из соседней комнаты няньку, и та внесла свежевыкупанного и запеленутого младенца – к полнейшему изумлению его матери. – Не могу поверить, – сказала она. – Это же какое-то чудо. Малышка здесь, а я даже почти не страдала… – Быть может, вам стоит назвать ее Анестезия, – предложил Симпсон.

– О, проценты будут, не беспокойтесь. Но как вы, такой образованный человек, не возьмете в толк самое главное? Мистера Флинта перспективы не волнуют. Если вы должны ему деньги – вы находите их сейчас. Хорек прижал острие ножа к щеке Рейвена. – И, к вашему сведению, – мы, головорезы, режем не только головы.

– Это целое ремесло с давней историей, – прокомментировал Цайглер. – Продажа пилюль и микстур без какого-то ни было эффекта. Дешевые трюки и пустые обещания. – О, эти трюки никогда не бывают дешевыми, – сказала сестра. – В этом-то и состоит приманка. Чем дороже лекарство, тем скорее женщина, оказавшаяся в безвыходном положении, поверит слухам о его волшебном действии, и понесет деньги куда надо.

– Смотрю, у него немало народу на посылках… Первый образец – первичной очистки – забрала какая-то юная девица. Такой допрос мне устроила… Вы, случайно, не знаете, кто это может быть? Уилл не смог сдержать улыбки. – Это горничная доктора Симпсона. – Неужели? – после короткой паузы ответил Грегори. – Горничная… Хотелось бы мне, чтобы мои студенты задавались такими же вопросами.

– Да что вы такое делаете? – спросил он, поспешно прикрываясь руками. Она насмешливо улыбнулась. – Помогаю вам мыться. И не нужно так стесняться. Помимо того, что я горничная, я еще и медицинская сестра, так что все это, поверьте, уже видела.

Наверное, мы не могли бы испытывать к животным ни любви, ни жалости, если бы не полагали, что они мыслят и чувствуют так же, как мы сами: как люди, но люди небольшого роста и не вполне самостоятельные.

Мне представляется порой, что земля прозрачна — прозрачна, как чистое, тщательно вымытое нынче утром стекло. И почти наяву вижу я лежащие в ней мертвые тела — глаза у них закрыты, руки образцово сложены на груди.

Чтобы разглядеть невидимое, совсем не обязательно сплошь марать его тем, что можно увидеть: достаточно лишь чуть забрызгать поверхность кажущейся несуществующей реальности, а воображение тут же достроит ее истинные контуры — и даже в больших подробностях, чем могла бы выявить самая надежная краска.

Жила-была некогда маленькая девочка, которая боялась фотокамер. Камеры излишне правдивы, они не умеют лгать. Они могли бы и солгать, благодаря достаточно искусному фотографу, но ее родители были не настолько искусны.

Девочка плакала, потому что это не должно было случиться, никогда в жизни ее больше не должны были подвергать таким мучениям (никогда, говорила ангел, ей больше не придется страдать от этого), но тот мужчина пришел в ее комнату и сказал, что ей это нравилось, ведь она знала, что делала, и понимала, что ей не хватало должной мужской заботы. Но она не могла перестать плакать; никогда не могла.

– У того ангела была большая маска. Она закрывала все лицо. Но не цветная, просто белая. И… – Девочка вздрогнула. – С кровью… испачканная кровью. – Ты разглядела ее глаза? Какого они цвета? – Прорези для глаз закрывали зеркальца, – покачав головой, ответила Сара. – Выглядели они жутковато.

Если вы боитесь чего-то при свете дня, разве не гораздо разумнее бояться этого во мраке ночи?

Ночь – не обязательно тьма. Темный чулан, темная комната, темный сарай… такие места могут измениться мгновенно. Вы можете разогнать их мрак – по крайней мере, попробовать. Тем не менее бывает и беспросветно темная ночь. Ночью обычно приходится стискивать зубы и пережидать, вне зависимости от того, что может случиться.

Это было заднее сиденье из разбитой машины. На нем я восседал в вечерних сумерках в глубоком отчаянии из-за того, что не могу научить свой класс географии.

Синдикат заработал большие деньги на своей ставке, хотя действительная сумма выигрыша колебалась в соответствии с объемом выпитого пива, или луной, или приливами в Оушн-Гроув. Сол Грин похлопал меня по руке и сказал, что я беспокойный мышонок.

