– Мы же предвидели такой поворот событий, – начал я успокаивать «актера», – предполагали, что фигурант не согласится на свидание с рабочим, поэтому вы и сказали, что оставите медальон где нашли». Есть надежда, что убийца поспешит за уликой.

Я решил не предаваться унынию. Что за хворь подцепила Вилкина, Ольга сказать не может, где и кто лечил Ирину, тоже не знает. Очень странно, что в комнате умершей не нашлось никаких медикаментов, кроме пустых блистеров из-под средства от гипертонии. Но, может, этот факт работает на мою версию?

Гвендолин не выдержала первой. – Я хочу на Хаф-Груни, – сказала она вдруг как-то утром. – Туда, где все так голо и сыро? – отозвался я. – Мне надоело ходить там, где подстелена соломка. Хочу на холод и камни. Здесь всего слишком много. Мне не нравится, что тут всюду царят воспоминания. И мне не нравится, как у тебя бегают глаза.

– Словно великие державы созвали народы для решения труднейшей трудовой задачи, – рассказывал Бэттенхилл. Самая передовая техника, самые изобретательные инженеры, самое работящее поколение – миллионы встали вдоль линии фронта, разрезавшей Европу надвое. Достаточно рабочей силы и знаний, чтобы каждый день возводить по пирамиде.

– Ты чего так долго? – Дверь с петель сорвало! – завопил я. – Пришлось забить досками дверной проем. Даже в доме приходилось кричать: в дымоходе завывал ветер, как будто великан играл на бутылке. – Ты что, привернул дверь к торфу? – спросила она. – А то ее унесло бы. Я стащил с себя насквозь промокший джемпер и остался с голым торсом. – Нам хватит этого на два-три дня.

За что он наказывал себя? Похоже, столярничанье не было его целью. Сосредоточившись на сложной работе, он отгонял от себя тяжелые мысли. Ток от агрегата давал свет для работы и приводил в движение станок и те инструменты, которые невозможно было использовать, применяя только силу рук. И всё. Он даже в жилой дом не провел электричество.

Кто я такой, настоящий я, чего во мне больше всего? Все во мне как будто закрутилось, засасываясь в огромную воронку, на поверхности которой плавала толстая пленка солдатской крови и старого ружейного масла. Такая толстая, что если б я не сумел собраться с силами и прорваться сквозь нее назад, на поверхность, я бы утонул. Только выпростав голову, я смогу выбраться на берег самим собой.

Мама мне представлялась запахом. Mама мне представлялась теплом. Бедром, к которому я прижимался. Синим взмахом. Само ее платье помнилось мне смутно. Я говорил себе, что она выпустила меня в жизнь, как стрелу из лука, и когда у меня формировались воспоминания о ней, я не знал, настоящие ли они, всамделишные, или я просто создавал ее такой, какой, мне казалось, сын должен помнить свою мать.

К старости надо готовить не столько пенсию, сколько здоровье! Большинство людей не готовы к старости. Не готовы жить долго и без болезней!

Поэтому второе, что надо обязательно сделать при боли в колене, — после рентгеновского снимка этого колена сделать рентгеновский снимок тазобедренных суставов, и желательно обоих.

Cлабые мышцы — это как слабые амортизаторы у машины. На ровной дороге еще держат. Но если яма или камень, «подвеска полетит».

Официальная медицина изучает болезни и способы манипуляции лекарствами с целью поддержания жизни человека, ведущего нездоровый образ жизни.

70% больных после замены суставов на импланты нуждаются в повторной операции. Это официальная статистика. А оставшиеся 30% еще долго пользуются дополнительной опорой в виде телескопических костылей.

Жизнь показывает, что любая депрессия — несостоятельна, так как исходит из неправильной трактовки событий, являющихся порой стечением обстоятельств. Нельзя в нее уходить — и нельзя на ее фоне принимать какие-то решения, о которых впоследствии будешь жалеть.

