Куда б пойти, чего б нашкодить!

— Ты! — ткнул он в меня пальцем. — Я! — согласилась с очевидным. — Ведьма! — Ну, есть немного, — не стала спорить. — Немного?! — завопил маг.

- Один только факт, что я не знаю ее фамилии, должен убедить тебя в том, что я, естественно, не сплю с ней. Я вообще ни с кем не сплю, и меньше всего с тобой!

- Да я не вламывался! Вы не пришли на звонок, я волновался. Ввдруг вы… - Он замолкает. - Что? Наложила на себя руки? Все, хватит, надо было придумать что-нибудь поумнее. - Но это так, мисс. Я действительно волновался. В школе вы были моей любимой учительницей. Я всегда знал, что вы не напьетесь на вечеринке и не уроните своего ребенка. Дело в том… Я знаю кое-что.

- Может, у тебя слабая форма паранойи… только не пойми мои слова превратно. Я просто пытаюсь успокоить тебя в отношении Мартина. - Ну, убеждая меня в том, что я параноик, не успокоишь. - Я не имею в виду, что ты параноик, а хотел сказать, что… - …я параноик, - договариваю я за него.

Я просыпаюсь от странного глухого скрежета. Мои глаза распахиваются, пульс учащается. Откуда этот звук, из моего сна или из реальности? В полосе лунного света я вижу незнакомый потолок. Где я? Сажусь на матрасе, склоняю голову набок и прислушиваюсь. Звук повторяется, такое впечатление, что чем-то скребут по дереву. И он точно доносится снаружи.

Влетев в дом, я захлопываю за собой входную дверь, набрасываю цепочку и, прижимая к себе Дейзи, медленно сползаю вдоль створки на пол. Малышке, вероятно, передался мой страх, потому что она ноет и извивается у меня на руках. Я всегда считала Мартина безобидным занудой. А что если он не такой? Что если за соседской дверью творятся страшные вещи?

- Кирсти, мы живем в Уимборне. Здесь нет международной преступности. Я абсолютно уверен, что Дорсет вне трафика торговли детьми. – Его губы раздвигаются в сочувствующей улыбке, однако я не вижу ничего забавного в его словах.

— Я догадался, кто вы такой, — сказал офицер, немало встревожив Фрица. — Никакой вы не дезертир. Думаю, вы вражеский агент, скорее всего, британский. Вас выбросили с парашютом для проведения секретной операции. Выпалив все это, офицер спокойно добавил: — С вами будут обращаться как со шпионом. Фриц испугался; это было хуже, чем если бы в нем опознали беглеца из концентрационного лагеря.

Золотые зубы могли спасти жизнь, а могли наоборот поставить ее под угрозу. Некоторые надзиратели убивали заключенных ради них, однако если у обладателя золотого зуба хватало силы воли самому его вырвать, зуб можно было обменять на предметы лагерной роскоши. На лагерном черном рынке за золотой зуб давали бутылку «Выборовы», качественной польской водки.

Раз в неделю заключенные принимали душ, но тоже в нечеловеческих условиях. Те, кому достался суровый старшина по бараку, должны были раздеваться у себя, а потом бежать голыми до душевого блока. Вымывшись, только первые вытирались сухими полотенцами; их надо было передавать дальше, поэтому тот, кто задержался, получал сырую тряпку и шел обратно в барак мокрым, даже в зимние морозы.

Надзиратель, стоявший рядом, сорвал у Густава с куртки звезду, разделил треугольники между собой и вернул ему красный. То же самое он проделал с остальными шестнадцатью бригадирами, отдавая им, изумленным, красные треугольники. — Теперь вы политзаключенные, — объявил Аумайер. — Никаких евреев на руководящих постах в лагере нет. Запомните это! С этого момента вы арийцы.

С периодическими интервалами в 46-й блок отправляли новые группы заключенных, которых мучили и убивали якобы во имя науки. Многие старые друзья Густава из Вены подверглись этим пыткам. Однако их спасло то, что высшее командование СС сочло недопустимым использовать еврейскую кровь для создания вакцины, которая попадет в вены немецких солдат.

Ограничения в отношении евреев стали еще строже, когда в мае вышла декларация, расширившая предыдущие законы: евреям запрещалось посещать все театры, концерты, музеи, библиотеки, спортивные учреждения и рестораны; ходить в магазины и вообще что-то покупать они могли только в строго отведенное время. Сидеть на скамейках в парке им нельзя было уже давно, теперь же для них вообще закрыли туда доступ.

Легенда гласит, что мы были русалками, которые, сотни лет назад, сбросили хвосты, чтобы жить на суше, и чья красота сделала нас богатыми. Другая, более прозаичная версия, говорит, что мы были лодочниками, которые достаточно разбогатели, чтобы купить землю, и потом брали плату за пересечение ручья: немногим больше, чем бандиты.

Когда я снова начала читать, я кое-что поняла. Я могла, наверное, пересказать вам всю историю по памяти. Я заперла ее в своей голове, забыла о ней, а она все время была в этом доме, в ожидании, что ее найдут. Как будто все, что я знаю, это ложь, или есть что-то, чего я не знаю.

… все это давало мне понять, что кто-то обо мне заботится, кто-то присматривает за мной, кто-то любит меня. Это все нужно детям, правда. Это очень просто.

