В самом начале не было ничего, а потом это самое ничто вдруг взяло и рвануло.

Мишель Хансен оказалась очень легкой добычей, в точности как и рассчитывала Аннели. Девчонка ступила на проезжую часть, чтобы перейти дорогу наискосок, даже толком не осмотревшись по сторонам, и наивно попыталась защитить себя рукой, причем в тот момент, когда это было уже бесполезно.

Она бросила один из блокнотиков Карлу, который поймал его на лету. «2010» – гласила надпись на обложке; содержимое же вновь составляла одна-единственная фраза, только почерк на этот раз был более взрослым: «ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ». – Наверное, таким образом она общалась с отцом, живым или мертвым, неважно? – предположил Ассад. Карл и девушки кивнули.

Единственное преступление, которое Аннели смогла вспомнить из своего прошлого, заключалось в том, что она не сообщила кассирше из «Факты», когда та вернула ей слишком много сдачи. Ну и черт с ним, всегда успокаивала она себя, ибо госслужащие типа Аннели уж точно не могли позволить себе сорить деньгами. Но угон автомобиля с целью убийства человека – это все-таки совсем другое дело...

– Ну, мы просто-напросто не могли заплатить, а ты больше остальных был похож на настоящего джентльмена – разве не этим словом ты сам себя назвал? Улыбка Ясмин, призванная затмить это нелепое признание, внезапно была запечатана крепким кулаком трудяги. Мужчина еще собирался пнуть ее ногой, но, уже занеся ногу, вдруг резко присмирел. Против тяжелой бутылки вина, которую Дениса прихватила с собой на

Роза затормозила в паре сотен метров от светофора. Внезапно она забыла дорогу. Роза уже много лет ездила одним и тем же маршрутом, но сегодня все вокруг показалось ей незнакомым. Она огляделась. Всего десять минут назад в Баллерупе она уже испытала это ощущение, и вот теперь оно повторилось. Координация между органами чувств и мозгом на мгновение нарушилась. Память вновь сыграла с ней глупую шутку

– Это моя «доска расследований», инспектор. В свое время я изучала естественные науки в Кембридже, и в тамошних кругах в порядке вещей тут же записать на доске какую-то заслуживающую внимания мысль. Так, чтобы каждому было видны и твои соображения, и огрехи. Вот и привыкла к доске как к верному помощнику, и решила использовать ее в расследовании нынешнего преступления.

– Сам не пойму, как такое происходит. Вроде сражаешься за короля и державу – или за королеву и державу, – досыта насмотришься и на смерть и на прочие ужасы, а потом вмиг расклеиваешься, узнав о бытовом убийстве в доме, куда тебя пригласили. Убийство ведь произошло здесь, в этом доме, инспектор?

– О, да! – согласилась я. – И нам ведь пришлось любезничать с одним статным генералом? – Кажется, да. Он еще, припоминаю, едва не сделал предложение руки и сердца… Нам обеим. – Естественно, – подтвердила я. – Да и кто на его месте смог бы устоять?

– У нас есть планы на сегодня? – поинтересовалась я, распахивая шторы. – Думаю, прогулка по деревне субботним утром могла бы быть внесена в план первым пунктом. Надо показаться народу. Посмотреть, что к чему. Собственно, я еще ничего тут толком не видела. Кроме трупа.

– Ой, ради всего святого! – воскликнула моя спутница. – Прекрати вести себя так, будто ты чертов телохранитель – этим ты только расстроишь аборигенов. Едва мы вышли из дома – и ты только и делаешь, что следишь, нет ли за нами хвоста.

– Вы обещали мне праздную жизнь, – напомнила я, выкладывая на тарелку леди Хардкасл вторую сосиску. – И ты ее получишь, – она нанизала сосиску на вилку и помахала ею перед собой. – Герти договорился насчет двух подающих надежды потенциальных слуг, и они придут к нам завтра. Так что скоро у тебя появится столько времени, что ты не будешь знать, куда его девать.

