Ресурс любви должен быть до конца использован, цель у женщины такая, земная миссия… А если ресурс камнем внутри лежит, он умирает. И женщина умирает. Нет, не в физическом смысле, конечно… Многие женщины ходят по земле и не знают, что они мертвы.

– Что поделать, – отозвалась мать, подойдя к двери. – Мне вообще не по себе от того, что ты дышишь и топчешь землю. Я бы хотела, чтоб ты взорвался, испарился, исчез навсегда. – Она усмехнулась. – Но чего в нашем мире стоят желания?

Ни на один вопрос не отвечает, хотя смотрит приветливо, чем и завоевал всеобщее уважение.

Когда у кого-то находится слишком много уважительных причин, это подозрительно. Истинно занятый человек всегда свободен.

Я вечно боялся не того, чего надо было бояться, и вечно не боялся того, чего бояться следовало. А раз так, то стоило ли вообще чего-либо бояться?

Всякий опытный боец знает, что смотреть на клинок врага нельзя. Как только ты перестаешь воспринимать противника в целом, а видишь только меч, сразу становишься кроликом, которого за уши тянут на кухню, цинично вопрошая, как он относится к бульончику.

Всякий знает, что человеку, который ест много и бессистемно, грозит телесное ожирение. Но равно как существует ожирение физическое, существует и ожирение душевное, происходящее от бессистемного и неразборчивого поглощения информации. И это второе ожирение гораздо вреднее первого.

Бесподобно уродливая, одышливая, лохматая, с больными ногами, со страшными круглыми бородавками по всему лицу, Полина Эрнестовна была гением линии и формы. Обшивала она артистов оперного театра и одесскую аристократию. За работу брала дорого и несуразно: не за изделие, не за час – за день шитья.

Если прогресс и дальше будет двигаться в том же направлении, когда сильные подминают и порабощают слабых, вскоре вся земля будет заселена новым племенем убийц. Холодных, эффективных убийц со слабыми и рыхлыми телами, которые убивают не потому, что хотят, а потому, что считают это необходимым.

Людьми пустыми дорожил!
Сам бредил целый век обедом или балом!
Об детях забывал! обманывал жену!
Играл! проигрывал! в опеку взят указом!
Танцо?вщицу держал! и не одну:
Трех разом!

— Злые твари! Подлые твари! Только в монастыре можно до такой степени утратить человеческие чувства. Когда к обычному дурному расположению духа присоединяется еще ненависть, они переходят уже все границы.

- Все хорошие люди на самом деле сложные. Некоторые притворяются простыми, но без особого успеха

« Будь собой, борись с системой! »

Есть тайны, в которые он меня посвящать не желает. А может, обсуждать этого ребенка просто выше его сил.

Красота - это внезапное, мимолетное, на секунду вспыхивающее состояние. Исключение из правила, а совсем не правило.
      Одна девушка смешна в гневе, другая плаксива, третья болтлива. Четвертая забавно взвизгивает, когда ругается по телефону со своей мамой. Пятая жадничает по пустякам. Шестая хранит в кошельке фантики от конфет за прошлый год. И так до бесконечности. Человека надо любить не за что-то, а вопреки чему-то. Только в этом случае чувство переживет все пинки и взбрыки судьбы.

Я почувствовал легкое сочувствие и уважение к этому человеку, ведь прекрасно понимал, каково это — идти под градом насмешек и оскорблений. Каким бы он ни был гадом, но всегда оставался сильным противником, у которого можно было кое-чему научиться.

Надо целенаправленно и ежедневно делать то, чего боишься. Тогда дело, которого ты боишься, само себя испугается.

Элис построила некую цитадель культуры, чтобы оградить себя от повседневной грязи. Образование и знания, словно щит, защищали ее от насилия, страха и посредственности...

Вы никогда не испытывали ревности, мисс Эйр, верно? Конечно, нет; мне незачем и спрашивать, ведь вы никогда не знали любви. Вам еще предстоит пережить оба эти чувства; ваша душа еще спит, и нужен толчок, чтобы пробудить ее. Вам кажется, что вся жизнь так и будет течь спокойно, как та река, которая несла вашу юность, и вы будете плыть, ничего не видя и не чувствуя, не замечая угрожающих вам рифов, не слыша, как кипят вокруг них волны. Но я вам говорю, и вы запомните мои слова: настанет день, когда вы окажетесь перед узким скалистым ущельем, где река жизни превратится в ревущий водоворот, пенящийся и грохочущий; и тогда вы либо разобьетесь об острые рифы, либо вас подхватит спасительный вал и унесет в более спокойное место, как он унес меня…

Мы все с ума сходим при мысли, что нам может повезти, как Лаки Страйку. Теряем головы. Тратим все деньги, бросая кости, пытаясь ухватить Удачу, пытаясь выиграть по-крупному. Молимся Ржавому Святому, чтобы он помог нам найти что-нибудь крутое и чтобы мы смогли оставить это себе. Черт, даже моя мама подносит хорошую порцию риса на весы Бога-Мусорщика, чтобы призвать удачу. Но всех нас ждет такой же конец, как и Ленивку.