Сегодня многие люди говорят: «Я плохая мать». «Она не очень хорошая мать». «О, я просто ужасная мать». Как будто ждут какого-то осуждения. Вот этот человек: плохая мать. А вон там, через три дома направо: хорошая мать. Я никогда не думала о своей матери этими категориями. Она - моя единственная мама, поэтому как я могу сравнивать ее с другими? Я всегда знала, что она любит меня.

Когда одинокий солнечный луч выхватил ее из полумрака, я посмотрела на ее сверкающую брошь и увидела, что она в форме бабочки. И тогда я испугалась. Потому что его убили именно бабочки, и я ненавидела их.

Полицейские пытались найти следы убийцы-человека, а Джулиан был отнюдь не уверен в том, что Джона Линча действительно убил человек. Ему следует убраться отсюда немедленно, прямо сейчас, и выставить этот дом на продажу.

Джулиан снова услышал голоса, на этот раз они доносились из гостиной, и по его затылку и рукам побежали мурашки, а тело пробрала дрожь. Даже на таком близком расстоянии эти голоса по– прежнему звучали как голоса Клэр и Джеймса, и Джулиана захлестнула волна отчаяния: неужели это значит, что они погибли?

… и она заставила себя успокоиться и дышать нормально, выключая компьютер и затем запуская опять. Появился четырехцветный логотип Windows, затем иконки… после чего экран почернел вновь. Я ЖЕ ТЕБЕ СКАЗАЛ. Эти слова появились в центре и мгновенно сменились другими, заполнившими собой все пространство. НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО.

Но прошлой ночью ему приснился сон. В этом сне он прорыл лаз от гаража до подвала через двор, поедая землю, чувствуя, как она входит в его тело с одного конца и выходит из другого, словно он был червем. Теперь, приблизившись к яме, Джеймс увидел, что от нее действительно отходит лаз или, по меньшей мере, его начальная часть, и снова почувствовал уже хорошо знакомое ему возбуждение.

Вот она. Между Голодным Генри и Спящим Сэмом виднелась морщинистая физиономия Старой девы. Джеймс мог видеть только левую половину этой физиономии, но и этого было достаточно. Теперь, когда ее правый глаз был скрыт, левый выглядел еще более злобным, а видимая половинка ее морщинистых губ казалась не просто сердитой, а наводящей ужас.

Джулиан осознал, что лежит в спальне в новом доме, и рядом с ним спит жена. Он быстро бросил на нее взгляд и с облегчением убедился, что она не проснулась. В прошлый раз она проснулась и, когда начала задавать ему вопросы, Джулиану пришлось придумать какой-то совершенно другой кошмар, чтобы было, что ей описать. Он никогда не рассказывал ей этот Сон.

Забодай меня комар!

И учтите. Любая ведьма — это маг. Но классический маг — это не ведьма.

Книжный червь, - поморщившись, пояснил Федоил. - Зараза редкостная. Если заведется, замучаешься выводить. Жрет все книги подряд, не разбирая жанры.

Я всегда под новогодний бой курантов загадываю желания. Они, правда, никогда не сбываются, но это же мелочи, ведь так? Важен сам процесс ожидания чуда!

- Ну... ладно, - пожала я плечами и врезала ему. В глаз, как и просил. Я ведь не кисейная барышня пощечины шлепать. Я по-нашему, по-простому.

- Ты принц? - Нет... - опешил от моего напора сокурсник. - Князь? - сделала я вторую попытку 'угадать'. - Нет, - открестился он и от этого титула. - Ну, может, хотя бы герцог? - Да нет же! - Тогда не пойду с тобой на свидание!

Ты имеешь право быть не в порядке.

Почему люди всегда так отчаянно ищут то, что на самом деле находится у них под носом?

Любовь странная, скомканная и нелепая. А еще доставляет кучу переживаний и метаний, совершенно необоснованных. Знаешь, любовь называют самым волшебным чувством, прекрасным, дающим возможность взлететь. Да, она наполняет, но не только розовым светом. Она душит. Мне она не понравилась, а значит, я неправильный.

Мы сидим рядом, а между нами целый Мексиканский залив

Деньги и благосостояние — следствие ценности вашей личности.

На хороших финансовых привычках строится все ваше благосостояние.

Одним из навыков финансовой грамотности является умение читать официальную документацию и видеть за цифрами жизнь.

Благосостояние вовсе не означает отсутствия кредитов — главное, чтобы рыночная стоимость активов сильно превышала текущие обязательства перед банками.

Ваши траты являются чьим-то доходом — это неоспоримо и непреложно.

По новым законам экономики, возникшим почти сто лет назад, долговечность признана экономически нецелесообразной.

Все мы гусеницы и можем, если повезет, превратиться в бабочек. А когда мы становимся бабочками, нам остается лишь расправить крылья и лететь к свету.

Лучше твердо верить в ошибку, чем сомневаться по поводу истины. Сомневающихся никто не воспринимает всерьез.

Зачем человеку покорять внешний космос, если он не может покорить свой космос, внутренний? Зачем лететь к какой-то далекой звезде, если не можешь долететь до звезды в своем сердце?

Любовь сводит человека с ума. Из-за любви человек способен на убийство. Любовь часто бывает обманчивой. Зато свет не обманывает никогда. Он вездесущ. Он озаряет. Разрывает тьму. И согревает. Благодаря свету растут цветы и деревья. Он пробуждает наши гормоны, питает наш организм. Без любви можно прожить, а без света ни за что.