Кстати, знаете, почему у японских храмов загнутые крыши? Чтобы боги на них комфортно отдыхали! Шучу. И японцы так шутят. На самом деле там все просчитано, под каким углом нагрузка крыши на несущие стены будет минимальна, и какой изгиб нужен для эффективного стекания дождевой воды. Или вы тоже, как и я, за романтич-ный вариант?

Мужчина при женщине может не стесняясь зевать во весь рот, отрыгивать, кряхтеть, оглушительно чихать и (теоретически) издавать другие физиологические звуки. Так же нормально чавкать, сморкаться и делать легкую разминку для ног, сняв ботинки. И вообще, он мужчина, ему все позволено. Например, сидеть, когда женщина стоит, в переполненной электричке.

Самое большое препятствие для жизни в Японии – это язык. Вы удивитесь, но здесь все на японском! Еще бы, ведь 98 % населения – японцы: это самая гомогенная (в смысле однородная, ни с чем не перепутайте) нация в мире. Абсолютное большинство желающих отсеиваются уже на этом этапе. Остаются только стойкие китайцы, которые понимают значения иероглифов из-за родственных корней.

Воспитанный человек никогда не станет кричать на вас в минуту злости. Он сначала успокоится, подумает, а потом тихим, вкрадчивым голосом скажет вам такие слова, что ему не придется топить вас в ванне. Вы сами в ней утопитесь.

Я прошмыгнула в прихожую. У нас все в порядке. Мужчины заняты делом, пытаются открыть ящик. Афина и Хуч с ними. Пуделиха Черри где-то спит, ворон комментирует происходящее. Никто меня не ищет, самое время сбежать из дома.

Я поняла, что мужики сейчас начнут вскрывать деревянный ящик. Прекрасно знаю, как будут развиваться события. Кто-то уронит кому-то на ногу молоток. Один из представителей сильного пола поранит палец о гвоздь, другой получит занозу... Лучше мне незаметно дезертировать в свою спальню и сделать вид, что я сладко похрапываю.

Я вздохнула. И что бы выяснил очередной следак? Такой умный и честный, как Дегтярев, который за деньги не отправил бы дело в архив. А вот все, что мы разузнали! Алла съела шоколадки с наркотиком, Клод и Марго решили, что она умерла, принесли ее тело в сумке к реке. Они хотели утопить труп.

Когда идешь в магазин за новым сервизом, то непременно увидишь замечательную сумку и купишь модные сапоги. – Ой, – засмеялась продавщица, глядя на молодую женщину, которая произнесла эту фразу, – и со мной так всегда. Отправлюсь мужу за свитером, гляжу, такая кофточка чудесная! Померяю ее и приобретаю юбку.

Нужно уметь понимать, что у каждого человека свой уровень платёжеспособности.

С одной стороны — цена, которую клиент платит, с другой — ценность, которую он получает. Если ценность «тяжелее» цены, вы, скорее всего, закрываете сделку.

Чтобы круто продавать, вам нужно каждый день — продать самому себе то, что продаёте всем. Ведь если вы сами не готовы купить то, что продаёте, то и продать это неспособны.

Вы должны запрограммировать сознание клиента на то, чтобы он отвечал так, как нам нужно.

Ни один босс, ни одна компания не увольняет людей, умеющих эффективно работать за комиссионные даже в кризис, особенно — менеджеров по продажам.

Продажи — это способность делать так, чтобы люди принимали убеждения, которые вам нужны.

«Главный руководящий принцип «Протокола Хашимото» звучит так: «Гены — это не ваша судьба!» Я говорю пациентам, что гены — это заряженное оружие, но на курок нажимает окружающая среда. То, как вы едите, какие физические нагрузки получаете, как справляетесь со стрессом и в каком объеме контактируете с токсинами окружающей среды, влияет на формирование и прогресс хронических заболеваний.»