— Они тут любят общество, — сказал водитель, — Скучают, вот и рады гостям. И места у них много. Есть где отдохнуть и пообедать.
— Ну, на угощение мы не рассчитываем, — возразил Гибсон; он не любил принимать одолжения, на которые не мог ответить.
Водитель удивился:
— Это не Земля. На Марсе все друг другу помогают. Приходится. А еда у меня с собой, мне нужна только плитка. Если вы попытаетесь стряпать в «блохе», когда в ней три пассажира, вы меня поймете.

Здесь завершилась эволюция почти такая же долгая, как и эволюция человечества. Начало ее терялось в тумане Эпохи Рассвета, когда люди обуздали энергию и населили мир своими грохочущими машинами.

— Как говорится, выиграть время — все равно что создать его.

— Все, кого не отпускают воспоминания о живых, попадают сюда. Представляешь, сколько их, этих воспоминаний?

Ребенка раскачивало сильнее. Это приводило его в восторг. Рот его был широко раскрыт, голова запрокидывалась, голубые глаза, как всегда, были совершенно безумны. Он не понимал ни что такое жизнь, ни что такое смерть.

Тетка ушла посмотреть баню. Парились в ней днем, до прихода Веры, а теперь там надо было прибраться и нагреть воду для вечернего мытья.
– Каторга какая с этой баней после московской квартиры со всеми удобствами! – сказала Ниночке Вера.
– Мама привыкла жить на природе, в городе ей душно и тесно, – ответила та.
– А ты? Так и будешь здесь жить до конца своих дней?
– Что сбудется, что не сбудется – кто его знает, – сказала Ниночка и поправила свои запотевшие старомодные очки.

Ревность - это как жидкость для разжигания костров, которую покупают неопытные туристы. Когда человек начинает подливать ревность в огонь любви, значит, огонь сам по себе уже едва горит. Или пламя не греет и хочется его усилить. В общем, что-то не в порядке

Сейчас для этой поездки не самое подходящее время. Этот мирный процесс, будь он неладен, привел к дикому разгулу терроризма. Что ни день, то какой-нибудь смертник в людном месте себя подрывает. Куча народу гибнет, калечится. Все нервные. Не время сейчас, честно говоря… Не лучше ли тебе на Мальдивы мотнуть или в Таиланд какой-нибудь?

Каждый раз, сталкиваясь с каким-нибудь безрассудным преступлением, он запрятывал свое удивление в дальний угол и просто пытался раскрыть преступление. А ведь в центре любого, самого непонятного преступления всегда было что-то очень простое.

Ему никогда было не забыть страха, который он испытал, услышав, что исчезла Юка. Ему все казалось, что это его иллюзия, стоящая за дверью гардеробной, забрала девочку.

И если их любовь не дрогнула, пройдя сквозь испытания, то чего же он боится?

Женщина, которая замкнула от него свою душу, теперь сама протягивала ему ключи.

Совсем я дурочка! Денег нет, а я вот… покупки делаю.

Полюбив мужчину, пытаешься представить, каким он был в том или ином возрасте, как вел себя в той или иной ситуации. Как бы мне хотелось встретить его тогда, в детстве,...

Не представляю, как можно пылко любить женщину и по-доброму, по-дружески не разговаривать с ней о сокровенном.

