– При профайлинге мы обычно предполагаем, что выбор каждого элемента образа действий обусловлен одной из четырёх причин. Первая — возможность. Вторая — необходимость. Третья — аффект, или возбуждение. Четвёртая — недостаток социальных навыков. … Попробуйте сами предположить: почему в первом случае преступник выбрал женский туалет Седжонского культурного центра?

– Информация, которую я представила до этого момента, всем должна была быть понятна, даже и тем, кто не проходил отдельное обучение профайлингу. Однако та часть, о которой я сейчас буду говорить, — анализ взаимосвязей — может быть незнакома сотрудникам, не являющимся профайлерами. Я постараюсь всё подробно объяснить, но если что-то будет непонятно, пожалуйста, говорите.

В пятницу, около десяти вечера, в женском туалете на первом этаже трёхэтажного торгового центра в районе Ёнсан-гу в Сеуле вновь раздался пронзительный крик, от которого кровь стыла в жилах. Несколько посетителей из расположенной прямо рядом с туалетом сетевой кофейни «Стелла Дроп» бросились на звук. Мужчины остались снаружи, а женщины забежали в туалет, откуда доносились крики.

Сирота, не знающий даже, кто его родители. Драчун, так и не окончивший университет. Уже то, что ему позволено стать полицейским, можно считать чудом. И к такому ему тянулась Кёнвон, но он всё время отталкивал её, не оставляя ни единого шанса на сближение. Он слишком хорошо знал собственную опасность. Свой тёмный секрет…

– Мотив преступления, по всей видимости, связан с желанием продемонстрировать себя миру, привлечь внимание и получить признание через СМИ и телевидение. Учитывая крайнюю дерзость, извращённость и садистский характер преступления, велика вероятность, что мы имеем дело с психопатом-серийным убийцей, действующим в одиночку.

Внезапно я ощутила, что весь этот дом сам по себе – гигантская игрушка. Это дало мне понять, что если Хёгу воспользовался особенностями здания, чтобы поиграть со мной – не знаю, правда, как именно, – то все, что я до этого видела или слышала, не просто моя фантазия. Очевидно, что дизайн и устройство этого дома разработаны с некоторым намерением.

Я потеряла равновесие и рухнула со стула, ударившись сначала головой об оконную раму, а затем ладонями о подвальный пол. От удара впившийся в ладонь осколок стекла выскочил наружу. Я лежала на холодном цементном полу, чувствуя, как сознание покидает меня, а сверху до меня доносился затихающий голос: – Ах, как весело нам бу-у-уде-е-ет. Мои веки сомкнулись.

Мои воспоминания с большой долей вероятности могут быть искажены. Это естественный процесс, результат работы моего подсознания. Но я хочу помнить. Хочу вспомнить. Я бы хотела выгравировать этого монстра на своей памяти и однажды, кто знает, может, даже смогла бы отомстить ему. Я оставляю эту запись, потому что не хочу забывать.

Они уехали, а я рухнула на землю на том же месте и долгое время провела в прострации. Я сидела посреди дороги, не могла и пальцем пошевелить, раздираемая криком в голове. Все, кто был рядом со мной, либо умерли, либо сбежали, а значит, я проклята – эта мысль укоренилась во мне, и я все больше верила в то, что так оно и есть.

Я не знала, что мне делать, да и не была на что-либо способна. Ничего не ела, ничего не пила. Чувствовала, что не сплю, но происходящее все равно казалось сном. На второй день хлынули слезы. Я плакала, успокаивалась, снова плакала, снова успокаивалась – и так по кругу. Ко мне подходили люди, утешали меня. И наконец я начала их замечать. Большинство из них мне были незнакомы, но они знали меня.

Отныне я оставляю позади всю грусть и концентрируюсь на том, что я выжила, исцеляюсь и нахожу силы на это. Кажется, будто ты вернул мне голос. Сейчас рассвет, и еще дня не прошло, как я оказалась в этом странном доме, но уже чувствую, как ты вернул мне голос, Лиам.

— Ты считаешь, Ким Минсок сделал это, потому что влюбился в содержание книги? — Любовь в твоём понимании и в его это совершенно разные понятия, — начал объяснять свою точку зрения Гитэ, — для тебя любовь — чувство высокое, что-то такое, что, непременно заставляет человека стать лучшей версией себя, то, что преображает. — Слишком высокопарно, даже для тебя, — возразила я. — Но для Ким Минсока.

— Как ты считаешь, Лина, почему одни люди убивают других? — Потому что те их раздражают? — Тогда население Земли заметно бы сократилось, — пропуская мою колкость, парировал Гитэ, — нет, я спрашиваю тебя о мотивах, скрытых от всех прочих. То, что и сам человек не способен в себе разглядеть, пока не наступит время. Ты, кажется, об этом книгу написала. О том, что нет хищника страшнее, чем человек.

