Ганнибал Лектер, последний потомок древнего рода, стоял в замке своего детства, вглядываясь в пустую раму от картины, и понимал, что он одновременно и потомок этого рода и не потомок этого рода.

Он вздрогнул и затих – так умирает птица.

Случаи душевного расстройства или одержимости в Японии иногда по сей день называют «лисьим проклятием». Считалось, что лиса может как овладеть сознанием человека, так и буквально вселиться в его организм — через ухо, рот или грудь [...]. Один из признаков зловредного воздействия кицунэ — внезапное изменение голоса у человека: например, если он вдруг стал говорить более пискляво или хрипло.

Уже в младенчестве Кинтаро отличался огромной физической силой. В трехлетнем возрасте он самостоятельно отправлялся за дровами и, ловко орудуя топором, валил стволы, которые потом легко раскалывал на чурки и поленья. В одиночку он вытаскивал из реки или моря сеть, полную рыбы, и ради развлечения мог жонглировать каменными жерновами.

«Снежную деву» Юки-онна иногда представляли в виде фигуры в длинном белом кимоно, но без ног: она передвигается, летя невысоко над землей в облаке снежинок и тумана.

Его объятия всегда помогали мне и сейчас унимали душевную боль.

Ты прекрасна и полная света, которым озаряешь все вокруг. Твоя улыбка способна осветить комнату... И это правда. Сияй и дари свет миру.

Мне уже жаль своего собственного будущего мужа. Ему придется делить меня с тобой.

Я люблю его, люблю так сильно, что не в силах выразить свою любовь словами. Я обязана ему жизнью. Но он прав, я не испытываю к нему чувств, как к мужчине. Смогу ли я полюбить его по-другому?

— Феникс — вымышленная птица, Тай. — Без разницы. Твоя же любимица. А что она символизирует? Новое начало. — Воскрешение и возрождение, — буркнула я. — Один фиг. Фениксы умирают, чтобы возродиться и начать новую жизнь. Вот и мы с тобой, Кэсси, начинаем новую жизнь.

— Он хочет, чтобы ты стал его наследником, если с ним что-то случится, — он подталкивает меня. — Но никто не пойдет за тобой, если ты не сделаешь шаг вперед.

— Богоубийца. Это довольно иронично, не правда ли? — Он продолжает улыбаться. — Я выбрал это имя, потому что Стерлинги были богами в этом городе…

— Как можно любить монстра? — Потому что я тоже чудовище, и ты полюбил меня первым.

Я пытаюсь себе представить самые худшие вещи, которые он может сделать и которые способны оттолкнуть меня от него, и понимаю: что бы он ни совершил — этого будет недостаточно.

— …все, чего я хочу, — это узнать причину, почему ты не стал бороться за мою свободу. Почему вместо этого ты решил привязать меня к себе?

Она так чертовски сильна, что даже не подозревает об этом. Она — оружие, созданное ею самой. Яростная, прекрасная и такая совершенная.

Странно иногда поступает судьба, сводя вместе людей, которые никогда не должны были встретиться.

Как же это невероятно трудно — оберегать любимых от своих чувств.

— Тише. Полегче. Ты же не хочешь меня убить? — От поцелуев не умирают. — Скажи это Шекспиру.

Ему надоел этот цирк, но… Как уйти, когда ты и директор, и главный клоун?

Они все хотят от меня чего-то. Требуют быть счастливой, но не позволяют ничего делать, потому что на все найдется какое-нибудь дурацкое «если» или «вдруг».

Все ошибаются, но и ошибки бывают разные. Какие-то можно исправить, а какие-то…

— Ну привет, маленькая Морева. От тебя, как всегда, одни проблемы. — Привет, большой Зимин. А ты, как всегда, примчался мне на помощь. — Это смысл моей жизни.

«Зимний пейзаж с птичьей западней» был в то время самой известной работой Брейгеля. Только в мастерской его старшего сына было создано порядка шестидесяти копий этого пейзажа. Каждая из них уступает художественному уровню оригинального полотна, но повторяет его композиционно. Брейгель Старший изобразил на картине вполне конкретный пейзаж.

ГМИИ имеются четыре произведения художника, включая полотна «Святой Иероним» и «Поклонение пастухов». «Святой Иероним» принадлежит к числу лучших работ живописца. Он был написан специально для покровителя художника — герцога Урбинского Франческо Мария делла Ровере.

Рыцарская эпоха соединила в лице Марии Небесную Царицу и «прекрасную даму» из поэм и романов того времени. Богоматерь из Амьена как раз совмещает обе эти ипостаси. Ее фигура, сотканная из нежных изгибов и обернутая в плащ с тяжелыми складками, приобретает уже упомянутую S-образную форму, в которой воплотился затейливый и артистичный дух готики.