Ее гневная речь явно озадачила Марка. Он снова невнятно пробормотал что-то. – Всё в порядке, Марк, – раздался из дверного проема голос Кевина. Джейд резко обернулась к своей ДНК-паре, и от неожиданности у нее отвисла челюсть. – Привет, Джейд! Не совсем то, что ты ожидала увидеть? – спросил он.

Поймав его, Салли отыскала письмо. – Боже! – Она громко рассмеялась. Затем прикрыла рот рукой и посмотрела на него широко открытыми глазами. – Что? У меня есть ДНК-пара? – Еще какая! – Она усмехнулась. – Господи, только не говори мне, что это твоя мама… – Не волнуйся, не она, – ответила Салли. – Твоя пара – некто по имени Александр.

– Дело не в моем желании. – Эми положила вилку рядом с тарелкой. – Ничто так не будоражит прессу, как то, что где-то рядом бродит серийный убийца. В последние годы их было немного. Кристофера так и подмывало сказать ей: в любое время в Британии действует четверо активных серийных убийц, и вы ужинаете с одним из них.

«Бедняжка… Угадай где я?» «В постели?» «Попробуй снова». «Еще на работе?» «Нет», – ответила Джейд и, оправив ему только что сделанную фотку, с замирающим сердцем стада ждать ответ. Вместо этого зазвонил телефон. – Сюрприз! – завопила она. – Я здесь! – Извини, но тебе не следовало этого делать, – коротко сказал Кевин и дал отбой.

– А если окажется, что наши ДНК не совпадают? – Тогда мы постараемся вложить в наши отношения больше усилий. Как сказал Джон Леннон: «Все, что тебе нужно, – это любовь». – Да, но он также сказал: «Я – морж» , так что давай не будем слишком доверять его мудрым изречениям.

Кристофер пристально следил за ней в окно ресторана, пытаясь расшифровать язык ее тела. Эми, ДНК-пара, с которой у него было свидание, сидела за столиком, сложив руки и скрестив ноги. Нервничает, подумал он. Хотя, согласно одному из множества просмотренных им обучающих видео, это означало, что она заняла оборону. Впрочем, любой из этих вариантов работал на него, так как давал преимущество.

Их всех, как солдат, окружала смерть, и они пользовались ею как собственным оружием. Испугаться смерти для воина – то же, что пригласить ее, чтобы отдать душу.

Такие браслеты носили только Щиты Сенапа – самые мерзкие среди солдат крепости. Одной рукой они предлагали доброту, а другой вырывали сердце.

Вопреки себе самой она тянулась к нему. Очень жаль, что придется его предать.

Мне гораздо легче рисковать жизнью ради человека, чем быть с ним любезной, когда мне этого не хочется.

В восемнадцать лет ни голова, ни сердце не болят долго, а ласковое слово может помочь преодолеть большинство невзгод.

Счастливейшее королевство женщины – дом, а высочайшее искусство – править в нем не как королева, но как умная жена и мать.

Помни, погоду в семье делаешь ты и, если у тебя подавленное настроение, не жди солнечных дней.

Cердце, как цветы, – их нельзя открыть силой, они должны раскрыться сами.

Телефон в руке прослезившегося от смеха Гурова вновь завибрировал. На дисплее высветилась фотография крас- ного от гнева генерала Орлова.

Можно просто Семен, — широко и дружелюб- но улыбнулся Мурашников, хотя в уголках его глаз по- прежнему плескался неподдельный страх. Наркодилер наивно полагал, что опытный оперативник этого не заме- тит. — И я готов ответить за совершенные проступки по всей строгости закона, господин полицейский. Только на- счет немалого срока вы, боюсь, слегка преувеличиваете…

Где-то слева от него раздался очень тихий шорох, слов- но в траве пробежала мышка. А может, это и не мышка вовсе? Теперь Гуров был само внимание и сама собран- ность. Вот, крадущийся впереди него Святоша собирает- ся ступить на дорогу.

