И я так рада, что все черты, которые есть в моем отце, в Илье напрочь отсутствуют. И мне становится страшно от мысли, что, когда пройдет три месяца, я совсем не захочу возвращаться к этому деспоту.

Я не нужна собственному отцу. Он хотел мальчика, а родилась я. И вот он наконец-то нашел, как можно меня применить с пользой.

Я сидела рядом с человеком, о котором совсем ничего не знала, и безумно нервничала. Мне даже не о чем с ним поговорить. Господи, как можно выдержать такое напряжение три месяца?

Фиктивный брак у нас на год, но, чтобы у людей не возникло сомнений, нам вместе предстояло прожить три месяца — и после этого со спокойной душой освободиться друг от друга.

Своего будущего мужа я впервые увидела на церемонии. И в тот момент, когда регистраторша сказала: «Теперь можете поздравить друг друга поцелуем», мне просто хотелось растолкать всех гостей и сбежать.

Месяц назад мне исполнилось восемнадцать, и отец без моего ведома подал заявление в ЗАГС. У него связи по всему городу, так что этой выходке я совсем не удивилась. Хотя мысль о замужестве, пусть и фиктивном, повергла меня в шок.

Не было ни смерти, ни страха, и абсолютно никаких мыслей не было – в такие моменты ни до чего. Только злой, яростный, хмельной азарт и надежда, что «Минск» не подведет, что он успеет. Крепко держа руль, Митя несся в сужавшийся просвет.

– Рубенс, – сказал Митя едва ли не завороженно. – Она ведь смотрит... Она видит... – Ну вот как-то так у меня получилось, – сказал Рубенс с некоторой гордостью мастера. – Сам не ожидал, а получилась зрячая... Правильно угадал? – Правильнее некуда, – сказал Митя. – Я ж верю, что все наладится..

И подумал, что нисколько не лукавил душой: ну какая у него до сих пор была личная жизнь? Одни скоротечные огневые контакты – популярная в их кругу фразочка после того, как в руки попал роман Богомолова. И уж никак нельзя считать личной жизнью ни Лорку, ни Юльку: одна – общая девочка компании, другая – нетронутая девочка с горячими и нежными губами, которую и следует в этом состоянии и оставить...

– Принимай работу, хозяйка, – сказал он. – Отделано в лучшем виде. И тут же выругал себя за то, что все-таки прокололся: как она оценит работу, если ничего не видит? Хорошо еще, Марина явно не придала значения его словам. К полке шагнула уверенно, уже освоилась с квартирой, но, оказавшись близко, заранее выставила вперед руку – ну да, не привыкла еще к расстановке мебели...

Они шагали. На троих – шестьдесят лет, три аттестата зрелости , три военных билета и один комсомольский, три мотоцикла, две собаки, три мамы, один отец, два младших брата и одна младшая сестренка. В данном конкретном случае – еще гитара и два огнетушителя «Шипучего».

«Не требуйте гарантий. И не ждите спасения от чего-то одного - от человека, или машины, или библиотеки. Сами создавайте то, что может спасти мир, - и если утонете по дороге, то хоть будете знать, что плыли к берегу"(451»по Фаренгейту).

"Каждый должен что-то оставить после себя. Сына, или книгу, или картину, выстроенный тобой дом, или хотя бы возведенную из кирпича стену, или сшитую тобой пару башмаков, или сад, посаженный твоими руками. Что-то, чего при жизни касались твои пальцы, в чем после смерти найдет прибежище твоя душа. Люди будут смотреть на взращенное тобою дерево или цветок, и в эту минуту ты будешь жив".

Шесть месяцев назад она сделала предложение парню, с которым встречалась четыре года, и он сказал «да». А на следующий день передумал.

Разве детей не любят просто так?

Ничего ужасного не было, просто не было любви. Никогда.

После такого унижения мне хотелось взять паузу и просто пожить для себя. Но появился ты, и я почувствовала то, чего, честное слово, ни к кому раньше не чувствовала. Стараться от этого уйти – сумасшествие.

В жизни мы иногда встречаем людей, которые нам нравятся, иногда встречаем людей, в которых влюбляемся, а иногда, очень редко, встречаем родственную душу.

Чувство остается чувством, даже когда приходит не вовремя.

Снова темнело, и Москва раскладывала за окнами свои волшебные сокровища. Мы встречали отраженный в тысяче окон закат, сплетясь так тесно, что разделиться казалось фантастикой. На коже стыли поцелуи, в горле томились стоны, в голове взрывались фейерверки.

