Лейтенант заранее предупредил Мо Рида, и молодой детектив, как всегда розовощекий, здоровенные руки которого испытывали на прочность рукава, уже ждал нас возле участка, чтобы забрать диски. – Развлекайся, Мозес. – Вечер кино? Может, заказать пиццу? – И пива. На случай, если не найдешь ничего интересного и заскучаешь. – Я к этому привычен, – ответил Рид. – Хотя мысль насчет пива не так уж и плоха

В вестибюле Майло сказал: – Защитник Урсулы поддерживает Ричарда, а защитник Ричарда восхищается Урсулой. В следующий раз стоит ждать фургон хиппи, раздающих маргаритки. – Мир и любовь, – согласился я. – А пока в фургоне везут Урсулу в морг. Лейтенант уставился на меня. – Разве цинизм – не мой конек? – Немножко поделиться никому не повредит.

Он чувствовал, он любил ее, и перед ним открывался шанс узнать, ради чего люди жили и убивали.

Она все поняла удивительно рано и приняла правду куда более стойко, чем многие, прожившие на Земле полную жизнь. Она относилась к нему, как к человеку.

Я не знаю, каким был до встречи первой души, если вообще был. Я существую потому, что нужен тебе.

Она любит его, а он любит ее, но они никогда не будут вместе.

Когда работаешь проводником, надо избавляться от стереотипов. Каждая душа обладает своими достоинствами и недостатками.

Ему всегда было известно, что он не сможет перейти черту вместе с ней. Он пообещал пойти следом, чтобы придать ей смелости сделать последний шаг. Она поверила ему, и ему было больно целовать ее, понимая, что он не сможет ее удержать и не сможет выполнить свое обещание.

Плохие мужчины, которых хочешь поцеловать, хуже всего. Стоит им только выбрать верный тон, и ты подставишь им горло под нож.

Наслушавшись тетю, Френни решила, что магия не так уж сильно отличается от науки. И та и другая ищут смысл там, где его нет — проблески света в темноте, ответы на извечные вопросы, слишком сложные для человеческого разумения.

Во всем, что касается любви, следует соблюдать осторожность.

Остерегайтесь любви… любовь есть проклятие.

— Все совершают ошибки, — сказала Джет. — Такова человеческая природа.

Нельзя призывать тьму, если вы не готовы отвечать за последствия.

Правда представлялась легкой и светло-зеленой, а ложь оседала на пол, тяжелая, как металл, темная сущность, которую Френни всегда избегала, потому что от лжи у нее возникало гнетущее ощущение, будто ее заперли за решеткой.

Она оглядывается, чтобы увидеть кого-то живого. Видит трупы. Стягивает с себя раньше белоснежный, теперь же потемневший от крови свитер – кровь её больше не пугает – накрывает им тело паренька.

А он перезаряжал и стрелял… стрелял… стрелял… перезаряжал и стрелял. Где-то рядом стонала курносая девочка. Пальцы Сольвейг касались чьей-то подрагивающей ступни

Навстречу по дорожке поднимался полицейский: форменные мешковатые штаны со светоотражающими шашечками, обтягивающий чёрный свитер с нашивками, золотыми львами, внушительный жилет. В руках винтовка.

Мы помчались к стойке. - В сторону! В сторону! Теракт в Осло!

Если искра раздразнит и эти пары, проникающие из грузового отсека, всё закончится гораздо раньше. Очень быстро. Прямо сейчас.

Форма, бронежилет и шлем запутают охранников. Непонятный фургон их уже зашевелил, но совсем скоро они на своих экранах увидят, как из кабины вылезает полицейский, и тогда схватятся не за рации, а за телефоны.

Этот безумный мир явно жил по каким-то своим, неведомым мне законам, и постичь происходящее здесь логикой чужака не представлялось возможным. Мне уже казалось, что надавить на меня, выжить из Сунжегорска или припугнуть, чтобы заставить слушаться, мог любой из тех, с кем я сегодня пересекалась. Черт подери, да неужели же все в этом жутком городе были не теми, кем кажутся?

...я вошла в ресторан, располагавшийся на 32-м этаже высотного здания в самом центре города. Огляделась по сторонам – и у меня дух захватило от открывавшегося из опоясывающих зал окон вида. Огни, огни, огни – золотые, серебряные, багровые, изумрудные. Лабиринт крошечных, переплетенных улиц, а за ним – горы. Высокие, величественные, вечные. Такие прекрасные, такие гордые в своем равнодушии.

Те, кто ставит знания на вершину списка своих целей, становятся лучшими в своей области.

Представьте людям больше возможностейдля их самосовершенствования, и вы станете незаменимым.

Лучшим специалистам по продажам хорошо известно, что умение слушать повышает как лояльность клиентов,так и их количество.

Прежде чем сделать человека клиентом, сделайте его своим лучшим другом.

Фанаты баскетбола видят только игру, а не тренировки. Клиенты видят только работу.

Если вы не родились с харизой продавца не стоит беспокоиться. Топовые продавцы компенсируют такие недостатки ежедневной ппрактической работой.

