Мне кулак не нужен.Так сглажу — до смерти волосы на зубахрасти будут!

А, не любишь критики, паразит! Чтоб ты на тушенку пошел! Полцарства за огнетушитель!

Ладно, шут с вами, золотые рыбки! Плавайте дальше, пока у старика шнур на динамите не догорел!

Дела придется отложить. В противном случае, извиняюсь, ваша агония будет длиться до конца вашего бессмертия!

Вот что может случиться с женщиной, которая редко ездит в отпуск. У которой недостает денег на периодические СПА-процедуры и массаж. Она свихивается и сходит с ума. И начинает превращаться в стерву. Это как становиться вампиром. Или чудовищем. Но все-таки, пока не наступило полнолуние, чудовище можно попробовать расколдовать.

Пока меня не было дома, мать все время кого-то обвиняла: преступника, иногда отца, совершенно посторонних людей и, наконец, саму себя. Мы с ней обе изменились, стали совсем другими. Я – незаметно, тайком; мать – в открытую, так, что было видно всем.

Невероятное, невозможное на одной планете может оказаться самым обычным на другой.

Мне надо что-то сказать, но я не знаю что. Не могу извиняться, потому что всего лишь сказала правду и не могу сделать ее ложью. И не могу простить себя.

– Компенсация может быть только за неудавшееся замужество. Хотя неудачным его назвать сложно. По-моему, все закончилось как нельзя более удачно, без потерь с обеих сторон: ты сходила замуж, он – в рай. Никаких претензий друг к другу.
– В какой рай, мама! Что ты несешь?
– Конечно, в рай. Старый лысый мужик, стесняющийся собственной лысины, спал с молодой, красивой тридцатилетней женщиной – и ничего за это не должен. Разве это не рай, девочка моя?

Ты можешь позволить себя запугать, а можешь дать сдачи. Ты можешь оседлать ветер, Нану, и парить, как орел в поднебесье, а можешь, сдавшись на его милость, позволить ему унести тебя прочь.

Если тебе дадут линованную бумагу, пиши поперек.

До чего же трудно отпускать. Вот я, например, всю жизнь цепляюсь за то, к чему единожды прикоснулся.

В девять лет человеку кажется, что ему всегда было девять и всегда так и будет девять. В тридцать он уверен, что всю жизнь оставался на этой прекрасной грани зрелости. А когда ему минет семьдесят — ему всегда и навсегда семьдесят.

То, что она переживала, пребывало вне слов. И не стоило даже пытаться описать это словами.

По прибытии в Нью-Йорк Хонор и Грейс изумились тому, что практически все американские мужчины жуют табак и сплевывают прямо себе под ноги, и не только на улице, но даже дома. И что еще поразительно: никого вокруг это не возмущало. Словно так и должно быть.

Мы должны были пройти испытание, через своего рода чистилище, чтобы поверить, что способны вновь обрести друг друга. Сейчас назначенное время пришло. Мы готовы.

— Полистаешь великие книги, низведешь их до своего уровня и напишешь собственную, упрощенный вариант?
— Возможно,…

— Причина такого рода вольности нравов, — ответил Освальд, — отнюдь не в правдивости, а в равнодушии к общественному мнению.

Преклонившись перед милосердием Творца, человек постигает тайну Его любви к людям, и преходящие печали нашей краткой жизни тонут в необъятном плодоносном лоне бессмертной вселенной.

— Даже птицы не пачкают в своём гнезде. Это делают только люди.

Один человек никогда не сможет на 100% понять,что чувствует другой не оказавшись в его шкуре. Но оказаться полностью на чужом месте мы никогда не захотим.

Мы никогда не издеваемся, над слепыми или калеками. Так почему же мы мучаем слабоумных?

Я устала закрывать уши, чтобы они не слышали, как родители называют меня "чукча-писатель". Им кажется, что это очень остроумно. Во всяком случае, они смеются, когда говорят это.

Тройка и четверка — оценки ничтожеств! Гении учатся или на двойки, или на пятерки! Среднего не дано!

Если уж деградировать, так с музыкой!

Шарм — не мертвяки, его на кладбище не накопаешь.

Любовный бред — самая тяжелая форма шизофренического бреда. В отличие от всех остальных форм бреда он неизлечим.

Как тебя зовут, кошмарное создание?

Сдавайся, мелочь! Скидка выйдет!

Отвернись! Ты портишь мне биополе!

Наша новость может и подождать. Уже больше месяца тянется хвостом и еще полежит на полке. Будет такая новость «до востребования».

Невозможно завязать настоящую дружбу, если никто не готов принять помощь или хотя бы рассказать о себе.

...почему мир устроен таким образом, что человек всегда остается недовольным?!

Мысль о том, что его дочь неразборчива в связях, иногда посещала его, а в прошлом августе – довольно часто, но, как и любой отец, Одобеску легко находил массу объяснений, в результате чего над головой Аурики начинал мерцать ангельский нимб, примиряющий наивного отца с действительностью.

Открыв шкатулку с тайнами, можно так и не суметь снова закрыть ее.

Дети как ножи – они наносят глубокие раны, хотя вроде бы этого и не хотят.

Душу не переменишь. Можно лгать самому себе, притворяться, надеяться - но все равно в итоге останешься в той стихии, где был рожден.

Как бы ты ни старалась оставаться прежней, ты все равно будешь только такой, какая ты сейчас, сегодня.

– Что тебе не нравится? – возмущалась ее мать. – Тебе надо, чтобы он был альфа-самцом, который сегодня таскает тебе в зубах розочки, а завтра пойдет к соседке? Дорогая моя, только в фильмах принцы милы и влюблены! В реальности же соплями ты с таким «принцем» умоешься! Для нормальной жизни нужен нормальный мужчина, без вывихов в психике!

В нем тоже есть частичка света, — думала она, — если бы я только могла ее разглядеть

Опоздавшие письма выбивают из колеи. Живешь и не знаешь, что вся твоя жизнь изменилась.

У женатых не должно быть близких друзей.

– Я уеду, так залягу, что никто никогда знать не будет, где я, а, мужики?
– Я фигею с первых пионеров, – прокомментировал Хохол. – И что же – мы тебя вот так за здорово живешь отпустим? А Ворону что мычать будем? Мол – убили и съели, потому и трупа нет?

– Вы кто?
– Горгона в пальто,…

— Мир был бы пустыней, сударыня, — сказал Освальд, — если бы в нем не было ни гения, ни вдохновения, и люди превратились бы в однообразные, заведенные машины.

Отцовская любовь — прекрасный символ любви Всеблагого Существа — требует от детей лишь того, что может сделать их лучше и счастливее: разве можно допустить, что Бог потребует от человека нечто, несогласное с этой целью?

Язычники обоготворяли жизнь, христиане обоготворили смерть: таков дух обеих религий...

— Только в романах люди скрывают самые лестные для них вещи; в реальной действительности люди рассказывают о себе все, что может придать им побольше блеска, и даже кое-что присочиняют.

Каждый человек должен хотя бы попытаться сделать то, что ему хочется. Это уж потом жизненные обстоятельства и обязанности вынуждают человека к компромиссам. Но идти на компромисс сейчас… это все равно, что спасовать, еще не начав.

"Побывала в тренажерном зале. Очень хорошо, хотя, с другой стороны, ужасно. Кстати, в каком законе сказано, что если в раздевалке находится только один человек кроме тебя, его шкафчик обязательно должен находиться над твоим?"