Его слезы были подобны дождю в грозовых серо- зеленых глазах. Буря боли и сожаления, трех потерянных лет. Но под ней — любовь. «Сначала была любовь».

— Отлепи глаза от этих фотографий, — сказала Энджи, потянув меня за рукав. — Пришло время полюбоваться настоящим.

Его прекрасное лицо было частично скрыто фальшивой бородой, превратившей его из девятнадцатилетнего американского парня XXI века в могущественного и всезнающего царя. Я никогда не была религиозна, но в тот момент я готова была поклясться, что свет, посланный греческими богами, падал на него. Он был божественен. Словно из другого мира.

Я остановилась и мгновение наблюдала за ним, а мои глаза любовались им, запоминали каждую деталь. Длинные ноги в джинсах, черная футболка, подчеркивающая широкую грудь. Горы бицепсов и загорелые предплечья. На одном татуировка «Я горю. Я страдаю. Я погибаю».

— Если вы строите эмоциональный замок в этой сцене, — сказал Мартин, снова привлекая мое внимание, — основой должна быть любовь. Разрушение любви — первый этаж. Наверху — безумие.

Согласно суфийской философии, умереть лучше здоровым, чтобы полнее осознать сам этот опыт, считающийся наиболее близким к экстазу.

После того как несчастные испускали дух, разница всякий раз составляла те самые 21 грамм. Экспериментатор сделал вывод, что душа весит именно 21 грамм.

В 1599 г. бирманский король Нандабаин умер от приступа сумасшедшего хохота, вызванного известием о том, что город Венеция — республика, управляемая выборным собранием и обходящаяся без короля.

Знаете, что такое ноосфера? Это облако сознания, образованное всеми человеческими снами.

– Я хочу пиццу! – выкрикнула Ода и проткнула пузырь указательным пальцем. ШЛЁП! В её руках появилась дымящаяся лепёшка. – Ой, не-е-ет! – Ода скривилась. – Она с грибами! – Эй, мадам, ты ещё и недовольна! – Мэджик сердито надул губы. – Я тут стараюсь, трачу силы – а ты только фыркаешь! Надо точнее загадывать желание.

Немо удивлённо вскинул брови: – Ты мальчик? – Я единорог, приятель! Неужели не видишь? – Единорог сдул со лба волосы и скосил глаза на свой рог. – Вижу, конечно, но я думал, что все единороги – девочки. – Почему? С чего ты взял? – Мэджик оскалил зубы. – Ну, из-за блёсток и вообще. – Эй! – Единорог помрачнел. – Где это написано, что мальчики не любят блёстки? Лично я люблю блестки!

Ода с любопытством ходила вокруг посылки, разглядывая её. На усыпанной блёстками оберточной бумаге крупными буквами было написано "НЕ ОТКРЫВАТЬ!" А ниже "МАГИЯ!".

Мы впустую тратим жизнь, говорил Джефферис, бегая по кругу, мы все прикованы, будто лошади к железному колышку на лугу.

В лесу Найт больше полагался на слух, чем на зрение. И со временем его слух стал очень острым.

Он настолько превысил известный психический и ментальный предел, что поставил под вопрос наши привычные границы возможного.

В аэропорт я выдвинулась пораньше, поскольку для меня одна из лучших вещей в мире — выпить вкусный кофе, глядя на улетающие и прилетающие самолеты.

Жить нужно научиться, это главный навык, который человек приобретает в течение долгих лет.

Это извечное «недостаточно» порой отравляет жизнь, не давая насладиться простыми радостями: тихим, уютным вечером, цветом яблонь или запахом сирени после дождя. В дремучем лесу ожиданий от самих себя мы порой пропускаем важные моменты, из которых и складываются наши дни.

Меня действительно отравили. Отравили обманом, предательством, отсутствием всяческой поддержки. Я поспособствовала своей смерти. Помогала поступать яду дозированными, но несомненно ежедневными порциями. Небольшими, но вполне достаточными, чтобы сломить мою волю, желание продолжать жить, радоваться новому дню.