Она уже приготовилась сказать все, что думает о нем и его схемах, хоть сложных, хоть упрощенных, но раздался еще один звук: негромкий, механический, посторонний. Некоторое время оба прислушивались: связанная женщина в грязной одежде, с перемазанным кровью и грязью лицом, и сидящий рядом мужчина. Звук повторился. Как по команде оба повернулись к распахнутому настежь багажнику.

Открылась и закрылась дверь. Девочка и Кера вышли. Стало тихо. Флегматично горели свечи, негромко, по-будничному кипела вода в котле. На ковре, собравшись кружком, сидело несколько голых женщин, в большей части не очень молодых и не слишком красивых. В углу на ковре задыхался младенец.

Алина вздохнула. Из дверей приемного покоя, нетвердо держась на ногах, вышел человек с перебинтованной головой и со следами на лице ночи, полной сражений. Пальто и порванные на коленях брюки были покрыты запекшейся кровью. Человек прищурился на тусклое солнце, размытое среди бледных облаков, достал сигарету и закурил.

Тарас выстрелил. Отрывистый грохот раскатился в каменных стенах, как взрыв; вспышка резко осветила углы. Тарас не был метким стрелком, да и вообще никаким стрелком он не был, но промахнуться с десяти шагов было трудно. Однако это ему удалось: пуля с визгом чиркнула по стене, выбивая бетонную крошку, а Диана вдруг оказалась справа, рядом с окнами, и на два шага ближе к нему.

За дверью оказалась довольно большая палата со светлыми стенами и высоким окном с видом на серое небо. Три койки из четырех были заняты: на двух справа неподвижно лежали, вытянувшись под одеялами в одинаковых позах, немолодые мужчины с закрытыми глазами. Казалось, что они спали. Возраст человека на кровати у левой стены определить было трудно.

Я продолжаю: говорю об основаниях для обвинения и внимательно смотрю на нее, когда называю имена и перечисляю свидетельства, а она только хохочет все громче, пока смех не переходит в истерические рыдания. Я мог бы вынести ей приговор прямо сейчас, на основании двух свидетельств,

Заклинание, связывающее нас, теперь такое бледное, почти невидимое. Но это не имеет значения. Нас связывает нечто большее, чем магия.

Лес прислушивается, когда ты говоришь. У тебя есть сила, предназначенная для богов.

Я черпаю силу в воспоминаниях. От лорда, который правит землями в Верхнем мире и поклоняется мне у своего алтаря. От всех тех, кто боится теней. От тех, кого коснулась смерть, кого я отметил и оставил в живых. Всякий раз, когда мне поклоняются или боятся, это дает мне силу.

Я чувствую себя такой изменившейся. С короной из ветвей на моих волосах и разрушительной магией в своих венах, я девушка, которую отравили на алтаре. Я девушка, которая взяла за руку смерть.

Нижний мир разделен на пограничные земли, совсем как и Верхний мир. За каждой территорией присматривает знатная семья. И наш мир не исключение. На каждом участке есть свой собственный смотритель, следящий за душами в пределах сферы его полномочий.

Мне не понравилось, как спокойно выглядит море, как блестит поверхность воды, похожая на только что обожженное стекло. Мне было неприятно видеть спокойное море, когда я стала свидетелем того, каким кровожадным оно может быть.

Это была любовь, которая сломала нас всех.

Существовала лишь горстка людей, которые могли делать то же, что и моя мама. Искусство понимания драгоценных камней было мастерством, которое передавалось из поколения в поколение, ему нельзя было обучать, как простому ремеслу. Обучение этому искусству занимало всю жизнь, и все знания и навыки держались в строжайшем секрете от посторонних.

Мы оба знаем: чтобы выжить, нужно иногда делать вещи, которые затем будут преследовать тебя.

Никогда и ни при каких обстоятельствах не раскрывай, что для тебя важно и кто тебе дорог.

То, что сейчас происходило за бортом, моя мать называла прикосновением к душе бури. Когда это случилось, она принимала нас в свое сердце и позволяла нам увидеть его. Она пыталась нам что-то сказать. И только тогда мы к ней прислушаемся, мы поймем, что у нее внутри. Только тогда мы сможем узнать, какая она на самом деле.

– Ты предал единственного человека, который любил тебя, и теперь боишься оказаться в этом мире один, – сказала она. Еще один укол злости, сильной и раскаленной. – Ты не хочешь встречаться с людьми, которым сделал больно. Поверь мне, я понимаю.

– Когда ты король, всегда найдутся люди, которые будут не соглашаться почти со всем, что ты делаешь, – сказал тогда ему отец. – А другие не любят тебя просто из-за того, кто ты. Ты не можешь прятаться от них. Но ты можешь не дать им управлять собой.

– Свидетели забрали у меня все, – сказал Хассан. – Меня выгнали из собственной страны. Отца казнили. А мать... я все еще не знаю, где она. И жива ли. Я сделал все, что было в моих силах, чтобы не дать наступить Часу расплаты. Так что не смей говорить мне, что мне нечего терять.

– Когда мы встретились, ты убегал от всего, что могло причинить тебе вред, и заверял себя, что боишься прошлого, а не судьбы. Я пыталась помочь тебе, направить тебя, но ты отказывался.