От горячего чая Донкины глаза заблестели тем необъяснимым образом, который Леонид отметил еще в первую с ней встречу – так, будто на них было нанесено какое-то особое покрытие. «У Аси глаза были черные и светлые, - вдруг вспомнил он. – Вот что это значит, оказывается». Да, гимназистом он не понимал, почему Тургенев написал о глазах своей Аси так странно, а теперь понял, что тот имел в виду.

Заколку эту Нэла помнила с детства – она разглядывала ее перед сном, а мама рассказывала, что кристаллы называются аврора бореалис, это значит северное сияние, еще так называют духов, путешествующих по небу, или искры, высекаемые хвостом лисицы, которая танцует в ночной тьме, или отблески от щитов валькирий…

Нэла вспомнила, как музыка звучала в светлом камерном зале, и, когда она поглядывала искоса на своего мужа, то видела в его глазах растерянность и силу в необъяснимом соединении, и это соединение говорило ей о жизни так же много, как музыка Бетховена. Какой драгоценный дар преподнесла им жизнь в самой юности! Как много жизни должно было пройти, чтобы они это поняли…

Нэла не очень-то знала те семейные подробности, которые так милы бывают многим: кто на ком женился сто лет назад, кто где учился, кто какую сделал карьеру и кого родил. Она уехала из дому в том возрасте, когда собственное настоящее и будущее так огромно и требует таких усилий, что прошлое, даже свое, а уж тем более семейное, отходит на двадцать пятый план жизни.

Нэла вспомнила, как музыка звучала в светлом камерном зале, и, когда она поглядывала искоса на своего мужа, то видела в его глазах растерянность и силу в необъяснимом соединении, и это соединение говорило ей о жизни так же много, как музыка Бетховена. Какой драгоценный дар преподнесла им жизнь в самой юности! Как много жизни должно было пройти, чтобы они это поняли…

Заколку эту Нэла помнила с детства – она разглядывала ее перед сном, а мама рассказывала, что кристаллы называются аврора бореалис, это значит северное сияние, еще так называют духов, путешествующих по небу, или искры, высекаемые хвостом лисицы, которая танцует в ночной тьме, или отблески от щитов валькирий…

От горячего чая Донкины глаза заблестели тем необъяснимым образом, который Леонид отметил еще в первую с ней встречу – так, будто на них было нанесено какое-то особое покрытие. «У Аси глаза были черные и светлые, - вдруг вспомнил он. – Вот что это значит, оказывается». Да, гимназистом он не понимал, почему Тургенев написал о глазах своей Аси так странно, а теперь понял, что тот имел в виду.

Нэла не очень-то знала те семейные подробности, которые так милы бывают многим: кто на ком женился сто лет назад, кто где учился, кто какую сделал карьеру и кого родил. Она уехала из дому в том возрасте, когда собственное настоящее и будущее так огромно и требует таких усилий, что прошлое, даже свое, а уж тем более семейное, отходит на двадцать пятый план жизни.

Иногда даже самый добрый человек может взять и накричать на тебя, если ты слишком много болтаешь, а он в это время думает о своем или переживает из-за чего-то – ну, знаете, всякое случается. А с придурками все наоборот. Бывает, ляпнут какую-нибудь гадость, а она вдруг окажется правдой.

– Только варвары пьют кофе без молока, – сказал он вслух. – Мы, конечно, и сами не образец для подражания, но варварами нас не назовешь.

Они еще немного посмотрели на звезды, потом Грейс сказала: – И все же тебе хочется поскорее домой? – Еще бы. – И как тебе? Я не про дом, я про звезды. Что ты чувствуешь, когда смотришь вверх? – Хм-м, – протянул Билли. – Словно мир вновь стал огромным. Нет. Не вновь. Дома мир казался совсем маленьким, а теперь я вижу, что ничего не изменилось. Он просто ждал, пока я выйду наружу.

Сначала он выглянул в окно: вдруг на город надвигается буря, грядет война, или вот-вот начнется вторжение пришельцев? Тогда можно будет остаться дома, сославшись на непреодолимые стихийные бедствия. Однако снаружи все было по-прежнему, только сумерки сгустились.