Второй носок куда-то пропал. Вечно эти предатели теряются в самый неподходящий момент... Все женщины как женщины, небось, кружевные трусики оставляют, а я – желтый носок...

Поцелуи и укусы, вздохи и тишина между ними, едва слышная музыка, едва слышные стоны... А потом он обернул меня своими большими теплыми руками, и ритм дождя унес нас в сон... Мне снилось, что я качаюсь на волнах, и захватывало дух, и разливалось по телу горячее тепло.

Вообще-то я не очень храбрая, просто иногда надоедает ползать ниже уровня травы, я встаю, разворачиваюсь и выдвигаю клыки. На школьных военных играх меня в разведчики никогда не брали, только в атаку.

Он втянул меня в поцелуй, как стремительная зимняя река затягивает под лед. Я еще цеплялась пальцами за края реальности, но течение уже уносило меня неумолимо и быстро. Не осталось даже мыслей... Если бы в мире оставались одни только поцелуи, без продолжения, они были бы именно такими – самодостаточными и глубокими.

Не так много в моей жизни было уникальных дней, чтобы все свалилось сразу. С утра бросил парень, в обед лишилась всех сбережений и подруги – это связанные факты! – а вечером отказали в последней компании, куда я пыталась устроиться на работу.

Думаю, он сам не подозревал, как много решительности, ловкости он способен проявить в критических обстоятельствах. Да, он вел себя в этом эпизоде как профессио- нальный убийца, и если бы мы его сейчас не остановили...

Мне говорили, какая там сумма на счете. Но, во‑первых, я еще не вошла в права наследства, для этого долж- но пройти время. А когда и войду, я не хо- чу тратить эти деньги просто на жизнь. Вот, у меня сын растет. Ему потребуются деньги на дальнейшую учебу, на то, чтобы встать на ноги.

— Все, теперь выдвигаемся. Помни, май- ор, операцию начинаешь ты. Потом вступают боковые группы. Команду на начало опера- ции дам я — позвоню тебе по телефону. Кто- то остался, чтобы сторожить Лену, подругу Короткова?

— Через полчаса начнем операцию по за- хвату, — сказал он. — Раздели своих людей на три группы, по два человека в каждой. Сейчас Климов обойдет всех соседей, убедит их уй- ти в задние комнаты и сидеть тихо.

— Я в доме Галустяна. Проводим обыск. Сначала ничего интересного не было. Но вот только что я нашел одну записку, которая да- ет нашему расследованию совсем новое на- правление. Вам надо бы на нее посмотреть, прежде чем ее у нас изымут.

Ох уж этот галстук, эта чертова удав- ка! Приходько просто ненавидел этот пред- мет своего туалета. Но как без него? Ведь он не кто-нибудь, а министр. Как требовать порядка с подчиненных, если сам будет яв- ляться на службу черт знает в чем? Тут как- то новый начальник отдела стандартов взду- мал в джинсах на работу прийти.

Может, дорогой еще побеседуем, — сму- щенно проговорил Виктор. — Почему же не побеседовать, — согласился Гуров. — Нам ведь есть что вспомнить… И они оба замолчали — ведь главное уже было сказано. Да и дорога кончалась — впере- ди уже показались первые дома Геленджика.

— Никуда я не поеду, — заявил Гуров. — Мне никак нельзя отлучаться из этого дома. Как вы не понимаете? События приближаются к развязке, и моя задача — сделать так, чтобы эта развязка привела к установлению и аресту убийцы. Никто, кроме меня, этого сделать не сможет. А вы говорите — уехать…

Разговор за столом как-то не клеился: опе- ративники дружно отказывались говорить о проходящем расследовании, а для обычной светской беседы у собравшихся не было на- строения. Ужин заканчивался в полном мол- чании.

Я как раз хотел тебе звонить, сказать, что нам нужно больше людей, но ты сам по- звонил и сообщил, что на пистолете найде- ны отпечатки пальцев Громова. А потом он выскочил из гаража и попытался бежать, я за ним в погоню.

Лев поднял голову. Капитан с торжествую- щим выражением лица показывал ему что-то маленькое, зажатое у него меж пальцев. Было ясно, что это пуля, выпущенная из того самого «макарова».

