- Слушайте своего командира, ребята! – крикнул Синявин. - А ну, пошли все прочь, освободить проход! Кто-то дернется – я его убью, мне терять нечего!

Молодой лейтенант, ворвавшийся первым, охнул от боли, выронил пистолет. Пуля пробила колено.

Когда полковник поднял голову, в переносицу ему смотрел ствол табельного «ТТ». Синявин выглядел спокойным, но в глазах блестел холодок, в простодушной мине обозначилось что-то хищное.

– Все! Достали вы меня со своим Прохоровым! – резко заявил генерал. – Меня уже тошнить от одного его имени начинает. А мне еще кучу проверок в Главке придется вытерпеть, и море рапортов из-за этого гаденыша написать. Что-бы я сегодня о нем больше ничего не слышал! И давайте выпьем за то, чтобы нам никогда не довелось оказаться марионетками в чужих руках!

Он действительно сдаваться не собирался. Ему вдруг пришла в голову мысль, что можно попробовать восстановить адреса, с которых заходили в архив-ную базу данных неизвестные посетители. Зачастую нетрудно установить IP-адрес компьютера, с которого заходили в базу данных, а уже затем и попытаться вычислить этих 268 человек.

День перед смертью его соседа для Землянникова проходил в привычном ритме. Утром он проснулся, опохмелился глотком спрятанной с вечера паленой водки и отправился по мусорным бакам добывать себе хлам на пропитание. Если исключить парочку ссор с другими бомжами из-за добычи, весь день Землянни-кова прошел именно в таком ключе: нашел что-то, что можно сдать, продал – ку-пил выпивки из-под полы...

Лев еще утром закончил раскрытие очередного дела и сейчас неспешно подготав-ливал материалы для передачи в прокуратуру. Конечно, он мог бы закончить со-ставлять отчетность побыстрее и заняться расследованием странной смерти одной из закатившихся звезд московского балета, но делать этого не стал. Во-первых, был почти на сто процентов уверен, что необъясненная пока смерть – всего лишь нелепый случай

— Сам догадаешься, если мозги есть, — рассмеялся генерал и, посмотрев на труп та- моженника, покачал головой: — Зря ты льва надеялся в ловушку заманить. Думать нужно было, что львы прайдами охотятся.

Зная примерное место и время исчезнове- ния подполковника, имена исполнителей и способ транспортировки, вычислить, куда именно они отвезли тело, было не слишком сложно, особенно учитывая присутствие в команде въедливого и наблюдательного старлея из аналитического отдела.

Гуров задумался. То, что у Высотина бы- ла возможность прямой связи с бандитами, одновременно и упрощало, и усложняло дело. Сложность заключалась в том, что на обработку таможенного генерала оставалось весьма ограниченное время.

— Неужели жадность фраера сгубила? — удивленно пробормотал Лев. Судя по всему, спрятать «Опель» Точи- лина именно в этом районе было не очень просто, поскольку безлюдным это место не являлось.

В Измайловском парке еще чувствовалось присутствие зимы. Сугробы хоть и покры- лись настом, но были достаточно глубоки, а проезды и пешеходные дорожки, видимо, сегодня утром посыпали песчаной смесью. Федор Точилин грубо выругался, недоволь- но осмотрев перепачканные ботинки почти за 200 тысяч рублей, и сел обратно в маши- ну, обматерив Кулькова, назначившего ему встречу у Собачьего пруда.

– Вы сказали, убирают посвященных? – спросил Вадим Георгиевич, – значит, Коршунова и Билюнаса убрали за их осведомленность. Весь вопрос, какой именно информацией обладали эти двое. Я понимаю, что здесь возможны варианты, но для решения этой задачи нам будет нужно выделить наиболее главные, узловые моменты ваших последних операций!

Вы заказали ужин в номер, но в служебном лифте на официанта кто-то напал. Он не видел лица нападавшего, так как тот подстерег его при выходе из лифта. Затем этот неизвестный принес вам еду. По счастливой случайности вы в это время купались и не успели принять пищу вместе с ядом. Наши сотрудники, найдя у служебного лифта официанта, поняли, в чем дело и чудом успели ворваться к вам.

Он почувствовал ведущееся наблюдение каким-то шестым чувством профессионала. Внешне все было спокойно, но тяжелый взгляд на затылке он ощущал почти физически, подсознательно отмечая и регистрируя каждую деталь в своем окружении.

