Смешное и грустное зрелище — взрослый, состоявшийся и даже уже теряющий позиции мужчина тридцати пяти лет, который боится идти к себе домой, потому что там — она.

– Мне так не хватало тебя… Вот просто физически не хватало – как сердца,...

...он обычный мужчина, как все они или, по крайней мере, большинство из них: видит только то, что видимо, любые поступки человеческие, да и вообще любые явления жизни объясняет только логически, а то, что в его нехитрую логику не укладывается, считает необъяснимой женской странностью… Обычный, обычный человек, и интерес свой к нему она выдумала ни от чего другого, как только от провинциальной скуки.

Интуиция казалась ей чем-то более тонким, сложным и трудноуловимым, чем то простое понимание мужской природы, которое она за собой знала.

Я крепкий и сильный человек, у меня нет тех разлагающих тело болезней, которые влекут за собою и разложение мозга, но я вижу, как зараза охватывает меня, и уже половина моих мыслей не принадлежит мне. Это хуже чумы и ее ужасов. От чумы все-таки можно было куда-то спрятаться, принять какие-то там меры, а как спрятаться от всепроникающей мысли, не знающей расстояний и преград?

Вы мне мозг разрываете вашими шрапнелями, мозг! Куда бы вы ни стреляли, мне все попадает в мозг, – вы говорите – дом. Какой дом? Улица, окна, люди, а я не пошел бы теперь на улицу – мне стыдно. Вы принесли самовар, а мне на него стыдно было смотреть. На самовар.

...религиозное воспитание, которое я получила, не позволяло мне разделять эти два понятия – рассудок и любовь.

Отсутствие любви было величайшим несчастьем моей жизни, и именно от него произошли все остальные беды.

Благородное сердце должно уметь подчинить свое влечение рассудку,...

...если тебя с детства готовили для театра, если всю свою жизнь ты трудился, мечтая об этих битвах и этих победах, если ты выиграл наконец свое первое сражение, тогда… тогда мысль, что никогда больше ты не вернешься на сцену, может быть так же страшна, как для вас, дорогая Амалия, была бы страшна мысль, что отныне вы будете принцессой лишь на подмостках, как ныне бываю я – дважды в неделю…

Для людей слабохарактерных те внешние грани, которые обставляет жизнь, значительно облегчают бремя ее. В затруднительных случаях слабые люди инстинктивно жмутся к этим граням и находят в них для себя оправдание.

Он молился не потому, что любил бога и надеялся посредством молитвы войти в общение с ним, а потому, что боялся черта и надеялся, что бог избавит его от лукавого.

Молода была – крест несла, а старухе и подавно от креста отказываться не след.

Я купцов-то этих достаточно насмотрелась: награбит миллионы, а потом даст целковый на церковь да и думает, что прав. Нет, миленький, ты мне всю церковь построй. Ты мне самое дорогое дай, что у тебя есть, а то невинность! Может, и невинность-то только потому и отдаешь, что самому не нужна стала, заплесневела.

Особая историческая природа христианства ставит интеллектуальные проблемы, которые одновременно являются и духовными проблемами.

Он был не в обиде на то, в чем сами они больше всего себя упрекали,...

На некоторых изображениях Артемиды можно увидеть на ее голове серебряный полумесяц, означающий, что либо она была богиней луны, либо ей к затылку скотчем прилепили бумеранг. Остановимся на первом варианте.

До чего самоубийственно бывает счастье!

И хотя он тотчас же подумал о том, как бессмысленна его просьба о том, чтоб они не были убиты дубом, который уже упал теперь, он повторил ее, зная, что лучше этой бессмысленной молитвы он ничего не может сделать.

Фетида не имела ничего против уродства. Она жила с медузами, угрями и морскими чертями, так что Гефест не казался ей таким уж некрасивым. Да, у него были недоразвитые и слишком тонкие ножки, чтобы поддерживать его тело без помощи костылей или скоб. Он отличался чрезмерной волосатостью, так что ему приходилось бриться раз пять в день, даже в младенчестве. Лицо было красным и бугорчатым, будто он заснул в улье африканских пчел-убийц. Но верхняя часть его туловища была сильной и крепкой. У него были умелые ручки и острый ум. Когда юный бог немного подрос, он открыл в себе талант к строительству и ремеслам, прямо как Старшие циклопы. Дайте ему ведро лего, вернитесь через час, и он продемонстрирует вам работающую баллистическую ракету дальнего радиуса действия.

Если вы вдруг захотите посмотреть на детские фото Гефеста, то увы.
Он родился таким страшным, что его родная мать Гера выбросила его с Олимпа, подобно мешку с мусором. Если кто-то тогда и сделал снимок, то на нем был запечатлен малыш Гефест, пронзающий облака с удивленным выражением на лице: «МАМОЧКА, ЗА ЧТО?»
Что случилось потом? Ну, Гера очень надеялась, что больше никогда его не увидит.
Но прошло время, и Гефест вернулся и бумерангом врезал ей по макушке. Я обожаю этого парня.

Что касается другой священной рощи Ареса, той, что была в Колхиде, там события разворачивались немного по-другому. Местного царя звали Ээт. (Серьезно, других гласных на ум не пришло?) Популярность ему принесло то самое золотое руно — волшебная баранья шкура моего родственника, — которое завершило свое долгое путешествие в его царстве, одарив его иммунитетом к бедствиям, вторжениям, колебаниям рынков акций, приездам Джастина Бибера и прочим природным несчастьям.

Если бы я не украл трех динариев, разве узнал бы Иоанн, что такое восторг? И разве не приятно быть крюком, на который вывешивают для просушки: Иоанн – свою отсыревшую добродетель, Фома – свой ум, поеденный молью?