Никому не было дело до того, кто шёл рядом или позади, все смотрели либо вперёд, либо в смартфон, не замечая ничего вокруг. В каком-то смысле это успокаивало мои страхи и паранойю, но, с другой стороны, я прекрасно понимала, почему у полиции всё так плохо со свидетелями. В обществе, которое двигается, как бурлящий бешеный поток, очень легко затеряться тому, кто охотится на людей.

— Мы с вами похожи, — ответил заключённый, направляя на меня острый взгляд. — Это не так, — рассерженно отозвалась я, — вы убийца, Ким Минсок. — Разве вы не убивали этих людей? — поинтересовался он, улыбнувшись. Я почувствовала, как меня захлестнула волна гнева. Можно было вынести упрёки от любого человека, но только не от того, кто сделал меня объектом всеобщей ненависти. — Нет, я лишь написала.

— Такие, как ты и я, — продолжал он, — должны заниматься тем, что в дальнейшем принесёт огромную пользу всему обществу. Раньше ты помогала ловить преступников, и если бы продолжила, то сейчас они боялись бы одного твоего имени. — Да, сейчас моё имя только восхищает серийных убийц, — горько произнесла я и посмотрела на Ким Гитэ ещё раз. Вот уж действительно, люди не меняются.

— «Коллекция смертей», которая начала выходить три месяца назад. Это же ваш текст! — С че… чего вы так решили? — сбивчиво произнесла я. — Говорю, госпожа Ким, я ваш огромный фанат! Узнаю ваш текст из тысячи! Только вы описываете чью-то смерть так, словно каждый раз умираете сами. Я во все глаза уставилась на судмедэксперта, и по спине пробежал холодок.

Егор решительно взялся за дверную ручку, резко повернулся. Рудгер смотрел на него злобно и жестко. В историю со сгоревшим компроматом он не поверил. Жаль. Или что-то все же екнуло? Быстро дернулись глаза, облизнул пересохшие губы. Такой же страх, как у всех нормальных людей? — Можем поладить, Рудгер. Если скажешь, на кого работаешь.

Это был точно Бармалей, больше некому. На горле виднелся почерневший сгусток крови. К нему подошли сзади, со знанием дела провели острым лезвием по горлу…

— Достань пистолет, — сухо произнес Лукьянов, — Осторожно, двумя пальчиками, без резких движений — и отбрось вон туда в траву. Алла машинально подчинилась. Ей как-то слабо верилось, что Лукьянов будет стрелять. Домогался еще минуту назад, с ума сходил оттого, что она рядом…

А в магазине творилось форменное безобразие. Верблюд ворвался первым, за ним Штопаный — два урода из страшной сказки. Глаза горели, слюна сочилась с губ. Украдкой перекрестилась сморщенная старуха, бочком выбралась из магазина. Ей не стали препятствовать. Обомлела продавщица — плотная, изрядно за тридцать. Съежилась, облизнула губы.

Тело покачивалось на воде, какое-то время сквозь него пробивалась лунная дорожка. Убийца проводил глазами мертвеца, снова закурил. Пару минут он стоял, прислушивался к ощущениям, — что там с совестью? Да, господи помилуй, какая совесть в двенадцатом часу ночи?! Ухмыльнулся и зашагал по тропинке, петлявшей по зарослям…

Алексей повалился на спину, но сознания не потерял, пытался встать, цеплялся за жизнь. Субъект в штормовке ударил ногой по голове — тот снова откинулся и на этот раз лишился чувств. «Приятель» перевел дыхание, поглядел по сторонам. Сучковатая коряга, валявшаяся у переката, вполне устраивала. Поднял ее, прикинул вес. Крякнул, размахнувшись, — ударил Алексея по голове.

А председатель с Рогатой заперли дверь снаружи и подожгли избу. Все девушки сгорели. Это произошло как раз в солнцестояние. Вы думаете, почему мы празднуем этот День Земли? Ни одна деревня в округе, ни один колхоз его больше не отмечает! Это от той Рогатой пошло, языческий праздник, поклонение демонам.

Таня. Отрешенная улыбка, взгляд с поволокой — точно у какого-то неземного, нездешнего существа. Танька-русалка, хрупкая изломанная линия, нежная, как бабочка-однодневка, которую так хотелось посадить в банку, гладить осторожно крылышки и держать при себе... Упорхнула, улетела. Но в этот раз — так далеко, что уже не достать... Больше не полюбоваться, не услышать её тихий манящий смех... Таня...