Ее гневная речь явно озадачила Марка. Он снова невнятно пробормотал что-то. – Всё в порядке, Марк, – раздался из дверного проема голос Кевина. Джейд резко обернулась к своей ДНК-паре, и от неожиданности у нее отвисла челюсть. – Привет, Джейд! Не совсем то, что ты ожидала увидеть? – спросил он.

Поймав его, Салли отыскала письмо. – Боже! – Она громко рассмеялась. Затем прикрыла рот рукой и посмотрела на него широко открытыми глазами. – Что? У меня есть ДНК-пара? – Еще какая! – Она усмехнулась. – Господи, только не говори мне, что это твоя мама… – Не волнуйся, не она, – ответила Салли. – Твоя пара – некто по имени Александр.

– Дело не в моем желании. – Эми положила вилку рядом с тарелкой. – Ничто так не будоражит прессу, как то, что где-то рядом бродит серийный убийца. В последние годы их было немного. Кристофера так и подмывало сказать ей: в любое время в Британии действует четверо активных серийных убийц, и вы ужинаете с одним из них.

«Бедняжка… Угадай где я?» «В постели?» «Попробуй снова». «Еще на работе?» «Нет», – ответила Джейд и, оправив ему только что сделанную фотку, с замирающим сердцем стада ждать ответ. Вместо этого зазвонил телефон. – Сюрприз! – завопила она. – Я здесь! – Извини, но тебе не следовало этого делать, – коротко сказал Кевин и дал отбой.

– А если окажется, что наши ДНК не совпадают? – Тогда мы постараемся вложить в наши отношения больше усилий. Как сказал Джон Леннон: «Все, что тебе нужно, – это любовь». – Да, но он также сказал: «Я – морж» , так что давай не будем слишком доверять его мудрым изречениям.

Кристофер пристально следил за ней в окно ресторана, пытаясь расшифровать язык ее тела. Эми, ДНК-пара, с которой у него было свидание, сидела за столиком, сложив руки и скрестив ноги. Нервничает, подумал он. Хотя, согласно одному из множества просмотренных им обучающих видео, это означало, что она заняла оборону. Впрочем, любой из этих вариантов работал на него, так как давал преимущество.

Когда я вызволяю коробку, Рен поднимает свободную руку и кладет ее на мою. Одной прижимает пистолет ко лбу, другой — мой кулак к груди. Его сердце бешено бьется, точно как и мое. На меня смотрят голубые глаза-льдины, чистые, как небо у нас над головами. Девушки на свою беду могли бы утонуть в этих глазах.

Впервые за долгое время в груди возникает знакомое ощущение, как будто кто-то изнутри резко толкнул меня локтем. Там, где сердце. Я закрываю глаза и дышу ртом, ожидая, когда это пройдет.

Я поворачиваюсь на восток, в сторону деревни. И хоть ее и не видно отсюда, я живо представляю себе лесопилку у реки, ее без устали крутящееся колесо, которое засасывает озерную воду. Бревна размалывают в волокнистую массу, и целые бочки воды во время этого процесса превращаются в пар. Озеро становится облаком.

Хочешь выжить — стань умнее его. Если бы я шла на поводу у своих инстинктов, если бы убегала, когда он входит в комнату, вздрагивала всякий раз, когда он берет в руки нож, или молоток, или ружье, он бы понял, что что-то не так. Начал бы задавать вопросы, волноваться, и тогда мне пришлось бы беспокоиться по-настоящему. А последнее, что тебе нужно, — это заставлять убийцу нервничать.

Краков был первым путешествием и началом целой эпохи моих путешествий, которых набралось за семь лет больше ста пятидесяти. За это время я совершил почти шестьсот перелетов, преодолев в небе дистанцию равную трем расстояниям до Луны. Побывал на всех континентах, совершил кругосветку и посетил почти сто стран мира, некоторые из которых по 10 раз и более.

— Поищите целые кровати в соседних номерах. Лампочку выкрутите там же... Феерично! Еще никогда в жизни мы не носили по лестнице кровати, собирая их из откровенного хлама по разным номерам (потому что у девчонок в комнате с ними тоже оказалось не все хорошо), и не чинили проводку в монгольском отеле. А когда, закончив ремонт в номерах, мы к ночи улеглись спать, началось невероятное.

