Мой старик увидит, как я птичку с одного росчерка рисую, пожалуй, разозлится, а то и вовсе взбесится. Не любит он таких фокусов. Когда обыкновенно пишут, и то ему не по душе. Боится, что ли? Наверно, привык: раз перо и чернила — значит, что-нибудь взыскивают.

– Одно я заучила крепко, – сказала она. – Все время этому учусь, изо дня в день. Если у тебя беда, если ты в нужде, если тебя обидели – иди к беднякам. Только они и помогут, больше никто.

- Все равно грех, - сказал дядя Джон.
- Зато дешево, - сказал отец.

Эх! Узнать бы все грехи, какие только есть на свете! Я бы их один за другим перепробовал.

— Какие дурацкие фантазии бывают у женщин!

Она не знала, что ей делать дальше, мысленно искала, чем занять ум, к чему приложить руки.

Жизнь стала такой непредсказуемой, что ожидать следовало чего угодно, но уж ничего хорошего, это точно.

Если королева и согрешила, то это ее грех.

Бедная маленькая девочка, ты – не тот, кого так ждали, но для меня не менее дорога.

...новый король объявил о строгой экономии и щедро раздавал милостыню. Это привело в восторг народ. Французы радовались: у них такие молодые и такие добрые король и королева. Король деятелен, а королева – настоящая красавица. Купаться в народной любви пока получалось.

–?Но ведь мы и так уже много сэкономили!
–?В чем?
–?При дворе больше нет мадам Дюбарри, значит, нет и сумасшедших расходов на нее. Пока у тебя не появилась любовница, ты экономишь сумасшедшие деньги!

Муж предпочитает ее обществу столярные занятия, а ласкам – мирный сон после сытного ужина? Пусть! Она не собирается сидеть и плакать от унижения и горечи. И выпрашивать его внимание или ласки тоже не собирается. У нее будут свои интересы.

Позже я поняла, что матушка сделал главную ошибку, нужно было заботиться не о наставлениях мне по поводу государственных интересов Австрии, а научить, как стать настоящей любовницей своему супругу и как справиться с завистниками при дворе. Но матушка горячо любила папу, а он ее, потому проблем не возникло. А завистников у императрицы при дворе просто не могло быть, если таковые и появлялись, то долго в Шенбрунне не задерживались.

Как бы мама ни старалась растянуть время и вложить в меня возможно большее количество сведений о семейных ценностях, жизни вообще и жизни монархов в особенности, неумолимо приближалось время расставания.

Таким же товаром были и все остальные невесты наследников престолов, да и сами наследники тоже. Но невестам сложнее, они попадали в чужую семью, которая вовсе не была расположена к новому члену.

–?Ты должна подчиняться правилам поведения французского двора, но при этом не забывать о скромности и набожности….

У разумной императрицы, столько лет правящей Австрией, оказалась полуграмотная дочь! Антуан не любила учебу, не любила читать, писала медленно и со множеством клякс и ошибок, говорила на дикой смеси французского и немецкого языков, ничего не знала ни в какой области наук.
Кроме того, у девочки нашлись и недостатки во внешности.
В результате эрцгерцогине пришлось срочно исправлять зубы, придумывать новую прическу, учить ее нормальному французскому и спешно вдалбливать хоть что-то по истории Франции. Письмо пока решено не трогать, если уедет, то мать разберет и каракули…

Замуж-то она вышла против собственной воли, тоже любила другого, но воля родителей сильнее.

Кристина сумела воспользоваться минутной слабостью матери и выторговать себе брак с нищим возлюбленным, Мария-Терезия не смогла отказать своей любимице Мими. Но больше такого допускать не следовало, остальные дочери должны выйти замуж не по своей, а по материнской воле!

Иосиф был безутешен! Он заявил, что ни за что больше не женится, но с ним строго – наша Эрзи даже говорила, что очень строго, – поговорили, чтобы осознал, что он не просто мужчина, а прежде всего сын императорской четы и наследник престола.

–?Ну и пусть этого задаваку женят на какой-нибудь уродине!
–?Ага, а она ему будет подолгу выговаривать за упущения в спальне.

Страдания жены и невестки всегда приводили лорда Стайна в превосходное расположение духа.

Если же вы стары, мой читатель, - стары и богаты или стары и бедны, - то в один прекрасный день вы подумаете: "Все, кто меня окружает, очень добры ко мне, но они не будут горевать, когда я умру. Я очень богат, и они ждут от меня наследства"; или: "Я очень беден, и они устали содержать меня".

Он твердо верил, что все, что он делает, правильно, что во всех случаях жизни он должен поступать по-своему, и, подобно жалу осы или змеи, его злобная, ядовитая ненависть обрушивалась на все, что стояло на его дороге.
Он и ядовитостью своей гордился.

Если бы мы знали, что думают о нас наши близкие друзья и дорогие родственники, жизнь потеряла бы всякое очарование и мы все время пребывали бы в невыносимом унынии и страхе.

Жозефина усмехнулась:
– Во-первых, прекрати называть меня мадам, ведь мы одни. Во-вторых, об этом не знал, кажется, только ее супруг. К тому же результат скоро появится на свет. Это не новость, стоило ли ради нее приезжать в столь поздний час. В Париже по ночам, конечно, спокойней, чем бывало во времена нашей юности, но все же…

– Только не говорите мужу, что я просила об этом, он подумает, что я хочу его заставить венчаться. А для меня поистине беда – отсутствие настоящего благословения.

