— Иммигранты остаются иммигрантами на всю жизнь!

— Человек грубее саранчи, — наконец произнес Йорг.
— Человек — сточная труба вселенной, — сказал Серж.

Почти каждая женщина имеет хорошее обоняние, но очень немногие наделены иным даром: способностью ощущать каждый из компонентов смешанных запахов и определять их.

– Что ты ненавидишь? – спросила она.
Я на мгновение задумался.
– Только то, чего боюсь.

Я подумал, а может, мне на всю жизнь надо остаться в глубинах леса, где меня принимают за своего. И в места человеческого обитания приходить только ночью, за едой, если удастся ее найти, и только до тех пор, пока я не научусь питаться дарами природы.

– Надеюсь, что-то человеческое в ней все-таки осталось. Правда, надежда эта совсем ничтожна.

Кто касается оставшегося брата, Океана, он стал править внешними водами, циркулирующими по поверхности земли. Потому огромные водные массивы и стали называться океанами. Могло быть хуже. Если бы Япет возглавил водную стихию, сейчас мы бы говорили «Атлантический япет» и «бороздить япет», а согласитесь, звучит это как-то не очень.

Стоит подумать, что мир создан исключительно для твоего удовольствия, тут-то тебе и конец. Природа живет сама по себе, и нам остается лишь принимать ее дары и прихоти. Вот так вот.

Даже банальная коробка бумажных носовых платков может стать богатым источником данных. Одна пациентка всегда просила прощения за то, что, доставая салфетку, немного сдвигала коробку. Другая — отказывалась взять последнюю салфетку в коробке. Еще одна никогда не позволяла передать ей салфетку, говоря, что вполне может сделать это сама. Однажды, когда я забыл заменить пустую коробку, пациент в течение нескольких недель острил по этому поводу («Так вы вспомнили на этот раз». Или же: «Новая коробка! Вы, должно быть, ожидаете сегодня тяжелый сеанс»). Другая принесла мне в подарок две коробки.

– Что за странная судьба! – сказал Грансай спустя еще одно молчанье. – Мы любим, но не знаем кого.
– Тебя ли я люблю или того, кто в моей памяти? Меня ли ты любишь или ее? Не хочу знать – все меньше хочу я знать; но давай вместе построим вокруг драгоценных неопределенностей нашего смятения что-нибудь прочное. Я хочу здесь дом!

– Мы больше не тянемся друг к другу, но давай продолжим друг другу лгать. Никакие объятья не сделают нас ближе, хоть мы и чувствуем их самою глубиной плоти.

И делить им было вроде нечего, и он был вполне нормальный сын и муж, а все равно – плохо, плохо и плохо. Если он бежал утешать жену – обижалась мать. Ну и наоборот. Были попытки посадить их рядом, друг напротив друга, перечислить взаимные претензии, обиды. Называлось это – «как у цивилизованных людей». И снова нулевой результат.

Зашел в рюмочную и напился. До соплей. Так, что рухнул на лавочке в сквере. Там его менты и подобрали. Проснулся он под утро – огляделся и ни черта не понял. Стены белые, простыня… И только потом дошло, что в вытрезвителе. Вот какой позор… будет тут и письмо на работу, и Ольгины слезы… Как она там? Ведь целую ночь в неведении.

И с женой, Ольгуней, тоже было как в сказке. Даже неловко порой от такого счастья – неловко отчего-то и… чуть-чуть страшновато.

Когда тебя любят, кровь разогревается и желание вскипает, а сейчас он вылезает из-под горячего душа — и его бьет озноб.

— Не будьте трусами! Все очень просто. Берете это острое лезвие и разрубаете своего отца на мелкие кусочки, чтобы он больше никогда нас не доставал. Кто из вас это сделает, тот станет правителем всей вселенной! И еще я приготовлю ему ваши любимые печенья, те самые, с карамельной крошкой.
Сейчас в современном мире для индивида с подобным поведением есть подходящее определение: психопат.
Но тогда на психологические аспекты мало обращали внимания. Может, вы даже по-новому взглянете на собственных родственников, зная теперь, что самая первая семья была далеко не идеальной.

...быть одиноким и страдать от одиночества — не одно и то же? Одиночество — состояние нейтральное.

Гонки выигрывает тот, кто умнее и хладнокровнее, а не тот, кто сильнее давит на акселератор. В конце концов к финишу приходит самый опытный и сообразительный.

Вот моя мечта — жить каждый день так, словно крадешь его у смерти. Ощущать радость жизни. Не чувствовать тягот, бремени страха и мук, всего того, с чем мы постоянно сталкиваемся.

Просто отношения и любовь — разные вещи.

Возвышаясь над ними, он был похож на пожарный вертолет, старающийся потоками слез погасить пламя.

Вы говорите: «Это моя земля», но не вы создали землю. Не вы создали овец и кроликов, которых мы едим. Не вы сделали коров и лошадей, но вы говорите: «Они мои». Это неправда. Я делаю топоры и горшки, и они мои. Мое – то, что на мне надето. Моей была любовь.