Любить или быть любимым? Можно ли заменить «или» на «и»? Всегда, даже если вы оба думаете, что чувства взаимны, кто-то из вас двоих определенно любит сильней. Жертвует большим, страдает чаще. Но жертва — это еще не синоним слова «любовь», страдание — не есть способ ее, то есть любви, достижения.

Вся моя жизнь — как это безрезультатное покорение постоянно разрушаемой вершины. И крови на ней все больше.

«…женился почти сорок лет назад просто так, на авось (мама говорила: «наобум лазаря»), а выиграл жизнь и судьбу. Свое персональное, очень жаркое солнце выиграл»

«Вся жизнь раскатилась перед ним, как раскатывают красную дорожку: прямую единственную дорогу без вариантов, да и к чему они, эти варианты, я вас умоляю, когда и так все понятно?»

«Гуревич, дамский угодник, оставался галантным даже когда его сильно тошнило»

«…твоя безудержная идиотская эмпатия источает неуловимый запах, вроде ладана, и потому страждущие – как в храме – рвутся к исповеди…»

«Сумасшедший дом был пристанищем людей необыкновенных. Папа называл их больными, но Сеня приглядывался к каждому, подмечая крошечные… ну совсем чуть-чутные признаки притворства…»

«Семья была врачебная, и это определяло всё – от детских игр до трагической невозможности нащелкать градусник до тридцати восьми…»

Воздух плавился. Княгиня сделала первый шаг. Она подошла к доктору совсем близко. Что-то поистине дьявольское было в каждом ее движении, в изгибе шеи, в повороте головы. Ее легкие выдыхали яд, от которого кружилась голова и учащенно билось сердце. Она провела рукой по его жесткой бороде, и лицо ее исказилось в странном выражении, которое он еще никогда не видел.

Ей опостылела столица с ее светскими развлечениями и интригами, она так устала ждать любви, хотя, в сущности, никогда не боролась за собственное счастье и предоставляла себе плыть по течению. Так было всегда, она всегда была лишь марионеткой в руках судьбы, безучастно взирая на собственную жизнь глазами отстраненного наблюдателя.

Антон Ильич откинул фату с лица графини. Он еще никогда прежде не целовал ее. Наденька хотела узнать, что почувствует, когда ее поцелует кто-то другой, кроме Андрея. Князь еле коснулся ее губ, и ей показалось, что он поцеловал ее, потому что так было надо, а не потому, что ему хотелось это сделать. От мужа повеяло холодом, и Наденька сильно испугалась внезапно охвативших ее чувств.

Графиня пришла в себя от легкого удара по щеке. И теперь ее взгляд не выражал ни удивления, ни испуга, ни страха. «Вы пойдете туда, даже если мне придется тащить вас силой». — Проговорил Шувалов над самым ухом сестры так, что она почувствовала его дыхание. Из уст не вырвалось ни единого звука. Наденька словно онемела.

Что меня связывает с ним теперь? — думала она долгими вечерами. — Память о нем… Что-то было в нем такое, что привлекало меня: его непокорность, непредсказуемость и еще… что-то, чего нельзя определить… как ощущение тайного родства. Я не хочу возвращать его даже в мыслях, но… Надежда прорастает в душе, подобно дикому винограду: минута слабости — и вот она опутала тебя своими нежными побегами.

Старый обветшалый дом, тенистый сад с заросшими бурьяном аллеями — все это унылое великолепие так естественно вписывалось в пейзаж средней полосы России, что казалось, было создано не человеком, а самой природой. Ничто здесь не напоминало о наступлении последней четверти ХIX века, все было окутано печалью, в одиночестве и безмолвии, без движения, без жизни.

Никто нормальный не предлагает стать друзьями под предлогом присоединиться к сеансу экзорцизма.

Я не стану жить в доме c призраками! Моя душа слишком чувствительна для этого!