И каким-то образом он должен был это чувствовать, не думаете? Он был теплым и ласковым, но не мог полагаться на нашу любовь. Это ведь понятно? Почему же еще он убежал с девушкой? Мы бы ее тоже любили. Со всеми малышами, с каждым.

Всю свою замужнюю жизнь я старалась защитить Коротышку от зломыслия его отца, а тот делал все, что мог, чтобы удержать сыночка в клетке. Это стало целью моей жизни – добиться, чтобы муж познал уют любви. Теперь казалось, что все было напрасно. Он при всех рухнул на мертвое тело. Негде уже было прятать его неослабную тайную любовь.

Он был моим лучшим другом. С тех пор, как мне исполнилось тринадцать лет, он стал для меня старшим братом. Мы все делали вместе. Мы часами разговаривали о наших семьях или о том, чем хотим заниматься в жизни. Я всегда могла положится на него. Тайлер был другом, к которому я шла, когда была расстроена или напугана. И что бы ни случалось, он всегда был рядом.

Я размышлял над тем, могу ли я еще изменить свое решение. Если бы я мог рассказать Питеру, что это Эмбер похитила меня и стреляла в меня, чтобы заставить признаться в совершении преступления, которого я не совершал. Это было большим искушением – пойти по этому пути, где моя жизнь не будет загублена.

Я сделала глубокий выдох, надеясь, что сказанное Шарлоттой было правдой. Надеясь, что после всего, через что мне пришлось пройти, после решения уехать из родного города и начать жизнь заново, я нашла место, где смогу оправиться – место, где я встречу других женщин, которые поймут меня. Место, где независимо от того, что еще может случиться, я, наконец, обрету себя.

Я думаю о том моменте, когда Тайлер наклонился и прижался губами к моим губам. Это был первый поцелуй в моей жизни. Сначала я не знала, как реагировать, и просто позволила этому произойти. Я закрыла глаза и разомкнула губы, позволяя ему проникнуть в мой рот и коснуться моего языка. Но потом в голове зазвенел звоночек, как бы предупреждая меня об опасности, о том, что все пошло не так, как надо.

Ты думаешь, что я не в курсе, что она злюка? Я ее лучший друг. Я знаю о ней больше, чем когда-либо будешь знать ты. И я люблю ее сильнее, чем когда-либо будешь любить ее ты.

Я хочу повернуть время вспять, стереть из памяти ту ночь, когда мир обрушился. Я хочу стереть все, что пошло наперекос.

Выход за пределы познания – это дело поэтов. В этом их предназначение. Они не такие, как вы или я. У них есть некая дополнительная малость, всегда готовая к взлету. Поэты понимают, почему Бог не дал нам крыльев – хотел устроить увеселительное мероприятие. Хотел, чтобы мы сами стремились возвыситься. Хотел поэзии.

Дождь становится рекой, которая идет к морю и становится дождем, который становится рекой. Так и книга есть сумма всех других, какие прочитал писатель. Любая книга, которую пишет писатель, заключает в себе все остальные, потому существует и всегда будет существовать библиотека, подобная реке. Моя книга содержит в себе книги, прочитанные моим отцом, и потому его душа всегда будет жива, и моя тоже.

Некоторые женщины оказываются весьма практичными. Такие женщины переживают боль, оценивают потери и сразу же приступают к исправлению ситуации. Такие женщины не испытывают внутренней безнадежности. Они откажутся от своей красоты, пожертвуют своим счастливым музыкальным смехом, вынесут душевные муки столь сильные, что в сердце образуется пустота, но все равно не будут побеждены.

Чем больше вы надеетесь, тем больше страдаете. Лучшие из нас надеются сильнее всего. Такое уж у Бога чувство юмора.

В отличие от девочек, мальчики рождаются как хозяева вселенной, но лишь пока более крупный хозяин не сбивает их с ног.

Джентльмены совершают покупки – верный знак, что снова творится черт-те что, думал мясник, заворачивая бараний мозг в пергаментную, а затем и в обычную оберточную бумагу.

И хотя она зачастую с презрением наблюдала, как ее родители и их сверстники говорят друг другу совсем не то, что думают, где-то на задворках сознания постепенно зарождалась неприятная мысль: а что если взаимный обман, секреты, утаивания – неотъемлемая часть человеческих отношений?

Когда люди взрослеют, как ты, то начинают понемногу осознавать, что родители – не просто мама с папой, но живые люди со своими проблемами.