Вспомни-ка пословицу, что больше толку от умного во врагах, чем от дурня — в друзьях.

Ломка воли армии требует времени. Каждый новый виток затягивания гаек воспринимается как унизительное ограничение; хотя теперь я понимаю, что они укоротили нас очень быстро.

Все они хотят поймать в свои сети рыбу побольше, у всех у них жадные взгляды, полные любви к самим себе.

– Всегда мои авантюры были сопряжены с физическими страданиями,...

А если крысы – организуйте кружок Осоавиахима и травите любую тварь, практикуйтесь против буржуазии на мелочи!..

Ему казалась жизнь хорошей, когда счастье недостижимо и о нем лишь шелестят деревья и поет духовая музыка в профсоюзном саду.

Решив скончаться, он лег в кровать и заснул со счастьем равнодушия к жизни.

Жизнь редко бывает идеальна, и нам надо учиться мириться с тем, что есть.

Жизнь действительно вдруг приобрела в его глазах большую цену, потому что он вкладывает в жизнь все, что, по его мнению, она может дать, а не то немногое, что он обыкновенно брал у нее.

Быть не может, чтобы я не добился цели, если проявлю немного терпения.

Решительно, эта страна доводит людей до безумия, – подумала она. – Мне и самой уже несколько раз казалось, что я схожу с ума, но, оказывается, самые высокопоставленные особы еще более безумны, чем я. Безумие носится здесь в воздухе

Женщины существуют, чтобы развлекаться и развлекать нас. Право же, в тот день, когда они потеряют свое безрассудство, мы сами окажемся в дураках!

Жить и мучительно, и не нужно; всего нужнее было бы умереть; но беда в том, что смерть не идет. Есть что-то изменнически-подлое в этом озорливом замедлении умирания, когда смерть призывается всеми силами души, а она только обольщает и дразнит.

Не всем сладенького и легонького – надо кому-нибудь и для бога потрудиться!

Как сама она, раз войдя в колею жизни, почти машинально наполняла ее одним и тем же содержанием, так, по мнению ее, должны были поступать и другие.

Вешаешь – и ему приятно, и тебе приятно. Ему потому, что идет прямо в царствие небесное, а мне как удостоверение, что есть еще храбрые люди, не перевелись.

...я грущу не о теперешнем, я грущу о тогдашнем.

...она действительно верила, что их брак, пусть в искалеченном и уродливом виде, все же будет длиться.

...вокруг меня одни призраки — ты одна настоящая,...

История людей есть история всех недоразумений, что вышли у них с господом, ибо ни он нас не понимает, ни мы его.

У него осталось невыносимое чувство, что слова, которые заставили бы охранника открыть дверь, все же существовали, но он не сумел их найти.

Остановлюсь на главном, но стоит заметить, Гефест и правда был крутым мастером. Он сделал троны для богов, и большинство из них даже были без ловушек! Создал целую армию треножников — столиков на трех ножках с колесиками, катающихся по всему Олимпу, разносящих напитки, закуску и прочую мелочь. А если ты, будучи на Олимпе, громко произносил: «Куда я дел свой айфон?» — очень скоро один из треножников подкатывал к тебе и открывал ящик, в котором обнаруживался твой телефон. Эти крохи были весьма полезны.

Детей весны нередко истребляет
Червяк, когда еще закрыта почка;
И в молодости утра на росу
Опасно веет ядовитый ветер.

Одна из самых таинственных историй, связанных с Афиной, это история, почему ее стали называть Афина Паллада. Долгое время я был уверен, что люди говорят «Афина пол-Ада», и ломал голову, при чем тут половина Аида, бога или его царства — не суть?

Вторая река — Флегетон, река огня. Ее бурные воды несутся по расщелинам Царства Мертвых подобно стремительному потоку горящего бензина, прорубающему себе путь сквозь черные вулканические породы, освещая все вокруг кроваво-красным заревом и наполняя воздух дымом и ядовитыми испарениями, пока наконец он огненным водопадом не направится в самую бездну Тартара, что-то вроде подвала под подвалом.
Так что, да… когда Аид поворачивал кран с горячей водой в душе, ему в лицо било огненным Флегетоном. Неудивительно, что этот парень всегда был в плохом настроении.
Самое удивительное, что вода Флегетона не убивает, даже если ты смертный. Да, она обжигает, подобно радиоактивному чили, вымоченному в кислоте, так что вам захочется умереть, но река была создана как раз для того, чтобы поддерживать в своих жертвах жизнь, чтобы те могли страдать вечно — ура! Многие проклятые души были обречены до скончания веков плавать в ней или стоять, погруженными в ее воды по шею.
Согласно некоторым преданиям, Флегетон со временем сжигал твои грехи и отпускал тебя восвояси, если, конечно, ты на самом деле...

Не терзай ближнего своего понапрасну.

В настоящем спектакле занавеса не бывает. Как только его доиграют, он принимается играть сам себя.

Морской ветер шел ей, как драгоценность.