Родители не должны стареть. Я завидую тем, кто потерял отца и мать в юном возрасте, — так их легче помнить, они уже не изменятся. Мои-то уж точно – я могла надолго уходить и возвращаться, и все оставалось по-прежнему.

Он и сам считает себя таким: несправедливо поверженным. Втайне ему хочется, чтобы для него устроили что-то вроде заповедника, как для редкой птицы.

Эксперт-криминалист и патологоанатом в одном лице сидел в малюсенькой каморке при здании морга. Седовласый мужчина, на вид почти старик, но с крепкими мышцами и острым взглядом, встретил Гурова как родного, только что не облобызал троекратно

– Тело Олега Струбалина нашли местные жители недалеко от населенного пункта под названием Лотошино. Оно лежало в придорожной канаве неподалеку от федеральной трассы… – Рассказ Орлова подошел к завершающей стадии.

Автомобиль стоял к Нине левым боком. Он поблескивал в лучах заходящего солнца тусклым серебром, отчего на заднем крыле выделялся заметный скол, где-то ближе к дверце. Скол небольшой, но в этом ракурсе невольно царапал глаз.

Вывод напрашивался сам собой: до дачи Паня не доехал. Тогда где он? Кто сидел за рулем той машины? Куда увез Паню? И снова вязкий страх охватил ее.

Сейчас же дом стоял в абсолютной темноте, и это пугало. До калитки еле доползла, ноги отказывались слушаться. Еще не дошла, а уже поняла – с Паней случилась беда

И все же она крикнула. В самый последний момент, может, поэтому он и не услышал.

Если преступность неизбежна, то пусть она хотя бы будет организованной.

Когда мир весь перекошен, словно в кривом зеркале, изображение становится нормальным только тогда, когда посмотришь на него сквозь дно бутылки.

Хороший книжный магазин — это просто-напросто благовоспитанная Черная Дыра, которая умеет читать.

Я был главной пешкой в космических шахматах и находился под верховной защитой пантехов…

Виртуальные миры спасли мне жизнь.

Моя жена до сих пор решает задачки по математике для начальной школы, и я могу только надеяться, что в один прекрасный день она станет делать что-то другое. Что-то, что у нее получается, что она любит, что она действительно хочет делать – а не просто нечто, заполняющее пустоту.

Когда я впервые услышал описание симптомов Чжи Ен от ее мужа, я заподозрил диссоциативное расстройство личности. Глядя на сцены из жизни Чжи Ен, которыми она предпочла поделиться со мной во время сессий, я осознал, что, возможно, поторопился с диагнозом. Я со временем понял, что существует мир, о котором я не подозревал.

Семейная жизнь оказалась даже лучше, чем ожидалось. Оба возвращались с работы поздно и часто работали по выходным. Но они ходили в кино на ночные сеансы, заказывали ночную доставку еды, а по выходным, когда никто из них не работал, долго спали, смотрели по телевизору кино и ели тосты. Такие дни были похожи на свидания или жизнь в игрушечном домике.

– Если получится разжиться в Академии альбомами с фотографиями учеников, надо будет, чтобы Дорис на них посмотрела. – При условии, что в Академии есть альбомы. – Во всех школах есть, чем Академия хуже? – То-то и оно, что не хуже, а лучше. Они могут и не снизойти до обычной бумаги, а сразу высекать мраморные бюсты.

Рыдания постепенно перешли во всхлипывания. – Пойдемте, Пат. Мы опять сядем, и вы расскажете нам правду. Пат повернулась к нам. Красное от слез лицо, красные прожилки в белках голубых глаз. Красно-бело-голубой. Государственный флаг империи страха.

– Человек, который любит то, что делает, загружен не бывает – только увлечен. – Ага… и это относится к сексу с Элизой? – Совершенно верно, лейтенант. Мы оба были весьма этим увлечены, я бы даже сказал – глубоко вовлечены в процесс. – И как часто вам с ней случалось быть глубоко вовлеченными? – При малейшей возможности…

– Я обо всем сообщу вашему начальству, – сделала последнюю попытку Ролинс. – Вот и отлично, – одобрил Майло. – Никогда ничего не следует скрывать – так и воспитываются строгие моральные принципы. Звук удаляющихся шагов Ролинс по деревянному полу оборвался ударом захлопнувшейся двери.

– Мраморная говядина – это… – Я знаю, что это такое. Просто пытаюсь уловить, в чем соль вашей аналогии. – Коров для мраморной говядины содержат лучше, чем обычных, не так ли? Японцы дают им пиво, кормят отборнейшей пищей, делают массаж… Все, что угодно, лишь бы мясо стало понежней. Ну, а потом – коровы отправляются навстречу судьбе.

Крейтон некоторое время внимательно меня разглядывал. – Доктор, если я правильно понимаю, лейтенант Стёрджис сообщил вам, что в этом деле требуется исключительная конфиденциальность? – Совершенно верно. – Исключительная, – повторил Крейтон. – Обожаю исключения, – ответил я. – Почему бы это, доктор? – Они значительно интересней правил.

Обманывать себя - удел натур слабых.