- Знаете, чем я, бестактная, глупая и ленивая, глобально отличаюсь от той же Ильги? - громко, на весь стол произнесла Бэтла. - Вот самый тупой и от фонаря взятый пример: надо вскопать пару соток земли на даче и посадить картошку. Я беру первую попавшуюся лопату - пусть неудобную и ржавую, и, зевая, ужасно медленно и неохотно, но все же перекапываю землю, закидываю картошку, и дело худо-бедно сделано...
      - Сделано криво и косо, - процедила Ильга, ненадолго оторвав трубку от уха.
      - Ну пусть так! Пусть криво и косо, но картошка вырастет! - великодушно согласилась Бэтла. - А что сделает Ильга? Она подойдет к вопросу чудовищно серьезно. Купит десять книг по агрономии и прочтет их от корки до корки. Затем потащится в лучший дачный магазин Москвы и там два часа будет донимать консультанта вопросами, какая лопата максимально подходит для дерново-подзолистого грунта с залеганием глины на глубине семнадцати сантиметров. Консультант этого, понятно, знать не будет. Попытается соврать и сбагрить первую попавшуюся лопату, но негодующая Ильга его раскусит и соберет рядом с собой весь...

Только юность способна верить в бессмертие

Настроение вмиг улучшилось, Пенза снова стала призрачно далекой, занудный помреж Серега, которого Аля прежде избегала, оказался довольно милым, а злые глаза завистливых коллег — добрыми. Казалось, весь мир радуется вместе с ней и категорически запрещает возвращать вожделенный биле

— Прикольная ты, Кедрова. И Хемингуэя знаешь. Мне почему-то тебе помочь хочется.
Девушка скривилась:
— Спасибо. Не нуждаюсь.
— Спрячь ты гордость. Я по-дружески. Метры и койку предлагать не собираюсь, а на руку и сердце не рассчитывай.

Она умела и любила читать, но и в книге читала преимущественно между строк, как жила.

Дети не играют, а учатся. Они все учатся, учатся и никогда не начнут жить.


Но есть не меньшие чудеса: улыбка, веселье, прощение, и — вовремя сказанное, нужное слово. Владеть этим — значит владеть всем.

Когда для человека главное — получать дражайший пятак, легко дать этот пятак, но, когда душа таит зерно пламенного растения — чуда, сделай ему это чудо, если ты в состоянии. Новая душа будет у него и новая у тебя.

Судьба дает беспроигрышный шанс лишь однажды. Упустишь - проиграешь.

Она стала для него тем нужным словом в беседе души с жизнью, без которого трудно понять себя.

...благодаря ей я понял одну нехитрую истину. Она в том, чтобы делать так называемые чудеса своими руками. Когда для человека главное - получать дражайший пятак, легко дать этот пятак, но, когда душа таит зерно пламенного растения - чуда, сделай ему это чудо, если ты в состоянии. Новая душа будет у него и новая у тебя. Когда начальник тюрьмы сам выпустит заключенного, когда миллиардер подарит писцу виллу, опереточную певицу и сейф, а жокей хоть раз попридержит лошадь ради другого коня, которому не везет, - тогда все поймут, как это приятно, как невыразимо чудесно. Но есть не меньшие чудеса: улыбка, веселье, прощение, и - вовремя сказанное, нужное слово. Владеть этим - значит владеть всем.

...я ничего не вспомнила. Я не стала нервничать, а решила прогуляться туда-сюда по паркингу: так я точно рано или поздно наткнусь на свою машину. Я пошла вдоль первого правого ряда и вдруг в ужасе остановилась: я поняла, что главная моя беда была не в том, что я забыла, куда поставила свою машину. Нет, самое страшное было, что я не помнила, какую машину искать, — маленькую красную или большую синюю.

Помнишь, как я сказал, что хочу стать ободранным, обобранным? Что ж, вот и оно. Я превратился в овощ. Больше нет ни надежды, ни страха, я просто живу в настоящем. Я даже пить не хочу. Как по-твоему, это надолго, как по-твоему, я действительно изменился?

Вообще-то я чистокровная "сова" и могу допоздна не спать, барахтаться во Всемирной сети или читая очередную книжку, зато ранние подъемы - это смерти подобно.

Дэвид снова ночевал в супружеской спальне. Но между ним и Гарриет появилась дистанция. Дэвид задал ее и сохранял из-за того, что Гарриет так жестоко его обидела. Она это понимала. Гарриет сообщила мужу, что принимает пилюли: для обоих это был грустный момент, ведь при том, какими они были прежде, за что стояли когда-то, было немыслимо, чтобы Гарриет принимала контрацептивы. Они считали глубоко неправильным так вмешиваться в природные процессы. Природа… они вспомнили теперь, как некогда верили в то, что везде по возможности надо полагаться на Природу.

— Ладно, послушай, Гарриет, тебе надо понять: Бена нужно отдать в специальное учреждение.
— Тогда нам нужно найти врача, который скажет, что Бен ненормальный, — сказала Гарриет. — Доктор Бретт явно не скажет.