Вдруг нечто, подобное отдаленному зову, всколыхнуло ее изнутри и вовне, и она как бы проснулась еще раз от явной действительности к тому что явнее и несомненнее. С этой минуты ликующее богатство сознания не оставляло ее. Так, понимая, слушаем мы речи людей, но, если повторить сказанное, поймем еще раз, с иным, новым значением.

С этого времени его не покидало уже чувство поразительных открытий, подобно искре в пороховой ступке Бертольда, — одного из тех душевных обвалов, из-под которых вырывается, сверкая, огонь. Дух немедленного действия овладел им.

Грэй несколько раз приходил смотреть эту картину. Она стала для него тем нужным словом в беседе души с жизнью, без которого трудно понять себя. В маленьком мальчике постепенно укладывалось огромное море.

— Тебе нечего бояться меня, — серьезно сказал он. — Напротив, мне хочется поговорить с тобой по душе. — Тут только он уяснил себе, что́ в лице девочки было так пристально отмечено его впечатлением. «Невольное ожидание прекрасного, блаженной судьбы, — решил он. — Ах, почему я не родился писателем? Какой славный сюжет».

Она до сих пор не может вам доверять, и часть ответственности за это лежит на ней самой.

На самом деле мне до сих пор иногда не верится, что мы с ними - друзья. Мне кажется, что они слишком хороши для меня.

Ведь чудо уже в том... что мы с ними оказались в одном мире и подружились.

Парадокс заключается в том, что от нас требуют устойчивости и концентрации, но в условиях, где не работают когнитивные навыки, которые для этого нужны.

Наш мозг формирует картину мира из того, на что мы обращаем внимание.

Исследования подтверждают: время, проведенное на природе, снижает количество негативных мыслей, успокаивает внутреннего критика и улучшает общее психическое состояние.

Когда мозг работает на максимуме, наше настроение улучшается, а энергия и мотивация повышаются, что позволяет намного легче сосредоточиваться.

Сон делает наше мышление более гибким, позволяет открываться переменам и адаптироваться, когда обстоятельства меняются, а информация обновляется.

Многозадачность не помогает, а, напротив, мешает сосредоточиться.

– Кажется, у меня уже вместо крови по венам кофе течет. – Но ты пока не побила мой рекорд. Помню, во время слежки как-то выхлебал десять чашек за ночь. Спасибо напарнику, который вовремя заметил, что надо бы притормозить. – Вот это да! Много ночей вели наблюдение? – Ага. Три ночи выслеживали мага-серийника. Он убивал людей на улицах в алфавитном порядке.

— Понимаю, если тебе нужно время, чтобы все обдумать... Максим так и не успел договорить. Взявшись за воротник его рубахи, я подтянула его к себе и поцеловала. Это был необычайно нежный и сладкий поцелуй в окружении пролетающих мимо звезд. Время, казалось, замедлило свой ход. Возможно, в тот момент мне все же удалось мягко коснуться понимания вечности.

— Знаешь, если бы я тебя не знала, то посчитала бы затесавшимся к инспекторам культистом. — Смотрю, ты невысокого обо мне мнения. Ладно, на самом деле я понимаю, откуда такие мыслишки. Первый напарник имел весьма экстравагантные методы работы, которыми заразил и меня. Тем не менее они не раз доказывали свою эффективность. Порой не поймать преступника, если следовать лишь установленному порядку.

— Моя жизнь и вправду может стать лучше? — Станет. Непременно! — заверила я. — Что бы ты хотел сделать в первую очередь, оказавшись на свободе? На секунду мне показалось, что в глазах Жени промелькнула надежда. Он смущенно отвернулся и тихо ответил: — Я бы хотел выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Ну... И съесть большое мороженое.

На пробковой доске висела карта, на которой обозначались несколько мест красными булавками. — Зацепки по расследованию? — робко спросила я. Напарник закатил глаза и сухо ответил: — Нет, думаю, откуда лучше сегодня заказать обед. От неожиданности я потеряла дар речи. Это шутка такая? Еще раз бросив взгляд на карту, я поняла, что на ней были отмечены столовка неподалеку и парочка пиццерий.

Я радостно кружилась меж звездочек, представляя себя одной из них. Мой детский мозг не вникал в глубинный смысл, вложенный создателем комнаты, но вот слова отца запомнила хорошо. Папа сказал: «Люди так похожи на звезды. Каждый человек неповторим и несет свет на пути к вечности. Когда наступит мое время, не грусти, а продолжай сиять, как и сейчас».

Охота на Гратиса — самая живая часть моей жизни. И мне действительно хотелось бы довести дело до конца, поставить галочку и самоутвердиться. Почему нет? Я не ищу легких путей.

— Милая, снимай броню хоть иногда. Мы стадные животные, как ни крути. Ты не должна справляться со всем в одиночку.

— А ты не из робких, верно? — Ничего в этой жизни не дается просто так. Что плохого в том, что я пытаюсь взять то, что могу?

Высокий, подтянутый, широкоплечий, как профессиональный пловец, а эти темно-русые кудряшки... Ох, сколько девчонок, должно быть, тащится по нему. Если бы мое сердце было свободно, то я бы тоже присоединилась к их числу, но… я уже эмоционально занята.

Память не в обладании, а в освобождении и прощении.

. А Нобу видела чудовище, точно так же искалеченное воспитавшим его дедом и считавшее, что это и есть любовь. Психолог объяснял ей, что Ота выражал свои чувства единственным понятным ему способом — через насилие и боль. Нобу слушала, но так и не смогла понять. В её душе не нашлось места для любви к чудовищу.

На самом деле Нобу не хотела, чтобы он уходил. Ещё полчаса назад мысль о том, что они останутся с глазу на глаз, приводила её в ужас, а сейчас ей казалось, что, если Араки уйдёт, она никогда его не простит. И именно поэтому он должен уйти.