Человек не может двигаться вперед, если душу его разъедает боль воспоминаний.

Когда спускаешься вниз до конца, дорога может вести только вверх.

Плох тот человек и плох тот народ, который сидит и льет слезы только потому что жизнь складывается не так, как хотелось бы.

Зачем забивать себе голову тем, чего уже не вернешь, - надо думать о том, что еще можно изменить.

Обманывать себя - удел натур слабых.

Человек не может двигаться вперед, если душу его разъедает боль воспоминаний.

Когда спускаешься вниз до конца, дорога может вести только вверх.

Плох тот человек и плох тот народ, который сидит и льет слезы только потому что жизнь складывается не так, как хотелось бы.

Зачем забивать себе голову тем, чего уже не вернешь, - надо думать о том, что еще можно изменить.

На меня навалилась свинцовая усталость, что-то вроде полной апатии, вызванной постоянным удлинением моего списка первоочередных дел. Это было похоже на ситуацию, в которой у тебя требуют решить алгебраическую задачку , когда твой мозг уже истощен и ты знаешь, что где-то далеко-далеко такое решение существует, но у тебя нет сил даже на то, чтобы хотя бы попытаться его найти.

- Мне надоело слышать об этой чертовой Анук, - шипит она, обдавая мое лицо своим вонючим дыханием. – Долго это не продлится – но ты и сама это знаешь, верно? – Она разжимает кулак, ладонью сильно бьет меня по голове, и несколько секунд мои глаза не видят ничего, кроме искр. – А теперь прочь с моих глаз, - говорит она. – Видеть тебя не могу. – Повторять не буду.

– Должна признаться, что, хотя в офисе Ричарда я не подавала виду, в глубине души я была готова обделаться от страха. Технически изготовить эти декорации будет невероятно сложно. Так что, возможно, Брайан и прав; возможно, мой замысел и впрямь слишком амбициозен. Но я знаю одно… я лучше умру, чем докажу его правоту.

Я знаю, что ем, как настоящая свинья, но ничего не могу с собой поделать – несмотря на съеденную мною миску шоколадных хлопьев, у меня такое чувство, будто мой желудок не насытится никогда. Вонзив зубы во второй ломтик пиццы, я начинаю думать, что возможно, этот день рождения не так уж и плох. У меня бывали дни рождения намного, намного хуже.

В моей голове сейчас только одна мысль: - Хоть бы она не порвала мою блузку – потому что, если она ее порвет, мне придется искать в корзине с бельем для стирки другую, грязную, чтобы пойти в ней завтра в школу, поскольку чистых блузок уже не осталось.

Прежде чем мы успели позвонить, дверь распахнулась, и из дома пахнуло застоялым духом давным-давно приготовленных и съеденных обедов и ужинов – так пахло в доме для престарелых, где я работала за деньги, не дотягивавшие и до минимальной зарплаты летом после того, как сдала в школе экзамены, дающие право на поступление в университет.

Хотеть нравиться другим – совершенно естественное и вполне невинное желание, если только оно не становится всепоглощающим и не ведет человека к глупым или нескромным поступкам. Учитесь узнавать и ценить похвалу, которая заслуживает того, чтобы ее получить, и вызывайте восхищение хороших людей тем, что вы настолько же скромны, насколько и красивы.

Пожалуй, я пойду прямо сейчас, прежде чем я успела подумать об этом и испугаться.

Радости быстро идут на смену горестям, и я склонна думать, что перемены уже начались.

Любовь изгоняет страх, а благодарность способна победить гордость.

Когда вы чувствуете, что недовольны своей судьбой, вспоминайте о дарованных вам радостях и будьте благодарны.

Я много тусуюсь в интернете. Модерирую пару форумов по манге. И не хочу хвастаться, но я пишу довольно популярные фанфики. А под настроение соизволяю поболтать с несколькими друзьями-фриками из школы. У меня все хорошо. Правда ли это?

– Ты говоришь: Ромео, а я: маньяк. – Он предан мне. – Как преследователь! – Он не преследует меня! – Преследователь. По всем признакам. – Может, ты и права...

Я прямо слышу, как марафон «Доктора Кто» зовет меня..

212 МИЛЬ – Бейли, ты серьезно? Келли Кларксон? Ты же вся такая мрачная и злобная. – Тсссс. В нее надо вслушаться. 292 МИЛИ – О'кей. Мы прослушали весь альбом. Может, хватит Келли Кларксон? – Келли Кларксон много не бывает. 331 МИЛЯ – У меня просто нет настроения слушать Келли Кларксон. – Быть такого не может. 344 МИЛИ – Наконец-то. Спасибо.

В этой школе все засранцы... Никто не любит морковные торты

Это было несправедливо. Миллионы девочек-подростков занимались сексом и не беременели. Я следовала всем правилам. Предохранялась. Так почему меня наказали?

Казалось, всю свою жизнь я только и думала о том, как работает мир. Я училась подбирать коды к замкам и людям, запоминала пути к отступлению... Проблему с Билли невозможно было решить; приходилось только с ним уживаться. Но на сегодня чудовищ с меня хватит.