В Монголию мы решили ехать со своим диваном. Ну а почему бы и нет? Кто-то берет в путешествие гитару, кто-то любимую собачку, а я решил, что хочу взять с собой… диван. Какая-то мебельная комиссионка на окраине Иркутска, два часа танцев вокруг машины в попытках взгромоздить эту дуру на крышу, и в итоге почетное место в кузове Toyota Hilux.

Вы когда-нибудь поднимались на борт ледокола по веревочной лестнице с крохотного резинового катера в неспокойных водах северных широт? В теплом бушлате и с 15-килограммовым рюкзаком фототехники за спиной? То-то. А другого варианта заброски на ледокол у нас не было, так что пришлось сжать сфинктер и шустро взлететь по лестнице на палубу.

Сколько раз я читал в комментах к очередному путешествию: «Везет!», «Как круто!», «Я бы тоже хотел/хотела!», и вот она — возможность. Сделать-то нужно немного: чуть поднапрячься, написать небольшой текст о себе, найти, чем можно зацепить чувака по ту сторону айфона, чтобы он выбрал твое сообщение из остальных… Но нет! Даже на это у многих нет желания.

— Так, ну вот мы и в Кончинке! (Есть такой населённый пункт на границе Московской и Тульской областей, не удивляйтесь). — Роберт от неожиданности аж дернулся. Посмотрел в окно на знак, ухмыльнулся.

Я сознательно каждый день выходила из дома, нарядившись и натянув улыбку, забивала свой день встречами с друзьями и свиданиями, всегда отвечала согласием на любое предложение и поставила себе правило – не меньше одного свидания в неделю. Не пригласили – ищешь и приглашаешь сама.

– Почему вы развелись? – спросил Егор, опоздав на шесть лет. Раньше я очень любила говорить об этом. Рассказывала всем, кто был готов слушать. Тогда мне было еще больно. А теперь все равно, и рассказывать подробности мне уже не хочется.

Егор уже перегнулся через рычаг скоростей, его глаза блестели в темноте. И почему-то мысль целоваться со вторым мужчиной за вечер поверх помады, размазанной первым, показалась мне крайне неуютной.

Знакомый запах «Кензо» бьет в ноздри – и я плыву. Знакомые губы раскрывают мои – и у меня подгибаются колени. Поцелуй сносит мне голову – кровь вскипает и разбегается горячими волнами по застывшим от холода мышцам.

Если бы мы не были женаты когда-то, я уже обязательно начала бы флиртовать. Но флиртовать с бывшим мужем, все равно что в третий раз разогревать макароны в микроволновке.

Бывший муж должен умирать в день развода. Желательно мучительной смертью, но сойдет и обычная.

Мне гораздо легче рисковать жизнью ради человека, чем быть с ним любезной, когда мне этого не хочется.

В восемнадцать лет ни голова, ни сердце не болят долго, а ласковое слово может помочь преодолеть большинство невзгод.

Счастливейшее королевство женщины – дом, а высочайшее искусство – править в нем не как королева, но как умная жена и мать.

Помни, погоду в семье делаешь ты и, если у тебя подавленное настроение, не жди солнечных дней.

Cердце, как цветы, – их нельзя открыть силой, они должны раскрыться сами.

Телефон в руке прослезившегося от смеха Гурова вновь завибрировал. На дисплее высветилась фотография крас- ного от гнева генерала Орлова.

Можно просто Семен, — широко и дружелюб- но улыбнулся Мурашников, хотя в уголках его глаз по- прежнему плескался неподдельный страх. Наркодилер наивно полагал, что опытный оперативник этого не заме- тит. — И я готов ответить за совершенные проступки по всей строгости закона, господин полицейский. Только на- счет немалого срока вы, боюсь, слегка преувеличиваете…

Где-то слева от него раздался очень тихий шорох, слов- но в траве пробежала мышка. А может, это и не мышка вовсе? Теперь Гуров был само внимание и сама собран- ность. Вот, крадущийся впереди него Святоша собирает- ся ступить на дорогу.

Первое, что интересовало Гурова: кто и за что мог убить Варсафкина. На это, поминутно поеживаясь, Святоша со- общил, что это мог сделать только один человек — некто Гончий, руками своих прислужников. А за что…