— Таньку Япрынцеву убили, прикинь! — Что?! Как? — Зарезали. Говорят, просто в фарш... Как теленка освежевали... — Заткнись! — не выдержала Саша. — Мы о человеке все-таки говорим! Все мысли моментально выдуло из головы, точно порывом холодного ветра. Лёня почувствовал, как леденеют руки, а к горлу подкатывает предательский ком.

И тут она замерла, почувствовав, что холодеет, охваченная первобытным ужасом. Фигуры в черном. Сидят за передними партами, лицом к доске, как будто так и надо. Силуэтов шесть, не меньше. Да быть не может, это обман зрения, игра теней! — Кто здесь, — прохрипела она в страхе. И фигуры начали поворачиваться — медленно, одновременно.

Высокая женщина, укутанная в черное покрывало, точно монахиня, неподвижно стояла напротив школы. До Нельки донесся призрачный, как ветер, горестный вздох. А потом женщина всхлипнула. Плачущая Эльза! Ужас, порожденный страшилками о местном чудовище, едва не свалил Нельку с ног. Плачущая Эльза! Она несет проклятие всем и каждому, кто посмотрит ей в лицо!

Чем ближе был самый долгий день, тем сильнее опутывал ее страх. И сегодня это произойдет. Она чувствует запах гари. Демоны вернутся, чтобы забрать отступные паленым мясом. Сегодня случится страшное – и наступят черные времена. Как тогда, когда она в ужасе бежала все глубже в лесной мрак.

Удивительное свойство деревенских расследований заключается в том, что круг подозреваемых мал, а приемлемых версий – еще меньше.

В деревне новости распространяются со скоростью, о которой интернет может только мечтать.

Иногда между близкими друзьями возникает такое странное молчание – не неловкое, а наоборот, слишком содержательное. Когда оба понимают, что вот сейчас будет разговор, которого хотелось бы избежать.

Деревня жила своей обычной жизнью, преступления в таких местах выглядят особенно странно именно потому, что вокруг все продолжает идти своим чередом.

Есть у деревенской жизни одна удивительная особенность. Стоит только начать обсуждать какого-нибудь человека, и он тут же появляется. Иногда даже быстрее, чем ты успеваешь договорить его фамилию.

СБшник если и удивился, то виду не подал. Откашлялся и начал заново. Медленно, обстоятельно, тем самым тоном, которым говорят с детьми, с душевнобольными и с начальством.

Говорила она с той особой осторожностью, с какой люди обычно разговаривают с очень умными, очень полезными и потому особенно опасными женщинами. Не дай бог ляпнуть что-то не так, и тебя тут же вежливо, логично и окончательно переиграют на твоей же территории.

Когда у тебя четверо детей, учишься и орать шепотом, и плакать так, чтобы никто не видел и не слышал. Глядя на свою гостью, Марийка как никто понимала, что скоро и сама научится так же. И понимание это объединяло, вовлекало, связывало. Женщина казалась Марийке почти сестрой. Пока еще двоюродной.

В общем, несмотря на то, что дом у Марийки был чашей полной… даже слегка переполненной, чувство удовлетворения и безмятежности к ней никак не приходило. Откуда тут взяться безмятежности, когда утром себе чаю сделаешь, а вечером его выпьешь!

Хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах. Хочешь рассмешить многодетную подругу – расскажи ей, как ты будешь правильно воспитывать детей!

Вот так бывает, размечтаешься об одном, а получаешь другое. И это другое тебя совсем не радует, хотя при схожих обстоятельствах, но без ожиданий, явило бы тебе несомненное удовольствие.

И правду говорят, если о ком-то слышны лишь добрые слова, значит, это пустое место, а чем ядовитее и злее высказываются, вот здесь жди сюрприза.

У каждой русской дороги своя судьба, и проживается она особым образом. Не стоит пытаться понять их, только голову зря сломаешь, да ничего не поймешь. Так и живем.

А бывает другая дорога, что словно обезглавленная курица носится кругами, сама не понимая, куда и зачем бежит. И уж коли попал ты на нее, непременно заплутаешь, потеряешься, не поспев к намеченному сроку, или вовсе в безвестности сгинешь.

Ан нет, русская дорога, она не желает быть простой и понятной. Она как норовистая необъезженная лошадь, сорвавшаяся с перепугу, поначалу скачет напрямик без разбору сквозь чащи и поля. Но как только путник расслабится и потеряет бдительность, зазевается по сторонам, та дорога непременно вильнет, изменяя свое направление, заводя бедолагу то в трясину болотную, а то к опасному обрыву.

Кан Моннён, которому было лень придумывать оправдание… Просто сделал вид, что… Описался.

Черт… Так и знал, что нельзя было уходить в отпуск.

You die!!!! (Тебе пришел конец!!!)

@#!@$@%

Горький урок, который она вынесла из прошлой безответной любви. Пока не ринешься навстречу, ничего не произойдет!..

Щеночки, я в норме.