Архитектурное решение Египетского зала было подсказано Роману Клейну, автору проекта Музея, самим В. С. Голенищевым. Именно он обратил внимание зодчего на колонный зал (гипостиль) Луксорского храма. Таким образом в Музее появились величественные египетские колонны, представляющие собой подобие гигантских связок папируса.

Ирина Антонова руководила Пушкинским музеем дольше, чем другие директора — более полувека. Именно при ней Музей обрел международное признание. В знак высоких заслуг Ирины Антоновойв 2021 годуназданииГМИИ былаустановлена мемориальная доска. Таким образом, память об этой выдающейся женщине оказалась окончательно соединена с Музеем, которому она служила

История создания Пушкинского музея растянулась более чем на столетие. Немало выдающихся деятелей русской культуры приняли участие в этом важном начинании. Первый импульс к возникновению Музея изящных искусств относится еще к XVIII веку. В 1790 году русский архитектор Василий Баженов предложил основать архитектурно-художественную школу и галерею при ней.

Есть у меня список того, что неизбежно притягивает мое внимание: мексиканская еда, «Звездные войны», мускулистые спортсмены и пончики...

Конечно, Макс должен был вернуться домой, но он ужаснулся этой мысли. Не потому, что он не хочет туда идти (как раз наоборот), а потому, что боится вернуться туда, где его помнят и знают другим, где от него будут ждать, где за ним будут наблюдать, бояться его, и ему ничего не останется, кроме как соответствовать этим представлениям.

Они знали, что стóит им только остановиться, прекра- тить усилие быть счастливыми, на один лишь миг за- быться в своих собственных мыслях, которые убивали эту, кажется, только что обретенную непосредствен- ность, и они потеряют все, чем живы, и уже никогда смогут повторить все снова.

Как только Саша поняла, что не сможет победить ненасытное эхо, не сможет заткнуть раны на обоях, как только прошел ее первый запал забыть, изменить и уничтожить прежнюю жизнь, вернее, как только она приняла, что бессильна перед ней, все изменилось.

Моя жизнь-это история всех, кого я когда-либо знала.

В этом трагедия любви.сильнее всего любишь в разлуке.

Я подумал: плохо, что приходится жить, но еще хуже, что живешь только однажды.

Я страдала чаще, чем следовало. А радости, которые мне выпали, не всегда радовали.

В моем сне люди извинялись за предстоящие ссоры, и свечи зажигались от вдохов.

Сколько раз сотни тысяч пальцев должны прикоснуться друг к другу, чтобы получилась любовь?

Когда они были вдвоем, она словно становилась свидетельницей своего удовольствия, но не полноценной участницей. Она была огнем — и пустой внутри своего тела.

Любовь — это всегда очень неудобное чувство, будто на завтрак вы едите привычный творог, и вдруг в нем оказывается кусочек стекла, и вот ваш рот уже полон крови.

За окном был март, его бесконечная сырая неустроенность, и все во мне тихо выло от желания преодолеть свое стеснение или чтобы он его преодолел за меня.

— Понимаешь, всю войну ей снились динозавры. Это были не чудовища, это были просто динозавры, но она смогла это вспомнить только потом, только после войны.

Когда другие смотрят на меня, я теряю способность говорить, хотя моя внутренняя речь при этом совершенно обсессивна и не заканчивается ни на секунду, это как если неудачно повредить сосуд, то уже ничем не остановить кровотечение.

В России, где я родилась и живу, все определяет снег. Все заканчивается им и начинается с него, и вот по пути домой я остаюсь один на один с его тотальностью и бесконечностью.

Как сказал Карл Лагерфельд о своей коллекции для Chanel 1995 года: «Это не черный цвет в смысле черного — это черный в смысле шика».

Моя цель — практичная, удобная, но при этом интересная и современная одежда для повседневной жизни.

Я по-прежнему мыслю скорее коллекциями, чем отдельными вещами. Для меня важна и подборка моделей, и каждый отдельный образ, поэтому в этой книге так много аксессуаров, дополняющих одежду.

Клаудия Лэрманн: Через рисование — к моде, а оттуда — к вязаному дизайну. Я вязала уже подростком: я была миниатюрной, и мой размер был только в детских отделах, а мне нравились образы из журналов вроде Brigitte. Вот я и вязала их «на себя». С тех пор — любовь к пряже и спицам, но главным оставались рисование и мода.

Пусть эта книга вдохновит вас на создание любимых вещей в самом благородном и вечном цвете — если, конечно, вы ещё не пополнили ряды преданных поклонников черного. Ведь согласитесь, его палитра безгранична — от угольного до антрацитового, от бархатной тьмы до звёздной ночи.