Если ты хочешь, чтобы твой сын обладал правами и ты мог взять его в руки, не боясь насмешек, другого выхода у нас нет.

...Наполеон любит ее, несомненно любит, конечно, не так, как раньше, теперь любовь стала спокойней, заботливей… Подумав о заботливости, Жозефина снова разрыдалась, ведь так же он заботится и о матери. Нет, она ничего не имела против заботы Наполеона о мадам Летиции, просто сознавать себя уже не столько любовницей мужа, сколько просто матроной рядом с ним было трудно.

...беспокоило Жозефину больше всего – готовность мужа к изменам. Она прекрасно понимала, что, только почувствовав такую готовность, дамы бросятся выполнять малейшие прихоти повелителя, и тогда от рогов в дверь не пройти.

В Париже творилось черте-те что, Директория уже настолько отпустила бразды правления, заботясь только о набивании собственных карманов, что готова была потерять и саму власть. Франции требовалась сильная рука, Наполеон считал такой только себя и поспешил на выручку Франции.

...муж страдает, что он влюблен без памяти, что считает минуты до встречи с обожаемой супругой.
Жозефина понимала, только это интересовало ее очень мало. Она приглядела себе уютное гнездышко – Мальмезон – и пребывала с любовником там.

Жозефина очаровала его совершенно, время, проведенное в ее довольно убогом салоне, показалось Бонапарту волшебным мгновением.

– Брюнетки всегда ненавидели блондинок! – отшутилась я, откидывая на спину свои длинные пшеничные волосы. – Негативное отношение заложено на генетическом уровне. Мы больше нравимся мужчинам. А их это бесит.
– Да ну тебя! – возмутилась Ксюша, взъерошивая свои короткие темные волосы. – Кто тебе сказал такую глупость?
– Вот видишь! – победно улыбнулась я. – Даже ты не можешь реагировать спокойно!

– Что произошло? – бесцветным голосом спросила я. – Почему я снова не могу понять, где реальность, а где сон? Там внизу, в подземелье, ползают гигантские змеи-убийцы? Да? Наги? Тут водятся наги, правда ведь? Я же не сошла с ума?
– Не говори глупости. – Непонятно было, к какому моему заявлению относятся его слова, это расстроило еще сильнее, и я заревела в голос.

"Иногда приходится солгать, чтобы узнать правду."

"Если не можешь воспользоваться самой зашибенной технической новинкой, просто посмотри глазами."

— Ты спас мир, — сказала она.

— Мы спасли мир.

— А Рейчел стала новым оракулом, и это означает, что у нее не будет парня.

— Тебя это не очень удручает, — заметил я.

Аннабет пожала плечами.

— Мне все равно.

— Угу.

Она подняла бровь.

— Ты мне хочешь что-то сказать, Рыбьи Мозги?

— Боюсь, что ты мне тогда дашь пинка под зад.

— Я тебе так или иначе дам пинка под зад.

Я стряхнул крошки с рук.

— Когда я окунулся в реку Стикс, чтобы сделаться неуязвимым… Нико сказал, что я должен сосредоточиться на чем-то одном, что связывало бы меня с миром, что вызывало бы у меня желание остаться смертным.

— Ну и? — Аннабет не сводила взгляда с горизонта.

— А потом на Олимпе, — продолжал я, — когда они предлагали сделать меня богом и всякое такое, я все время думал…

— Тебе так хотелось стать бессмертным?

— Ну, может, немного. Но я отказался, потому что я подумал — ну что за радость, если целую вечность все будет оставаться без изменений. Ведь в нашей жизни возможны изменения к лучшему. И еще я думал… — В горле у меня совсем пересохло.

— О ком-то...

Надежда не уходит, не получив разрешения.

— Голубки вам пора остыть, — весело объявила Кларисса.

Спасибо, что не спятили при нашем появлении, – сказал я.
– Я как раз в процессе.

"Всё, всех любить, всегда жертвовать собой для любви, значило никого не любить, значило не жить этою земною жизнию."

"Мы думаем, как нас выкинет из привычной дорожки, что все пропало; а тут только начинается новое, хорошее. Пока есть жизнь, есть и счастье."

   — Что у тебя там? — спросила Улита.
   — Мой ответ НАТО! Русский боевой микроб Васька! Быстро размножается, пожирает металлы, пластик, кредитные карточки и компьютерное оборудование. Для людей и построек безопасен.
   — Так он же и наше все пожрет! — зевая, сказала Улита.
   — Неа. — Чимоданов щекой ласково погладил коробок. — Наше не пожрет! Это ж Васька, свой парень! Он чувствует хорошее отношение!.. У тебя еда-то есть?
   — Для Васьки?
   — Нет. Для меня!

Хорошо, что есть нора, куда можно забиться и остаться одному, спрятавшись и от мира, и от себя самого…

Они были живы, пока был жив он.

Живите дальше, радуйтесь, забудьте обо всем плохом. Подлых людей много развелось, и горевать из-за них — просто непозволительная роскошь.

Ведь каждому судье хочется, чтобы его писали так, как писали когда-то прежних великих судей.

Например, есть такое суеверие, будто по лицу обвиняемого, особенно по рисунку его губ, видно, чем кончится его процесс.

Волнениями процесс не выиграешь.