Первое, что интересовало Гурова: кто и за что мог убить Варсафкина. На это, поминутно поеживаясь, Святоша со- общил, что это мог сделать только один человек — некто Гончий, руками своих прислужников. А за что…

Как явствовало из его дальнейшего рассказа, послед- ние несколько дней Ростислав уже неоднократно заме- чал за собой слежку, которую вел какой-то, неизвестный ему, весьма непримечательный тип.

Всякому из пришедших было интересно взглянуть на живую легенду гедонического телеэфира, победительницу реалити-супершоу «Остров счастья». Ведь большинство из гостей ночного клуба в течение долгих месяцев неотрывно следили за перипетиями страстей и любовных интриг на тропическом острове, где поселили десять случайно подо- бранных пар человеческих особей обоего пола, от восем- надцати до тридцати.

Человек понял несбыточность своей мечты и стал глядеть на звезды, которые теперь были от него дальше, чем когда-либо, с горечью и разочарованием.

Сотни ученых, не помня себя от счастья, раскручивают колесо науки. У тысяч инженеров и специалистов кругом идет голова от их невероятных открытий. Как далеко вы ушли от остальных людей? На миллион лет или больше?

Если когда-нибудь вернешься не таким, каким улетал, уноси ноги. Не жди ни минуты.

Вы поэт, мистер Брэдбери. Вы поэт. Вы написали сборник марсианских поэм. Это больше, чем просто вымысел, это больше, чем просто слова, это магические слова. Вы превратили Марс в реальность, и мы все отправляемся туда, не думая о возвращении на Землю, и это благодаря вам. Вы пришли туда первым. Вы первый из марсиан.

Знаете, старое должно уступить место новому. Это закон жизни.

Когда цивилизация успокаивается и прекращает воевать… не требуется доказательств, что жизнь прекрасна.

— Мы не разрушим Марс. Он слишком велик и прекрасен. — Вы так думаете? — У землян талант к грандиозным разрушениям прекрасного.

Вот и вы не такой, как все. Я было надеялась встретить заурядного мужика, чтобы он по условиям контракта не пил и не курил месяц, полюбить его за этот месяц и зачать хорошего мальчишку. Больше женщине разве что надо? Чтобы любовь и дети. На большее мы и не претендуем. Сами справляемся. И чтобы дети были здоровы, сыты, обуты, одеты, образованы, сильны и умны. Всего-то. И любили бы всё живое.

Я вас понял. Я, простой придворный офицер, герцог по дяде, скажу вам так. Мало ли кто как рождается, и мало ли какие родители друг друга ненавидят и готовы убить, а их дети терпеть не могут друг друга и родителей. И ничего из этого не следует. Жизнь идет! Мало ли! Если бы все вешались из-за семейных неприятностей, вообще бы на свете остались одни зайцы да медведи.

Когда я была совсем девчонка, у меня были вот такие косы… И за мной ухаживал один лейтенант… А я училась в школе. И он получил назначение и уехал. Когда я выходила за Костю, я у того просила прощения, мысленно. Я думала, что Костя — это клин. А вышло, что на всю жизнь.

Бывают спектакли жалостные, когда жалко потраченных денег. А бывают и радостные – когда уже и денег не жалко, спасибо, что все кончилось!

- Почему у пожарных сверкающие каски? - Каска блестит, потому что покрыта слоем специального металла - никеля. Никель отводит жар. Под такой каской голове не так жарко!

- Почему потолок не падает на пол? - Потолок - это большая бетонная плита или деревянная пластина, которая поддерживается прочными балками, вмонтированными в стены.

Я написала книгу! О нас с тобой, о нашей любви — бурной, нежной, странной, беспощадной, плодотворной, мученической и,в конце концов, благодатной. О маме, Марии Владимировне, любимой мной, «как сорок тысяч братьев»… О благородном и умном отце — Александре Семеновиче и о многих, кто окружал нас или «кружил над нами» в те далекие счастливые.