Я обнаружил, что и сам такой, часть меня учится, а часть — чем дольше живет, тем меньше знает. Я, знаешь ли, не в состоянии следить за этой игрой словами. Не я играю словами, это они мною играют

Прошлое ведь — это огромная каменистая пустошь, а между тем многие норовят промчаться по ней, как по автостраде, иные же — терпеливо переходят от камушка к камушку, поднимают их, поскольку им интересно, что же под ними такое

Все в этой жизни – игра, Эйвери Грэмбс. Главное, что каждый должен для себя решить – станет ли он стремиться к победе.

Внезапно Кэтлин воскликнула что-то неразборчивое, и ее движения стали дергаными, так что пирамида зашаталась. А потом она застучала по стеклу, раз за разом, игнорируя остальных, хотя они просили ее прекратить и сказать им, что не так. Но она не останавливалась, и, прежде чем Джерси поняла, что произошло, они все повалились на пол, взмахивая руками и ногами.

Алисса предпочла положиться на Линн, и та рассказала то, что удалось установить, избегая лишь наиболее мучительных подробностей, поскольку все равно не могла смягчить удар. С каждым словом, вылетавшим изо рта Линн, из глаз миссис Джессоп утекала жизнь. В этот момент Алисса видела в ней своих мать и отца, когда им сообщили, что их сын убит. Ах, если бы они знали правду!

Она посветила девушке на бедро, и смутное воспоминание зашевелилось в глубине ее разума. Что-то в этой отметине было знакомым. Она повернулась спросить Корда, что он думает, но в следующий момент ей бросились в глаза руки девушки. – Господи боже! Что случилось у нее с пальцами?

Каким-то образом она провалилась в самую черную в мире кроличью нору. Никогда в жизни, даже в тот раз, когда Бо уговорил ее сходить с ним в парке аттракционов в «Самую страшную в США комнату ужасов» она не испытывала такого всепоглощающего страха.

Тихоня резко дернула пояс на талии Рейчел, завязывая его, и тем самым вырвала ее из фантазий. Рейчел попыталась встретиться с ней взглядом, задать вопросы, застрявшие у нее в глотке, но девушки упорно отводили глаза. Рейчел подумала, что у одной на лице все-таки мелькали временами жалость и сострадание. Кто она такая? Сколько она уже здесь? Какова была ее жизнь до этого?

Внезапный толчок перевернул ее на бок, и она поняла, что находится в движущейся машине. Но в чьей, и почему, и с какой стати в ней темно? Она зажмурилась, борясь с приступом тошноты, а потом снова распахнула глаза, с колотящимся сердцем, которое будто пыталось выиграть в гонках: вернулось воспоминание о последних мгновениях до этого пробуждения.