— Ты не можешь отвечать за войну! Это моя работа!
— Я сказал: военной стратегии и мудрости, — повторила Афина. — Я буду следить за битвами, которые потребуют стратегии, хитрости и развитого интеллекта. Ты же можешь отвечать за все эти не требующие особого ума и кровавые «мужские» аспекты войны.
— А, тогда ладно, — сказал Арес. И нахмурился: — Постой… что?!

Встреченные им люди, места, где он побывал, — все это были этапы его пути, и в сердце Гарольда находился уголок для каждого.

- Вы как фанатичный хирург. Вас куда больше интересует не пациент, а сам процесс операции.
- Не хотел бы я угодить под нож того хирурга, которого не интересует процесс.

Порой ничего нет пошлее, чем возвращаться.

- Там точка стояла или восклицательный знак?
- Слезы мои. Как всегда.

В шестнадцать тяжело сознавать, что гения из тебя не выйдет.

Художник должен свободно выражать собственный опыт во всей его полноте. Остальные вольны пересматривать и хоронить свое личное прошлое. Мы – нет, какая-то часть нашей души пребудет юной до смертного часа… зрелость наследует простодушие молодости.

Писатель, по-моему, формируется довольно рано, сознает он это или нет.

Хорошо, что я не умер от нетерпения, а то могло бы возникнуть уголовное дело.

Многие нелепые указания исходят от высшего руководства, поэтому пространство для маневра или достижения компромисса является крайне узким.

Попрошайки не откачивают у вас деньги насосом – скорее, это похоже на стабильное выжимание по капельке. Попрошайки знакомы всем. Это люди, привыкшие сшибать по доллару то там, то здесь, и постепенно превратившие это в привычный образ жизни. У них никогда не бывает с собой денег, чтобы заплатить разносчику кофе в офисе. Совместный поход в ресторан застает их врасплох, и у них не хватает чуть-чуть на оплату своей доли счета. В автобусе у них нет мелочи, и они просят ее у вас. Деньги они не возвращают никогда, но вам неловко напоминать им об этом. Каждый мелкий случай по отдельности не заслуживает внимания, но все вместе они становятся похожи на капающий кран в раковине, который выводит вас из себя. Поэтому попрошаек надо останавливать.

Все хотят любви, радости, добра и счастья! Нужно только понять, что другой человек, как бы он ни поступал и что бы он ни говорил, изначально настроен на то же самое.

Поцеловать Геру? Ага, сейчас, неудачник. Сначала покажи обручальное кольцо и справку о финансовой состоятельности в доказательство, что ты сможешь обеспечить семью.

Но один так и не смог выбросить Персефону из головы, и был это Аид, владыка Царства Мертвых.
Идеальный союз, вам не кажется? Старый и вечно хмурый мужик, живущий в самой большой в мире пещере, заполненной душами умерших, умудрился влюбиться в прелестную юную особу, обожающую солнечный свет, цветочки и просторы природы. Разве что-то могло им помешать?

– Бог создал мир за семь дней. Неужели я не смогу за неделю найти какие-то несколько тысяч фунтов?

– Рождение нового человека совпадает с рождением нового пути

Когда ты иностранец, местная газета лучше всего подскажет, как ориентироваться в обстановке,...

Как жаль, — она резко закрыла веер, — что в древних легендах нет правды!

– Если ты позволяешь себя сфотографировать, то не узнаешь, кто увидит твою фотографию через месяц, через год. Незнакомцы будут всматриваться в твое фото, в тебя, изучать тебя…

— У нас хватает голодных актеров, готовых на все ради подобного шанса.

Шатается мой внутренний мир в последнее время, а ведь так все было в нем хорошо и понятно…

Он был мужчина моей мечты, с той лишь разницей, что я вовсе не являлась для него объектом вожделения. Он не собирался бросить к моим ногам весь мир и оттого здорово раздражал.

К этому прибавились разбитые надежды: из невесты я вновь превратилась в женщину, свободную от каких-либо обязательств, что отнюдь не радовало, и кольцо на пальце являлось весьма слабым утешением. Бриллиант, конечно, неплох, но он явно не компенсировал полтора года, которые, как теперь стало ясно, потрачены зря.

Феба оказалась первой, кто научился слушать голоса Дельфов, но она не была одной из тех мрачных и окруженных таинственной аурой предсказательниц. Ее имя означало «сиять», и ее позитивному настрою можно было позавидовать. Ее пророчества можно было сравнить с теми, что засовывают в печенья, — ничего плохого. Что, как я считаю, достаточно, если ты хочешь услышать хорошие вести, но не так уж здорово, когда тебя гложет серьезная проблема. К примеру, если тебе было предначертано умереть завтра, Феба бы тебе сказала: «О, ты знаешь, я предвижу, что тебе не стоит беспокоиться о контрольной по математике на следующей неделе!».

Именно Тейя наделила золото его блеском и заставила брильянты сверкать.
Она стала титаном ясного видения. А из-за своей любви ко всему яркому и блестящему она в конце концов вышла замуж за Гипериона, владыку света. Как вы, думаю, сами поняли, они отлично сошлись, вот только интересно, как же они спали по ночам, с Гиперионом, светящимся сутки напролет, и Тейей, хихикающей без остановки: «Как светло! Как ярко!»?

Чем мы старше, тем умнее, все лучше осознаем один факт: машины для продления жизни — на самом деле для здоровых, не для больных. Сама Дженна предпочтет не воскресать на больничной койке, пусть лучше сразу огласят ее завещание.

Он еще никому не изливал душу. Наверное, мозгоправы этим и живут — позволяют пациентам выговориться.