Нам отсюда не выбраться…

Если ты сейчас же не пойдешь со мной к медпункту,я дождусь, когда тебя ранят, и палец о палец не ударю, смотря, как ты сдыхаешь!

— Ты хладнокровно защитил себя, неплохо. — Ты насмехаешься над моим бездействием? — Нет, конечно. Я восхищаюсь.

Здесь нет связи с внешним миром, все люди в этом секторе мертвы. Так что пока нас не спасут, придется полагаться на самих себя.

Теперь ты гребанный робот без чувств, но не смей так поступать! Ты не имеешь права пренебрегать нами, своей семьей!

Дерьмо случается, Мэддокс, мы оба это знаем. Ты не можешь управлять судьбой.

Любовь ‒ это рискованное дело, но мы все когда-нибудь умрем. Без риска обойтись невозможно. Это не значит, что ты должен перестать любить кого-то просто потому, что ты можешь потерять этого человека однажды.

Она больше всего любила ночью выходить на балкон и разглядывать небо. Мы тогда были совсем маленькие, но каждую ночь, перед сном, выходили с ней. И даже когда она заболела, каждый вечер этого ждала. Я вывозил ее на балкон в кресле…

Я легко адаптируюсь. Я могу придумать выход из любой ситуации и им воспользоваться. Разглядеть талант там, где другие не увидят,

Просто я все время смотрю не на небо, а на тебя. Даже ночью, под звездами, я хочу смотреть только на тебя. Потому что у меня есть все, что нужно. Все, чего я хочу. Прямо передо мной.

Я не могу жить в мире, где тебя нет.

— Гуань Юй… ты должен кое-что узнать обо мне. — Не разбивай мне сердце и не говори, что у тебя есть муж. — Нет, мужа нет. Но я мертва. — Главное, что не замужем. Всё остальное можно исправить. Я не был жив всё это время. И буду ждать тебя две тысячи лет, если придётся.

— Огонь? — перед глазами запрыгали картинки страшных пепелищ. — Каждый мужчина Чжоу в деревне ковал лезвие этого гуань дао. От каждого удара закалялась сталь. Люди закаляются так же. Запомни, А-Ю, любое горе сделает тебя сильнее. Нет жизни без черной полосы. Перешагивай её, двигайся вперёд, храни огонь сердца, и душа твоя станет острее любого клинка.

— Со слов матери Хэй Лю, ты тоже была бы бродяжкой, не обладая парой яхт, пентхаусов и личных боингов. — Не переводи тему, что ты знаешь про узел и Хэй Лю? Боги! Недавно я допрашивала стенку, а сейчас беру показания у сверчка!

— Иероглиф со значением «коза»? — перевел тему Лян Фан, пока мы ехали в сторону деревни. — Оторванная руки и… демон? Всё это было? — Ты видел гадов. Скажешь еще, что это не демон, тогда кто? — Просто… не могу поверить, что мне придётся надеть наручники на демона. Они что, из криптонита должны быть?

— Нет оружия, которое стреляет деревом из земли. Ты сама так сказала. — Против каждого дерева найдется какой-нибудь куст! — храбрилась я, понимая, что переигрываю. — Знаешь, Лян Фан, если небо одарило род Чжоу проклятьями, значит, они станут моим оружием против темной силы. Осталось только определить мотив – кому и зачем была выгодна смерть Хэй Лю?

— Мой брат был уверен, что у вас на небе всё под контролем. Вы стоите тут, высеченные в камне, высотой с чжан, и продолжаете молчать. Люди – букашки для вас. А чем вы лучше, если не помогаете?! Куски молчаливого камня! Никакой от вас пользы! Людей протыкают деревом… это не то, что сможет расследовать полиция смертных. Я это понимаю, но не Лян Фан. В поле с ним что-то случилось…

Несмотря на то, что мои пациенты потенциально опасны, физическую угрозу я ощутила всего один раз, в самом начале моей карьеры. У меня была первая встреча с пациентом – мужчиной, чей рост, мускулатура и непропорциональная длина рук поражали. Я не дала ему понять, как мне было страшно в те несколько секунд, когда он стоял между мной и дверью. Той ночью мне снилось, что он сжимает руки на моей шее.

«Желание попробовать на вкус человеческую плоть владело мной уже давно. Теперь я получил его душу, его силу и его ум», – продолжает он, вспоминая о своей жертве... Это наша первая встреча. Я слушаю затаив дыхание, стараясь представить себе эту немыслимую сцену.

«Я его ударил, он даже не вскрикнул. Он не попытался защититься. И поскольку он был уже мёртв, я вскрыл ему грудь лезвием бритвы и вынул сердце. Я поступал инстинктивно. Сначала я попробовал его на вкус сырым, а потом решил приготовить». Голос Бернара звучит монотонно

Его свернутые паруса ожили, свисая фестонами, расправляясь и покрывая мачты бессильными щитами огромных складок; слышались голоса и шаги. Береговой ветер, пробуя дуть, лениво теребил паруса; наконец тепло солнца произвело нужный эффект; воздушный напор усилился, рассеял туман и вылился по реям в легкие алые формы, полные роз.

Но есть не меньшие чудеса: улыбка, веселье, прощение, и — вовремя сказанное, нужное слово. Владеть этим — значит владеть всем.