Даже Кот мистер Лафферти удивился. Правда, Кот мистер Лафферти? – Мы поменяли ему имя, – слабо произнес Билли. – Так нельзя! И что значит «мы»? – Мы с Фелипе. – Имя менять нельзя. Я обещала ему! – Не ему, а ей. В этом-то все и дело. – Он девочка? – Она девочка. Так что теперь мы зовем ее мисс Лафферти. – Нет, имя менять нельзя! Я ему обещала! То есть ей. Будем называть ее Кошка мистер Лафферти.

– Заметка на будущее, – произнес он вслух. – Наводить порядок нужно везде. Даже там, куда мы почти никогда не заглядываем. Хотя бы из принципа.

Коротко о наличии сна: Ты делаешь шаг - комната делает два

Выпадая из постоянного потока информации смартфонов и компьютеров, человек испытывает чувство, похожее на зуд. Поэтому он тянется проверять телефон снова и снова.

Мы употребляем выражение "розовые очки", но забываем, что излишне пессимистичный настрой - тоже искаженное восприятие реальности.

И еще, когда тебе тяжело, помни, если ты сдашься - лучше не будет.

Эратосфен: вычислил диаметр Земли, измеряя разницу в длине теней. Ты: не можешь расситать свое движение так, чтобы не врезаться в косяк.

Первый враг, который приходит на ум, - лень. Но лень - это отсутствие достаточной мотивации, которое возникает из-за желания получить сиюминутное удовольствие. Вместо того, чтобы потерпеть и получить большую награду.

Стоило мне взглянуть на статуэтку, как по всему позвоночнику у меня побежали мурашки — казалось, тысячи жучков вышли на парад и идут у меня вдоль спины, перебирая своими ледяными лапками.

Взрослые всегда сами по себе и держатся вместе, а на детей обращают внимание только тогда, когда они болеют или сильно поранятся.

Мама у меня лихая, удалая, отважная и очень-очень умная. А еще она у меня американка, а это значит, что моя мама не придает большого значения глупым старинным правилам. Она любит нарушать их. Бабушка Трокмортон говорит, что я — точная копия своей матери. Не думаю, что из ее уст это можно принимать за комплимент.

Интересно, каким же старым должен стать человек, чтобы иметь право заниматься тем, что ему действительно интересно?

Если умело воспользоваться Сердцем Египта, с его помощью можно уничтожить целую страну.

Внутри ящика лежала искусно вырезанная длинная тонкая статуэтка, изображающая жуткого вида змею с разинутой пастью, острыми чешуйками и огромными клыками. Глаза змеи были сделаны из кусочков красного сердолика. Чувствовалось, что это очень старая статуэтка, пожалуй, древняя, как само Время.

Слушайте, а что такое химия? — спрашивает Дима. Просто слышишь: химия, химия. А что это? Лекарства, говорю я. Капельницы, говорит Яна. Ну не всегда, говорю я, иногда и в таблетках бывает. Значит, просто лекарства? — спрашивает Дима. Да, говорю я, просто лекарства. Только они обычно и на здоровые клетки нехорошо действуют. То есть можно в принципе умереть от химии, а не от рака.

Любовь не повод для взаимных обещаний.

Если жизнь перевернулась с ног на голову, значит, в этом кто-то виноват. В большинстве случаев – мы сами.

И во время экономического кризиса жизнь продолжается: люди влюбляются, женятся, рожают. Он не помеха счастью!

Любовь не обмен ресурсами, не вежливый допуск к телу, не торговый договор о выгодном сотрудничестве. Любишь, потому что не можешь не любить.

Человеку с разбитым сердцем, оказывается, совершенно нечего терять.

Я всегда бежала от любых перемен. Боялась поставить на кон даже три копейки.

Муж – штука, полезная в хозяйстве, если не навешивать на него излишних ожиданий…

Что делает женщина, когда у нее нет времени подумать? Правильно! Совершает глупость.

…если не считать его тяги к дурным блондинкам без признаков IQ, он всегда был очень удобен…