— Знаете, Лев Иванович, у генерала посе- титель, — сказала секретарша генерала Орло- ва, опытная Людмила Панкратовна. Она уже больше двадцати лет налаживала деловой ритм в приемной начальника Главка и научилась так хорошо разбираться в делах, что, кажется, и сама могла вести расследования. — Какая досада! — воскликнул

Гуров слушал Кухлинского, одновременно анализируя ситуацию. Если допустить, что все сказанное тренером правда, получается, что у убийцы в распоряжении было чуть более получаса, чтобы убить мужчину по имени Вячеслав. А это означает, что он за ним следил. Версия о том, что убийца был случайным и целью его было ограбление неизвестного, сейчас казалась Гурову несостоятельной.

Моментально вскочив на ноги, он осветил пространство на полу. Там лежал мужчина. Приблизив пламя спички, тренер убедился, что это тот самый человек, который назвался Вячеславом. Только сейчас на нем не было ни полупальто, ни ботинок. Мужчина лежал в одной рубашке и брюках, на спине, а из раны на голове вытекала кровь…

– Товарищ полковник, может, опергруппу вызвать? Крячко и сам понимал, что без этого не обойтись. Понимал он также, что и ему, так или иначе, придется принять участие во внезапно упавшем на голову деле, хотя бы в качестве свидетеля, а вдобавок еще и выступать потерпевшим в ДТП наряду с остальными водителями, коих собралось человек шесть.

дирающий водитель ловко улепетывал, намереваясь скрыться за углом, однако разозленный Крячко в три прыжка настиг его и, не церемонясь, двинул крепким кулаком в ухо. Мужчина рухнул на землю, а Стас тут же рывком приподнял его и, находясь вне поля зрения ДПС, от души припечатал еще разок. Затем скрутил руки водителя, надежно сковав их наручниками, и потащил к месту происшествия.

Беда не приходит одна. Это Станислав Крячко знал давно и хорошо. Он прожил на земле уже достаточно лет, чтобы убедиться на собственном опыте: стоит только случиться какой-нибудь мелкой пакости – все! Жди глобальной катастрофы! Тут же, как по заказу, все остальные жизненные сферы начинают рушиться и осыпаться, как детская башенка из кубиков, если легонько подтолкнуть пальцами всего лишь один из них

Заседание суда закончилось, с шумом захлопали стулья, послышались голоса – обычный шум, возникающий после окончания процесса. Осужденного увели. Вид у него был совершенно обескураженным и ничего не понимающим, словно он не верил в реальность происходящего и воспринимал все как дурной сон. Примерно так же выглядел и его адвокат, совсем еще молодой, который все стоял на месте с полуоткрытым ртом...

Тело несчастной перенесли в машину «Скорой помощи» и увезли в городской морг на вскрытие. Дастан решил поехать вместе с ними, чтобы быть в больнице, около своей жены. Он просил не делать вскрытия, но понимал, что эту просьбу все равно проигнорируют. Комиссар Аламейда испытал настоящий шок, узнав о том, что главная подозреваемая мертва, и только в растерянности молчал, позволяя следователю распоряж

Это было странно и необычно, но он не любил купаться в море. Он вообще был странным человеком. Выросший в Баку, рядом с удивительно теплым морем и длинными песчаными пляжами, предпочитал проводить свободное время за книгами, тогда как большинство его сверстников отправлялись купаться. Может, потому, что он не любил тратить много времени на подобные упражнения. Всего-то надо — войти, окунуться и вы

Дронго внимательно посмотрел на себя в зеркало и невесело усмехнулся: «В конце концов, ты начнешь подозревать даже самого себя и станешь законченным психопатом».

У каждого должен быть второй шанс. Вот третий - нет. А второй - обязательно. Особенно если есть за что бороться и что сохранять. И если прощать, то только по-настоящему: больше не вспоминать обид, начать с чистого листа. Выдохнуть всю боль и вдохнуть новую счастливую жизнь.

Каждый день мы делаем выбор. Сказанное слово или холодное молчание. Движение навстречу или нежелание обернуться, когда уходишь. Правда или ложь, чувства или разум. Часто от этого выбора зависит вся наша дальнейшая судьба. Всего один короткий миг, когда ты решаешь, как поступить – именно от него зависит, каким будет твоё «завтра». Не ошибись. Всегда будь собой. Слушай свое сердце!

На самом деле неважно, как ты выглядишь. Важно, что чувствуешь. Если принимаешь себя и свое тело таким, какое оно есть, то обязательно найдётся человек, который полюбит тебя такой.

Ошибиться может каждый. Главное – вовремя заглянуть в сердце – оно даст правильный ответ.